14. Шпильберг, Австрия (Штирия)

В Австрию Кэтрин и Макс прибыли вместе, словно неразлучная тень и свет. Они почти не отходили друг от друга, Кэтрин даже позволила себе роскошь расслабиться, отпустив время рабочей рутины. Прежде вечера ее принадлежали размышлениям, плетению планов и стратегий, теперь же разум безоговорочно принадлежал Максу, он пленил ее рассудок целиком. Собраться с мыслями было мучительно сложно, особенно когда она робко пыталась вернуться к работе, а Макс своим присутствием разбивал все барьеры. Он не произносил ни слова, лишь сидел рядом и тихо вдыхал аромат ее волос, словно редкий и прекрасный цветок, затем, медленно, подкрадывался к ее шее. И начинал целовать, обжигая нежной властью. О какой уж тут работе могла идти речь? В его объятиях она теряла контроль, растворяясь в его прикосновениях.

Они оба, опьяненные взаимным притяжением, уверовали в свою непоколебимость, позволили себе расслабиться. Вернее, Макс был уверен, ведь разговоры о возможном смещении Кэтрин с должности затихли. А Кэтрин, отгоняла от себя мрачные мысли, понимая, что тревожные мысли лишь притянут нежелательное будущее. Она всецело доверилась потоку, плыла по течению: пока она здесь, пока способна работать на этом посту, она будет доказывать, что девушка на должности гоночного инженера - это не повод для насмешек.

И вот снова - тщетные попытки обуздать мысли, сосредоточиться на стратегии двух австрийских гонок. В голове жил лишь он - красивый, любимый мужчина, который сейчас, казалось, нарочно дразнил, играл с ее чувствами. Удивительно, но ни разу за все время они не произнесли заветные слова «я люблю тебя», словно боясь нарушить хрупкость этого безмолвного взаимопонимания. Кэтрин была всецело им поглощена, а для Макса, казалось, не существовало никого, кроме нее. Дуэт Ферстаппен и Мартин вышел на совершенно новый, головокружительный уровень.

- Ты же понимаешь, мне нужно немного времени уделить работе? Я ведь ради нас стараюсь, - промурлыкала Кэтрин, очерчивая улыбку кончиками пальцев на его щеке.

- Так, может, вместе? Я ведь все равно планирую придерживаться твоей стратегии. Вдвоем головы всегда светлее, разве нет? - Макс перехватил ее ладонь, погружаясь в ласковое перебирание ее пальцев.

- Давай смотреть правде в глаза, - Кэтрин лукаво усмехнулась, - обсудим мы это от силы минут десять, а потом ты снова начнешь меня отвлекать... И мы оба знаем, чем это закончится.

- Ну, хочешь, сразу начнем с конца? - Макс дерзко вскинул бровь, играя с нижней губой зубами.

- Зная тебя, мы и после этим же и закончим.

Кэтрин откинулась на спинку кресла, устремив взгляд на потолок. Комната наполнилась тихим смехом, полным нежности и предвкушения. Она знала, что Макс не отступит, пока не добьется своего. И она, признаться, этого и хотела. Борьба с влечением к нему была бессмысленной, подобно попытке остановить бурный поток горной реки.

- Ладно, уговорил, - сдалась Кэтрин, - но никаких поцелуев хотя бы первые полчаса.

Макс победно улыбнулся и подтянул к себе один из ноутбуков, лежавших на столе. Он действительно стал предлагать хорошие идеи. Кэтрин не могла не признать, что их совместная работа приносила плоды, превосходящие самые смелые ожидания.

Они погрузились в обсуждение трассы, стратегии пит-стопов и возможных погодных условий. Макс предлагал рискованные, но потенциально выигрышные решения, Кэтрин скрупулезно анализировала каждый его аргумент. Их мысли текли в одном направлении, дополняя и обогащая друг друга.

Время пролетело незаметно. Кэтрин даже не заметила, как Макс приблизился, обвил ее талию рукой и притянул к себе. Обещание, данное полчаса назад, было забыто. Их губы встретились в долгом, сладостном поцелуе, стирая границы между работой и любовью. В этот момент существовали только они двое, объединенные страстью и взаимным притяжением, способные на все ради друг друга и общей победы.

Поцелуй углублялся, превращаясь в нечто большее, чем просто проявление страсти. В нем читалась благодарность, восхищение и обещание быть рядом, несмотря ни на что. Кэтрин ответила на поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь и преданность. Она знала, что их связь особенная, уникальная, и боялась потерять эту хрупкую гармонию, словно драгоценный кристалл.

Когда воздух в легких закончился, они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Макс нежно провел рукой по щеке Кэтрин, заглядывая ей в глаза. В его взгляде читалась нежность и обожание, от которых у Кэтрин замирало сердце.

- Спасибо, - прошептал Макс, словно боясь нарушить волшебство момента. - За то, что ты есть. За то, что веришь в меня. За то, что делаешь меня лучше.

Кэтрин улыбнулась, прикрыв его губы пальцем.

- Не стоит благодарности, - ответила она. - Просто будь собой. Засранцем на трассе, и таким желанным вне нее.

Они снова засмеялись, на этот раз громче и беззаботнее. Напряжение последних дней словно растворилось в этом смехе, уступая место легкости и радости.

Макс притянул её ближе, чувствуя, как её тело дрожит в ответ на его прикосновения. Он провел рукой по её спине, ощущая каждый изгиб, каждую неровность. Он знал, что она тоже хочет этого, что её желание так же сильно, как и его. Он медленно наклонился и начал осыпать её шею поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, к ключицам, к груди.

Кэтрин откинула голову назад, позволяя ему делать все, что он хочет. Она чувствовала, как внутри нее разгорается огонь, как каждая клеточка тела откликается на его прикосновения. Она обхватила его лицо руками и притянула к себе, впиваясь в его губы жадным поцелуем. В этом поцелуе было все: страсть, нежность, любовь, благодарность. Все, что они чувствовали друг к другу, вылилось в этот момент.

Они со стоном разорвали поцелуй, тяжело дыша. Макс поднял Кэтрин на руки и понес ее в спальню. Он опустил ее на кровать и начал медленно раздевать, не отрывая взгляда от ее глаз. Кэтрин отвечала ему тем же, срывая с него одежду с нетерпением.

Когда они оба остались обнаженными, Макс лег рядом с ней и обнял ее. Он провел рукой по ее волосам, целуя ее в висок. Кэтрин прижалась к нему, чувствуя себя в безопасности и защищенности. Они молча лежали так несколько минут, наслаждаясь близостью друг друга. Затем Макс снова поцеловал ее, и все началось снова.

Макс перекатился на нее, поддерживаясь на руках, и смотрел в ее глаза. В них плескалось такое же безудержное желание, как и в его собственных. Он медленно опустился и коснулся ее губ своими, нежно, едва ощутимо. Кэтрин ответила на его поцелуй, раскрывая губы навстречу, приглашая его глубже. Их языки сплелись в танце, полном страсти и нежности.

Он оторвался от ее губ, и его поцелуи переместились ниже, к груди, животу. Кэтрин вздрагивала и стонала, поддаваясь его ласкам. Она обвила его тело руками и ногами, прижимая к себе все сильнее. Она хотела, чтобы он был только ее, чтобы он заполнил ее всю без остатка.

Макс, чувствуя ее желание, не стал медлить. Он вошел в нее, нежно, но уверенно. Кэтрин вскрикнула от удовольствия, ее тело напряглось и выгнулось навстречу. Они двигались в унисон, их тела были единым целым. Каждый толчок приносил новые волны наслаждения, все сильнее и сильнее.

Когда кульминация достигла своего пика, они оба закричали в унисон, из их тел вырвался стон облегчения. Они замерли, тяжело дыша, не отрываясь друг от друга. Макс рухнул на нее, обессиленный, но счастливый. Кэтрин обняла его, прижимая к себе крепко-крепко. Они молча лежали так, наслаждаясь близостью и теплом друг друга.

Сумерки сгущались за окном, и прохладный ветер, ворвавшийся в комнату, заставил Кэтрин невольно прижаться к Максу. Он бережно укрыл ее, согревая своим теплом. В такие моменты для него открывался новый смысл, словно в нем она видела не просто мужчину, гонщика или занозу в заднице. Она словно чувствовала в нем опору, защиту, а Макс, сам мечтавший найти в ком-то защиту, ощущал себя по-особенному. Тепло разливалось в груди, непонятное, обволакивающее. Когда она была рядом, любая - веселая, сердитая или печальная, - для него все вокруг наполнялось уютом. Словно она - ключ к решению всех его проблем. Даже в реве мотора, на бешеной скорости гонки, он думал о ней, о ее голосе в радиоэфире. Как же сильно он хотел после победы лично поблагодарить ее, сказать, что эта победа - для нее. Но тогда на нее обрушится шквал критики и злобы. И этого он не мог допустить.

Кэтрин прикрыла глаза, упиваясь моментом. В эти минуты уединения она чувствовала невероятную связь с Максом, словно их души переплелись в единое целое. Она знала, что их отношения - это не просто мимолетное увлечение, а нечто гораздо большее, глубокое и значимое. Но в то же время ее не покидало ощущение тревоги, словно над их счастьем нависла темная туча. Она боялась, что их отношения станут причиной проблем для обоих, что зависть и злоба окружающих разрушат их хрупкий мир.

Тишину нарушил тихий стук в дверь. Кэтрин вздрогнула и настороженно посмотрела на Макса. Он нахмурился, прислушиваясь.

- Кто там? - прозвучал его хриплый голос.

- Это я, Кристиан, - ответил голос за дверью. - Могу я войти?

Макс недовольно вздохнул и сбросил с себя одеяло. Кэтрин натянула одеяло на грудь, чувствуя, как ее щеки заливает румянец.

- Сейчас, - буркнул Макс, натягивая штаны. - Что ему понадобилось в такой час?

Он открыл дверь, и в комнату вошел Хорнер. Его взгляд скользнул по растрепанной Кэтрин, и на лице промелькнула едва заметная усмешка.

- Прошу прощения, что прерываю, - начал Хорнер, стараясь говорить как можно более профессионально, но усмешка все еще играла в уголках его губ. - Но назревает небольшое собрание команды. Все-таки, как никак, две австрийские гонки подряд, а это для нас домашняя территория. Важно обсудить стратегию, скорректировать планы, учесть все возможные нюансы.

Макс раздраженно вздохнул, понимая, что их уединению пришел конец. Кэтрин, напротив, собралась, ощущая, как в голову возвращаются рабочие мысли. Она знала, что для Хорнера эти домашние гонки - возможность продемонстрировать силу команды, укрепить позиции Red Bull в чемпионате. И от ее работы, в том числе, зависел успех.

- Кэтрин, - обратился Хорнер, намеренно подчеркивая ее роль, - Ты, как гоночный инженер Макса, должна быть в курсе всех подготовительных моментов. Твое мнение и анализ ситуации крайне важны для нас. Рассчитываю на твою полную вовлеченность. Ну и поговори с Хью, он так же должен будет в курсе всего. И вы должны сработаться с ним так, чтобы и Чеко показал лучший результат

Кэтрин кивнула, принимая вызов. Она знала, что Хорнер не просто так акцентирует внимание на ее работе. В его словах чувствовался скрытый подтекст, намек на то, что ей необходимо доказать свою компетентность, несмотря на личные отношения с Максом. Она была готова к этому. Она докажет, что ее профессионализм не вызывает сомнений, что она способна работать на высочайшем уровне, даже под пристальным вниманием босса и завистливыми взглядами коллег.

Хорнер, сдержанно извинившись еще раз, отступил к двери и, бросив Максу мимолетный, двусмысленный взгляд, подмигнул. Кэтрин, застигнутая этим жестом врасплох, удивленно вскинула брови и устремила взгляд на Макса.

- Что это было? - Кэтрин, казалось, только сейчас сбросила остатки напряжения.

- Сама слышала, завтра собрание, - Макс небрежно потянул вниз брюки.

- Я про этот его... игривый взгляд перед уходом. Мне стоит начинать ревновать? - в голосе Кэтрин прозвучали смешинки. Макс лишь отмахнулся, но тоже не удержался от улыбки.

- Думаю, единственное, к чему тебе стоит ревновать, это к скорости и адреналину трассы. Больше меня ничего не волнует так сильно, - Макс присел рядом, напротив нее.

- Да и тебе, если честно, незачем меня ревновать. Ты затмил собой все вокруг, ты уникален. Мне большего и не надо. Так что все-таки значат эти таинственные подмигивания?

- Ну, он давно начал подозревать, что между нами больше, чем просто дружба, - Макс посмотрел ей прямо в глаза, затем осторожно взял ее руку. - Кэт... а мы... ну, ты... черт, я давно так не волновался.

- Все хорошо, я здесь, рядом, - Кэтрин переплела его пальцы со своими, одеяло бесцеремонно сползло.

- Я уже давно должен был спросить... - Макс невесело усмехнулся, - будешь моей девушкой? Официально.

- По-моему, мы эту грань дружбы перешли уже давным-давно, - Кэтрин ответила усмешкой на усмешку, но в глазах Макса промелькнула тень тревоги. - Конечно, да. Буду.

- Ты иногда заставляешь меня испытывать эмоции, которые казались мне чуждыми, с которыми я себя не ассоциировал. Ты удивительная, и я порой сам не понимаю, как ты вообще оказалась рядом со мной.

- А чему тут удивляться? Ты хороший, прекрасный человек, с тобой не просто хорошо - с тобой спокойно и надежно. Возможно, ты сам себя убедил, что ты плохой. Но это не так. Я помню нашу первую встречу и вижу тебя сейчас. Ты поразил меня тогда, разделив себя на две личности: на трассе - безжалостный гонщик, вне ее - совершенно другой человек. И я говорю это не просто потому, что мы вместе, я говорю то, что вижу. Ты прекрасно все совмещаешь. А если тебя волнует мнение других... Пусть говорят. Важно то, что ты сам знаешь, что это неправда.

- Ты видишь меня слишком идеальным.

- А разве ты плохой? Нет.

- Меня учили побеждать любой ценой. Любая ошибка каралась унижением. Черт, Кэтрин, я боюсь облажаться. Боюсь сделать что-то не так с тобой. Мне кажется, я буду совершать ошибки, и ты уйдешь. А этого я не переживу. Ты стала для меня не просто дорога, ты нечто большее. Черт, Кэтрин, ты как чемпионский титул. Вроде бы он у меня в руках, но я боюсь его потерять.

Макс опустил голову, словно стыдясь своих слов. Кэтрин отбросила одеяло в сторону и нежно взяла его лицо в свои ладони.

- Стоп. Не думай об этом сейчас. Я здесь, с тобой. Ты уже покорил меня. Я твоя. Макс, прошу тебя, просто выкинь это из головы. Будь собой, не зацикливайся на плохом. Думай обо мне, о гонках - и все будет хорошо. Я никогда не говорила тебе этого в лицо, но думаю, тебе важно это услышать. Я люблю тебя.

Слова Кэтрин прозвучали для Макса словно глоток свежего воздуха. Он поднял на нее глаза, полные благодарности и нежности. В ее взгляде он видел искренность и непоколебимую веру в него. Все страхи и сомнения, терзавшие его душу, на мгновение отступили, уступая место чувству безграничного счастья. Он притянул ее к себе и крепко обнял, боясь отпустить.

- Я тоже люблю тебя, Кэтрин, - прошептал он, чувствуя, как ее волосы щекочут его щеку. - Больше жизни.

Они лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь тишиной и близостью. Слова были не нужны, чтобы выразить все те чувства, которые переполняли их сердца. В этот момент они чувствовали себя единым целым, двумя половинками, наконец-то нашедшими друг друга.

Внезапно, Кэтрин оторвалась от него и озорно улыбнулась.

- Знаешь, о чем я сейчас подумала? - спросила она, лукаво блеснув глазами.

Макс вопросительно приподнял бровь, ожидая продолжения.

- Нам же нужно отпраздновать это знаменательное событие! - воскликнула Кэтрин, задорно дернув его за нос. - А какое может быть лучшее празднование, чем...

Не договорив, она игриво нависла над ним и повалила его на кровать и нависла сверху, целуя. Макс рассмеялся, отвечая на ее поцелуй. Кажется, ночь обещала быть долгой и незабываемой.

Макс медленно спустил губы по ее шее, оставляя за собой легкий след поцелуев. Каждое прикосновение казалось искрой, воспламеняющей их страсть. Он продолжал исследовать ее тело, останавливаясь на каждой изящной линии, расслабляясь под звуки ее тихих стонов. Кэтрин чувствовала, как его дыхание становится все более горячим, как будто оно бы охватило её, сжигая все сомнения.

Ее руки скользнули по его мускулистой спине, ощущая каждую волну напряженной силы. Она притянула его ближе, заставляя их тела сливаться в единое целое. Он прижал ее к себе так сильно, что это внушало чувство безопасности, как будто они были защищены от внешнего мира. Каждый жест был полон склонности и безусловной любви, наполненный долгими годами ожидания.

Следующие моменты стали не просто моментами наслаждения - они были ритуалом, соединяющим их души. Каждый поцелуй был интенсивнее предыдущего, и Макс унес её в мир, где существовало только желание. Она отвечала ему, ее губы словно искали его с каждым прикосновением, а их сердца стучали в унисон.

Макс застыл на мгновение, глядя в глаза Кэтрин, и в этом взгляде увидел отражение своих собственных чувств. Убедившись в ее искренности, он вновь прижал ее к себе, и их губы совпали в поцелуе, который был полон таинственного обаяния. Ее мягкие волосы касались его лица, создавая чувство полного уединения и защищенности. Каждое её прикосновение было как волшебство, пробуждая в нем желание, которое до этого момента спало.

Кэтрин постепенно опустилась ниже, и ее губы начали скользить по его груди, оставляя за собой острые ощущения, заставляющие его сердце колотиться быстрее. Каждый поцелуй был наполнен теплотой, ее дыхание ласкало его кожу, вызывая мурашки. Она исследовала его тело, как если бы оно было незнакомой страной, и в каждой новой местности находила что-то удивительное, что оставляло за собой волнующее ощущение.

Макс не мог сдержать улыбку, когда она прижималась к нему, будто старалась впитать в себя всю его силу. Он нежно отодвинул ее волосы, открывая шею для своих губ. Тонкие линии ее тела были как мелодия, вызывающая в нем желание танцевать, и он заставил себя придерживаться этого ритма. Он чувствовал, что каждое прикосновение, каждое движение сближает их все больше и больше.

Сквозь все бурные эмоции он осознавал, что это не просто физическое влечение - это соединение душ, в котором каждый поцелуй был обещанием навсегда. Они обменивались молчаливыми клятвами, обещая придавать друг другу силы и вдохновение. В этот момент они забыли обо всем остальном, оставив позади все проблемы.

Их тела продолжали танцевать в унисон, словно одна большая симфония, где каждая нота была важна. Каждый взгляд, каждый вздох становился частью этого вечного момента, и их сердца наполнялись гармонией, которую они искали так долго. Кэтрин и Макс знали, что хотя бы на эту ночь, весь мир был только их, и они были готовы его принять.

В этот волшебный миг время потеряло свое значение. Они были связаны невидимой нитью, каждый миг крепил их уникальное единство. Макс, словно гипнотизированный, следил за движениями Кэтрин, ее грациозностью и лёгкостью, с которой она исследовала не только его тело, но и его душу. Её смех был музыкой, которую он хотел бы слышать вечно, а её глаза светились, как две звезды, манящие его в бездну своих чувств.

Кэтрин, почувствовав его восхищение, взглянула на него с каплей игривости, будто приглашая его заново открыть эти неизведанные глубины их отношений. Она потянулась к его губам, оставляя за собой шлейф нежности, и Макс, осознавая, что это не просто игра, ответил ей с той же страстью. Он был готов дарить ей все, что у него было, и даже больше, ведь в этот момент он осознал, что любовь - это не просто акт, а состояние бытия.

Тепло их тел переплеталось, создавая ауру интимности, которую трудно было описать словами. Каждый поцелуй становился все более глубоким, и мир вокруг постепенно растворялся, оставаясь лишь в памяти как тихий шепот. Легкая дрожь пробегала по их телам, когда они обменивались поцелуями, становясь все более увлеченными тем, что происходило между ними.

С каждой минутой их связь становилась все крепче, и Макс понимал, что именно здесь, в объятьях Кэтрин, он нашел свое истинное счастье. Больше ничто не имело значения, кроме их уязвимости и доверия друг к другу. Они были абсолютно открыты, и это создавало волшебную атмосферу, которая обволакивала их, словно теплое одеяло.

В ту ночь они не просто любили друг друга - они открывали миры, о которых даже не подозревали. Это был их момент, их заряжающая энергия, и они знали, что этот миг станет началом чего-то удивительного и значимого в их жизнях.

Утро разбудил настойчивый звонок телефона, пронзивший тишину комнаты. Макс, сонно потянувшись, ответил. Друг предупреждал о скорой встрече на Гран-при. Кэтрин, словно тень, поднялась с постели, и ноги, будто налитые ватой, повели ее в ванную. Макс, чувствуя вину за вчерашнюю ночь, решил не мешать ей. Тяжелая походка Кэтрин выдавала последствия бурной страсти, и рубиновые отметины на ее коже, словно печать обладания, вызывали у Макса довольную усмешку. Теперь было понятно, что эта девушка занята.

Пока Кэтрин скрывалась в ванной, Макс, наскоро одевшись, уточнял место сбора. Кэтрин, глядя на свое отражение, с облегчением отметила, что шея чиста. Иначе не избежать неловких вопросов и догадок. Хотя, в глубине души, она чувствовала, что их отношения с Максом давно перестали быть секретом. Снова эти перешептывания за спиной, особенно после новостей о ее связи с Джорджем. Теперь же Макс... Что ж, грязи не избежать.

Ожидая Кэтрин, Макс машинально открыл Instagram - средоточие всех слухов и сплетен. Пока все было относительно спокойно: обычные фото прибывающих на Гран-при. Но затем, как удар под дых, - их совместные снимки с Кэтрин. Ничего особенного, казалось бы, но вот они идут, держась за руки, смеясь... Макс похолодел. Заглянув в чат с менеджером, он был готов пробить себе лоб рукой. Фотографии из Милтон-Кинса, запечатлевшие их недавний отдых, не оставляли сомнений: буря грянула. Телефон Кэтрин надрывался от звонков. И тут, словно насмешка судьбы, Макс наткнулся на интервью Джорджа. Тот, хоть и косвенно, но определенно намекнул на отношения с Кэтрин. Ярость, словно обжигающая лава, затопила Макса.

Кэтрин вышла из ванной, окинув Макса быстрым взглядом. Она уже знала. Знала по его напряженной позе, по сжатым кулакам. Знала, что буря, предчувствие которой витало в воздухе, разразилась. Она не знала, что говорить. Слова, которые вчера казались такими простыми и искренними, сейчас застревали в горле комом.

Макс молча протянул ей свой телефон. Кэтрин взглянула на экран, и все встало на свои места. Снимки, статьи, звонки - все кричало об одном: их маленький мир, созданный с таким трудом, рушится под натиском реальности. Она почувствовала, как слезы подступают к глазам, но сдержала их. Сейчас не время для слабости.

- Что ты собираешься делать? - тихо спросила она.

Он отвернулся к окну, глядя куда-то вдаль. Его плечи были напряжены, словно он готовился к удару.

- Я должен поговорить с ним, - наконец произнес он. - С Джорджем.

Кэтрин кивнула. Она понимала, что сейчас лучше не спорить. Но и был осадок, Джордж, он зачем-то задел ее. Может мстил так за то, что бросила его ради Макса. Макс, чтобы хоть как-то остыть вышел из номера и сказал, что подождёт ее внизу. Кэтрин же словно приклеилась к полу. Она ещё раз посмотрела на то, что пишут в сети. Затем открыла полное интервью Джорджа, но он так говорил о ней, слово они ещё вместе, а она ему изменяет. Поэтому Кэтрин решила поговорить с Джорджем, чтобы он в лицо ей сказал все. Зачем он делает это? Но была ещё одна проблема Макс. Он точно будет хотеть поговорить с ним. И это точно ничем хорошим не закончится.

Командное собрание проходило на удивление буднично, даже несколько уныло. Акцент делался на предстоящей домашней гонке, где от пилотов требовали не просто хороших результатов, но и безоговорочных призовых мест. Кэтрин и Хью условились к вечеру детально обсудить стратегию, выработать безупречный план, который позволит и Максу, и Чеко взойти на пьедестал. После этого Кэтрин и Макса попросили задержаться, и оба нутром почуяли неладное. Отец Макса, присутствовавший здесь же, на удивление хранил молчание, оставаясь невозмутимым наблюдателем. Кристиан лишь криво усмехался, а вот остальные обрушили на Мартин шквал упреков за то, что она во второй раз становится источником проблем.

- Мы обязаны оберегать репутацию команды, а не марать ее какими-то любовными интригами. Один раз мы уже столкнулись с шумихой вокруг твоих отношений с Расселом, Кэтрин. А теперь все вдруг увидели тебя с Максом, и интервью Рассела лишь подлило масла в огонь. Да, вы привлекли внимание к команде. Но, думаю, все согласятся, что это худший из возможных видов внимания.

- А я считаю иначе, - Макс сохранял внешнее спокойствие, но в голосе сквозило раздражение. - Другие устраивают пиар-романы ради внимания, и им за это слова не говорят. Разбираться нужно не с нами, а с Расселом. Он ведь прямо намекнул, что Кэтрин ему изменяет со мной, хотя это ложь чистой воды. Он просто обиженная девчонка. Вот и все. Лучше бы вы с ним связались, вместо того чтобы забивать нам голову ненужной ерундой. Сами же талдычите про домашнюю гонку и необходимость сосредоточиться. Ваши же слова. - Дерзость Макса обескуражила многих, а Кэтрин украдкой улыбнулась, стараясь скрыть довольную гримасу.

- Ну а ты, Кэтрин, что скажешь?

Все взгляды устремились на нее, отчего по спине пробежал холодок. Она уже приготовилась оправдываться, но неожиданно ее перебили. Тот, от кого она меньше всего ожидала поддержки.

- Не морочьте ей голову! Ей сейчас не до ваших сплетен. Вы ее только сбиваете с толку, а потом она из-за какой-нибудь запинки на трассе не сможет вовремя среагировать. Вы о чем вообще думаете? Да и какое вам дело, вместе она с моим сыном или нет? Ваша работа - сделать так, чтобы эта всплывшая информация бесследно исчезла.

Кэтрин с благодарностью посмотрела на отца Макса. Его внезапное заступничество стало для нее приятной неожиданностью. Она ожидала чего угодно, но только не этого. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом системы вентиляции. Кристиан нахмурился, явно недовольный вмешательством старшего Ферстаппена.

- Йос, мы понимаем твою заботу, но здесь обсуждается стратегия команды, её репутация, - начал Кристиан, стараясь сгладить острые углы. - И любые личные отношения, особенно между ключевыми сотрудниками и пилотами, могут повлиять на результаты.

- Результаты зависят от скорости машины и мастерства пилота, а не от того, с кем спит Кэтрин, - отрезал Йос, не давая Кристиану продолжить. - Если вы считаете, что личная жизнь моих подчиненных влияет на их профессиональную деятельность, то, может, вам стоит пересмотреть методы управления командой?

Кэтрин почувствовала, как в груди разгорается благодарность. Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Кристиану.

- Уверена, что могу отделить личное от профессионального. И никакие сплетни не повлияют на мою работу. А если вы так не считаете, то у меня есть вопрос о моей компетентности.

Наступила напряженная пауза. Кристиан явно не ожидал такого отпора. Он окинул взглядом собравшихся, пытаясь понять, кто на чьей стороне. Атмосфера накалилась до предела.

- Ладно, - наконец произнес Кристиан, стараясь сохранить видимость спокойствия. - Раз так, давайте оставим эту тему. Но имейте в виду, что мы будем следить за развитием событий. Репутация команды превыше всего. Свободны.

Кэтрин и Макс облегченно вздохнули, покинув комнату переговоров. Сразу ощутилось, что напряжение немного спало. Однако Кэтрин понимала, что это лишь временная передышка. Проблемы никуда не исчезли, и ей предстояло найти способ их решить. Она посмотрела на Макса, в глазах которого читалась благодарность за поддержку.

- Спасибо за поддержку, - тихо сказала она. - И твоему отцу тоже.

- Не за что. Я знаю, что ты профессионал. И не позволю никому сомневаться в тебе. А с Джорджем я все равно поговорю. Он перешел черту.

Кэтрин вздохнула. Она знала, что Макса не остановить. Оставалось лишь надеяться, что их разговор не приведет к нежелательным последствиям. Нужно было срочно поговорить с Джорджем, чтобы он прекратил раздувать этот скандал. И сделать это до того, как Макс успеет совершить глупость.

Но Кэтрин решила опередить Макса, во что бы то ни стало. Вернувшись в отель, она, словно хищница, выжидала, когда Макс уйдет на тренировку. Едва услышав за собой щелчок двери, она набрала номер Джорджа. Голос его был ровным, почти равнодушным, но он согласился встретиться. Кэтрин, опасаясь папарацци, пригласила его к себе, словно в ловушку, и лихорадочно молилась, чтобы Макс не вернулся раньше времени.

Джордж явился через двадцать минут. Улыбка играла на его губах, будто и не было между ними ничего, кроме легкой беседы. Кэтрин же, напротив, была ошеломлена его беспечностью. Они уселись в гостиной, и тишину, словно хрупкий лёд, нарушила она:

- Зачем тебе это, Джордж? Зачем ты упоминаешь меня, да ещё и в таком контексте, будто мы все еще... вместе?

- Я не хотел, Кэтрин. Просто вопрос был задан так... провокационно. Спросили о той, кого я люблю. Что я должен был ответить?

- Боже, Джордж, зачем? Мы же вроде договаривались о конфиденциальности. Ты мне мстишь? Или Максу? Чего ты добиваешься этой игрой?

- Я хочу, чтобы ты открыла глаза на его истинную сущность. Чтобы поняла, что он тебе не пара.

- Откуда тебе знать, какой он на самом деле? Вы же не друзья. Видитесь только на гонках.

- О, поверь, ему уже не терпится со мной поговорить. Он готов разорвать телефон от злости. Я уверен, что он попытается сломать мне нос, или что-нибудь еще более приятное. Неужели тебе нужен мужчина, который так легко выходит из себя? Который прибегает к насилию? Разве с таким человеком можно строить будущее? Подумай, Кэтрин. Ведь если не я, то кто-нибудь другой выведет его из себя. Ревность ослепит его, и он сорвется. Ты готова к такому? Ты готова постоянно жить в страхе?

Кэтрин молчала, устремив взгляд в его обманчиво искренние глаза. В голове бушевал вихрь мыслей, слов, которые словно застряли в горле, не желая вырываться наружу. В памяти всплывали моменты их с Джорджем былого счастья, моменты, которые сейчас он, казалось, перечеркивал одним росчерком пера. Она видела в его взгляде не заботу, а хищный блеск манипулятора, плетущего сети лжи и сомнений вокруг ее сердца.

В этот самый момент дверь резко распахнулась, и на пороге возник Макс. В его глазах, метали молнии, а кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Он был воплощением гнева, живым доказательством слов Джорджа. Тишина в комнате сгустилась, словно перед бурей. И казалось, что даже воздух застыл в предвкушении взрыва.

Макс сделал шаг вперед, и Кэтрин инстинктивно встала между ними, раскинув руки, словно пытаясь остановить надвигающийся шторм.

- Макс, пожалуйста, не надо! Выслушай меня! - взмолилась она, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Она знала, на что способен Макс в гневе, и боялась, что сейчас он совершит ошибку, о которой потом будет жалеть.

Джордж, казалось, ничуть не испугался. Наоборот, в уголках его губ промелькнула еле заметная улыбка, словно он наслаждался разворачивающейся драмой.

- Ну что, Макс, решил лично засвидетельствовать, как твоя девушка обсуждает наши прошлые отношения? - с вызовом произнес он, провоцируя Макса еще больше.

Макс бросил на Кэтрин испепеляющий взгляд, полный боли и разочарования.

- Это правда? - прорычал он сквозь стиснутые зубы. Кэтрин почувствовала, как сердце ее разрывается от этого вопроса. Она хотела все объяснить, но слова застряли в горле.

- Да, Макс, это правда. Я попросила Джорджа прийти, чтобы положить конец всем этим слухам. Но, видимо, это было ошибкой, - с горечью ответила Кэтрин. Макс отвернулся от нее и сделал еще один шаг к Джорджу.

- Сейчас ты за все ответишь, - процедил он сквозь зубы, готовясь к удару. Кэтрин закрыла глаза, ожидая неизбежного.

- Покажи ей, давай. - Джордж улыбался.

Макс опустил руку, гнев все еще клокотал в его груди, отравляя воздух вокруг.

- Проваливай. И скажи спасибо своей удаче, что уносишь ноги отсюда целым.

Джордж лишь скривил губы в презрительной усмешке.

- И долго ты намерен играть в сдержанность? Раз, два, а дальше что? Рано или поздно тебя сорвет с цепи. Будь то я или кто-то другой. Кто бросит на нее похотливый взгляд, кто осмелится на комплимент, кто попытается флиртовать, кто прикоснется к ней, или кто, подобно мне, осмелится напомнить о былом - о ночах, проведенных вместе, о нашем прошлом. Неужели ты уверен, что сможешь сдержаться?

Джордж словно плескал бензин на тлеющие угли, стремясь разжечь в Максе неудержимую ярость. Макс перевел взгляд на Кэтрин. Она стояла, бледная, как полотно, ища спасения в тени. Он шумно выдохнул, собирая остатки самообладания.

- Разберемся на трассе. Если, конечно, сумеешь меня там догнать.

В ответ Джордж лишь презрительно фыркнул и, развернувшись, вышел. Макс же, напротив, почувствовал странное облегчение. Он шагнул к девушке и заключил ее в объятия, ощущая мелкую дрожь, пробиравшую ее тело.

- Прости, - прошептала она едва слышно.

- За что ты просишь прощения? - Макс уткнулся лицом в ее волосы.

- За то, что впустила его сюда... за то, что он наговорил.

Макс крепче прижал ее к себе, словно боясь, что она исчезнет. Он чувствовал, как ее вина и страх пропитывают воздух вокруг, и старался своим теплом рассеять этот мрак. Он понимал, что ситуация вышла из-под контроля, и виной тому был не только Джордж, но и их собственные недомолвки и страхи.

- Не думаю, что тебе стоит извиняться. Это он должен просить прощения, за то, что устроил здесь этот цирк. Главное сейчас - это мы. Нам нужно поговорить, Кэтрин.

Она взглянула на него своими ясными, ищущими глазами, словно в глубине зрачков таилась вселенная вопросов, жаждущая ответов. Макс притянул её ближе и сел рядом на кровать, не разрывая объятий, словно боялся, что, отпустив, навсегда потеряет нить, связывающую их души.

- Нам стоит поговорить, думаю, о том, что прошлые отношения - мои и твои - не должны стать поводом для новых драм. Я не хочу от тебя ничего скрывать, и надеюсь на твою откровенность. Келли, вероятно, ещё напомнит о себе - в СМИ, в жизни. Но ты должна знать: для меня нет никого важнее тебя. Только ты. Даже если я сорвусь, буду ревновать, злиться - я всё равно буду предан тебе и сделаю всё, чтобы ты не захотела уйти. Да, я знаю, я не подарок, и, возможно, причиню тебе боль... Но, чёрт возьми, я не хочу тебя потерять. Если ты услышишь какие-либо слухи обо мне, просто спроси. Я расскажу тебе правду, всю, как на духу. И если что-то хочешь узнать - спрашивай, я ничего не утаю.

- И ты не верь всему, что говорят обо мне. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы запятнать тебя. Я не хочу, чтобы моё прошлое как-то влияло на тебя.

- Я слишком в тебя влюблён. Чёртов Рассел был прав: сдержаться, когда вокруг тебя будут виться другие, когда начнут флиртовать... Я просто не смогу. Может, пора показать им всем, что ты моя?

- Не думаю, что стоит. Тогда все будут твердить, что моё место в команде - благодаря тебе. Мои успехи, мои старания обесценятся, все скажут: "Ну да, она же девушка Макса, ей всё легко даётся". А мне это место нелегко досталось. Я не для этого начинала в Формуле-2, чтобы всё сводилось к этому. Попасть в Формулу-1 было моей мечтой, как и твоей.

- Что ж, у меня-то особого выбора и не было. А ты... ты пробивалась сама, шла к этому. И я горжусь тобой, пусть вёл себя, как мудак, поначалу.

- Этим ты и привлёк моё внимание, - в её голосе прозвучала нежность, как лёгкое дуновение ветра. - Знал бы ты, как я счастлива быть с тобой. А когда ты побеждаешь, у меня внутри... что-то взрывается. Я даже не могу это выразить, описать... словно эйфория какая-то. И порой хочется, чтобы вокруг никого не было, чтобы остались только мы вдвоём. И радовались только мы. Но это эгоистично... те, кто болеет за тебя, имеют право видеть плоды твоих трудов. Надеюсь, ты и дальше будешь побеждать, а я буду делать всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь.

- Мои победы - и твоя заслуга. Ты помогаешь мне, думаешь, как и что сделать. Ты мой второй мозг на трассе. Мой стимул. Твои глаза сияют так, будто я вижу в них целый фейерверк. А я люблю фейерверки.

- Надеюсь, мы не угаснем.

- Никогда.

Слова Макса прозвучали как клятва, как нерушимый обет, выкованный в огне его страсти. Он притянул её лицо к своему, и их губы слились в поцелуе, полном обещаний и надежд, смешанном с привкусом страха и неуверенности. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая комнату в багряные тона, словно подчёркивая драматичность момента.

Два дня растворились в лихорадочной подготовке к Гран-при. Кэтрин, не смыкая глаз, колдовала над стратегией вместе с Хью, стремясь сплести воедино нити триумфа, чтобы оба пилота взмыли на подиум. В воздухе витал призрак "Мерседесов", ощетинившихся после дерзкой победы Макса. Они не станут покорно наблюдать, как ускользает лидерство Хэмилтона, и Кэтрин знала это. Даже в суматохе медиа-дня, когда репортеры терзали гонщиков, она, словно тень, скользила в боксах, вперившись в экраны с телеметрией погоды. Трасса дышала зноем, и это диктовало свои условия. Завтрашняя тренировка станет барометром, измеряющим износ шин и сопротивление ветра, пусть и не яростного, но и не ласкового. Каждый нюанс, каждая мелочь могли сыграть решающую роль в этой шахматной партии на скорости.

Вечер опустился, словно бархатный занавес, накрывая суету подготовки. Команда разъезжалась, унося с собой усталость и предвкушение грядущей гонки. Кэтрин уже направлялась к своему моторхоуму, когда услышала оклик. Кристиан. Его улыбка, теплая и участливая, заставила её сердце на мгновение замереть. Он шел рядом, и тишина между ними казалась густой и многозначительной.

- Как ты? - начал Кристиан, осторожно прощупывая почву.

- Волнуюсь, - призналась Кэтрин, - но в целом, все хорошо. А ты как? Прости, но я хочу спросить тебя напрямую, не желая вылавливать обрывки чужих разговоров.

Она остановилась, глядя ему прямо в глаза.

- Да, конечно, - ответил Кристиан, скрестив руки на груди, словно готовясь к защите.

- О том, что меня хотят заменить, я спрашивать не буду. И слышать об этом не хочу. Но неужели все настолько недовольны результатами Чеко?

Её взгляд немного сузился, выдавая скрытое беспокойство.

- Скрывать не стану, Кэтрин, - ответил Кристиан, его тон стал более серьезным. - У нас в руках мощнейшая машина, и мы нацелены на оба кубка в этом сезоне. Кубок конструкторов для нас - приоритет.

- Но ведь Чеко выступает стабильно, финиширует в первой пятерке, ну, за исключением одного досадного одиннадцатого места. Что не так?

- Посмотри на результаты Мерседесов, и сама мне скажешь, достаточно этого или нет. И у меня к тебе просьба.

- Какая?

- Поработай над стратегией Чеко. Помоги Хью выжать из него максимум. С Максом у тебя получилось, может, получится и с Чеко. И... возможно, ты согласишься поменяться с Хью местами на пару Гран-при?

- Э... э... - Кэтрин запнулась, сбитая с толку. - Мне нужно подумать. Можно я подумаю?

- Конечно. Это твое право. Но, пожалуйста, помоги, чем сможешь.

- Помогу.

- Вот и отлично. Что ж, отдыхай. До завтра. И передай Максу, чтобы завтра приехал чуть раньше.

- Хорошо.

Кэтрин молча наблюдала, как Кристиан уходит, и переваривала услышанное. В голове роились мысли. Давление на Чеко... это казалось не совсем справедливым. Он ценный член команды, приносящий стабильные очки. Но Кристиан прав - в их руках болид, способный на большее. И Кубок конструкторов - общая цель.

Вопрос о смене с Хью застал её врасплох. Работать с Чеко напрямую? Это новая, интересная задача, но и огромная ответственность. Макс привык к ней, доверяет ей безоговорочно. Сможет ли она построить такие же отношения с Чеко? И как отреагирует Хью, если она займет его место?

Вернувшись в моторхоум, Кэтрин налила себе воды и уселась на диван. Она перебирала в памяти телеметрию Чеко, анализируя его сильные и слабые стороны. Да, он стабилен, но не хватает агрессии, умения рисковать в нужный момент. Возможно, нужен другой подход, другая мотивация.

Решение пришло неожиданно, словно озарение. Она не станет заменять Хью. Она предложит ему сотрудничество. Вместе они смогут найти подход к Чеко, раскрыть его потенциал. Кэтрин верила, что командная работа и свежий взгляд помогут Чеко выйти на новый уровень.

К девушке подошёл Макс и показал на часы. Она лишь убоынулась и оба вместе уехали к себе. Обоим нужно было отдохнуть. А Кэтрин нужно было быть словно на два гаража. Считывать данные после заезда Макса, а теперь ещё и Серхио.

Первый тренировочный день обрушился на Кэтрин всей своей тяжестью. Прикованная к экрану компьютера, она фиксировала каждое слово, каждое замечание Макса, ловила на лету обрывки фраз Чеко. Вокруг, словно взбесившийся рой, метались механики, пытаясь понять, что подкрутить, проверить, отладить. Отвлекаться было непозволительно. Сразу после окончания первой практики Кэтрин вызвала к себе Хью. У обоих разгорелся спор - каждый отстаивал свою точку зрения. Кэтрин чувствовала, что ее предложения могли бы принести пользу, но Хью был непоколебим, уверенный, что для Чеко такой подход не сработает. Он считал, что стиль Мартин был ближе Максу. В итоге, к единому мнению прийти не удалось. Хью, правда, взял на заметку пару ее идей, а Кэтрин, разочарованно вздохнув, решила немного отстраниться. Если Хью лучше чувствует Переса, значит, ей стоит сосредоточиться на своем гонщике.

Вторая тренировка началась с коварного сюрприза небес - небо заволокло тучами, предвещая дождь. Первые выехавшие на трассу гонщики сообщили, что морось уже началась, но асфальт пока остается сухим. Команды выпустили своих пилотов. Пока дождь не мешал, каждый старался показать лучшее время. По обновленным данным, вероятность осадков сохранялась и в субботу, и в воскресенье, а значит, нужно было быть готовым к любым сценариям. К счастью, у Макса все шло по плану, и резких изменений в настройках не требовалось. Он выкладывался на каждом круге, испытывая шины на пределе. Улучшения были заметны, но в последней попытке ему чуть-чуть не хватило, чтобы вырвать лучшее время. Однако впоследствии время Хэмилтона было аннулировано за нарушение границ трассы, и Макс возглавил протокол. Но большинство делало акцент на том, что если бы не ошибка Льюиса, то время Макса не было бы лучшим.

Вечером Кэтрин снова хотела сесть и обдумывать все как следует. Но Макс настоял на том, чтобы она отключила голову и просто отдохнула. Чтобы просто была рядом с ним и тихо посапывпла рядом в его руках. Это она и сделала. И отдых действительно пошел на пользу. Оба спали как убитые, и утром вставая по будильнику было легко.

Суббота, вопреки ожиданиям, расцвела солнечным теплом. Ни намека на дождь - лишь ласковое солнце щедро прогревало трассу, заставляя асфальт источать жар. Третья практика - последний шанс выжать максимум, устранить недочеты и встретить квалификацию во всеоружии. По пути в паддок Кэтрин заметила Джорджа. Его улыбка, словно тень, скользнула по ее лицу, а сам он держался поодаль, но неотступно.

- Обдумывала мои слова?

- Ты много чего говорил, всего и не упомнишь.

- Я о Максе. Сколько еще будешь витать в иллюзиях, избегая правды?

- Может, хватит? Пора бы смириться: я с ним, а не с тобой.

- Променяла надежность на эмоциональный хаос. Пожалеешь, да бежать будет не к кому.

- Ты уверен, что мир вертится вокруг тебя? Вали уже куда шел.

В этот момент, словно из ниоткуда, появился Макс, решительно и агрессивно направляясь к Кэтрин. Макс приблизился к ним стремительно, словно хищник, почуявший угрозу своей добыче. Его глаза метали молнии, а челюсти были крепко сжаты. Он встал между Кэтрин и Джорджем, образуя непроницаемую стену.

- Кажется, тебе ясно дали понять, что тебе здесь не рады, - процедил Макс сквозь зубы, не отводя взгляда от Джорджа. - Неужели тебе нужны более наглядные примеры?

Джордж усмехнулся, но в его глазах промелькнула тень беспокойства. Он знал, что Макс в гневе - это сила, с которой лучше не сталкиваться.

- Я просто выражал Кэтрин свое беспокойство, - ответил Джордж, стараясь сохранить спокойствие в голосе. - Разве это запрещено?

- Тебе не о чем беспокоиться, - отрезала Кэтрин, стараясь разрядить обстановку. - Все в порядке.

Макс перевел взгляд на Кэтрин, и его лицо немного смягчилось. Он взял ее за руку и крепко сжал.

- Пойдем, Кэт, не стоит тратить на это время.

Молчание тянулось между ними, как натянутая струна, пока шум приближающейся толпы не заставил их сблизиться физически. Они шли плечом к плечу, не обмениваясь взглядами, словно два незнакомца, объединенные лишь необходимостью избежать лишних вопросов. Макс, отделившись от Кэтрин, направился в святая святых - свою раздевалку, где гоночный комбинезон ждал его, словно вторая кожа. Кэтрин же растворилась в лабиринте боксов, где царила своя, особая атмосфера гоночного уикенда.

Третья практика Гран-при Австрии на трассе Шпильберг прошла без драматических происшествий, но и без особой радости для команды. Макс продемонстрировал достойную скорость, его болид рассекал воздух с яростью хищника, но время круга оказалось недостаточно убедительным. Он уступил Хэмилтону доли секунды. Но был готов отыграть это на квалификации.

Внутри бокса царила напряженная тишина, лишь прерываемая гулом работающих двигателей и короткими командами инженеров. Кэтрин наблюдала за телеметрией Макса, пытаясь уловить ускользающие детали, которые могли бы дать ему преимущество. Она знала каждый поворот трассы, каждую неровность покрытия, и теперь, как никогда, ей нужно было применить эти знания, чтобы помочь ему.

Квалификация вот-вот должна была начаться. Кэтрин, решив не томить Макса в боксах до последнего, выпустила его вместе с Пересом вслед за остальными. Лишь Мерседесы и Альпин, выжидали момента. Гонщики ринулись на трассу, прогревая резину и готовясь к решающему кругу. Макс, словно выпущенная стрела, умчался вперед и возглавил пелотон. Мерседесы попытались ответить, но их усилий оказалось недостаточно, чтобы свергнуть Макса. Это не могло не радовать. Однако, если Макс лидировал, то Чеко пока довольствовался лишь 11-й позицией, что заставляло понервничать. Словно услышав скрежет зубов в боксах, Чеко прибавил и вырвался на пятое место. Первый сегмент завершился, оба Ред Булла и оба Мерседеса прошли дальше, обещая захватывающую борьбу.

Второй сегмент начался с синхронного выезда Ред Буллов на трассу. За ними, словно серебряные тени, последовали Мерседесы. Макс показал лучшее время, Чеко был чуть медленнее, но держался вплотную. Примечательно, что если Макс, Льюис и Вальтери использовали "софт", чтобы показать впечатляющие результаты, то Чеко на "медиуме" занял второе место. Это было похвально. Но тут словно гром среди ясного неба - Гасли на Альфа Таури вырвал лидерство. Макс пытался улучшить свой результат, но безуспешно. Кэтрин, уверенная в его прохождении, отозвала его в боксы. И тут Чеко, словно молния, пронзил трассу и установил абсолютно лучшее время перед самым концом второго сегмента.

На старте третьего сегмента царила напряжённая тишина. Лишь Хэмилтон нарушил её, выехав на трассу в одиночестве. Показав время, он сразу же вернулся в боксы, а остальные гонщики один за другим начали свои попытки. Макс, собрав всю свою волю в кулак, установил абсолютно лучший результат, завоевав промежуточный поул. Льюис пытался ответить, но ему не хватило скорости. Боттас также не смог превзойти Макса, но опередил напарника. Однако из-за штрафа ему предстояло стартовать лишь пятым. Перес финишировал пятым. Поул - у Макса!

Кэтрин выдохнула с облегчением, наблюдая, как ликуют механики в боксах. Победа в квалификации - важный шаг на пути к успеху в гонке. Вечером, когда паддок опустел и утихли звуки моторов, Кэтрин и Макс прогуливались по пит-лейну, наслаждаясь тишиной и покоем. Они говорили о гонке, о стратегии, о возможных сценариях. Макс был спокоен и сосредоточен, готов к завтрашнему бою. Он знал, что Кэтрин всегда рядом, всегда поддержит и поможет.

Глубоко в сознании Кэтрин, за маской собранности, пульсировала тонкая, но навязчивая струна напряжения. Казалось, саму воздух пропитало статическое электричество предстоящей гонки. Воспоминания складывались в причудливый калейдоскоп: ослепляющая вспышка аварии в Азербайджане, горький привкус потерь - и, как контраст, хрустальная ясность триумфа во Франции, блеск трофея и сладкое чувство стратегической победы. Теперь нужно было не просто удержать хрупкое лидерство в чемпионате, а вдавить педаль в пол, превратив его в безоговорочное доминирование. Каждый очко, каждая секунда - всё имело значение.

По ту сторону гаража, на стартовой решётке, в тесной кокпите своего болида, Макс был с ней на одной волне. Его мысли, словно откалиброванные под один алгоритм, повторяли её собственные. Сквозь забрало шлема он наблюдал, как механики в последний раз отскакивают от машины - их движения, выверенные и резкие, были похожи на ритуальный танец перед битвой. Гул запускающихся моторов вибрировал сквозь карбоновый монокок, сливаясь с бешеным стуком сердца в его груди. Старт был близок.

Привычный ритуал начался с лёгкого шипения в наушниках, сменившегося чётким, знакомым голосом.- Проверка радио, - голос Макса был ровным, но Кэтрин уловила в нём лёгкую хрипотцу концентрации. Она сделала глубокий вдох, будто вместе с воздухом набираясь решимости, и на секунду прижала палец к кнопке связи.- Проверка радио, - её собственный голос прозвучал в ушах удивительно спокойно. Пауза, длиною в одно сердцебиение. И потом, уже тише, с тем особым оттенком, который был понятен только ему: - Удачи сегодня.В ответ эфир на мгновение замолк, а через секунду донёсся ответ:- И тебе.

Чем дальше пилоты проезжали прогревочный круг, тем ближе был старт. Чем ближе был старт, тем больше росло волнение в Кэтрин. Сезон близился к своему экватору, и важно было подобраться к нему с максимально выгодной для себя позиции.

Старт получился чистым. Макс уверенно удержал первую позицию и без проблем взял первый поворот. Позади него разгорелась борьба за третье место. Льюис держался прямо впереди этой группы, а Макс в это время был полностью сосредоточен на своей машине. Он чувствовал каждое сцепление с трассой, каждый отклик руля. Постепенно он начал отрываться, метр за метром увеличивая дистанцию, оставляя позади суету борьбы.

Работа команды в пятничных и в субботней практике давала свои плоды. Настройки были подобраны отлично, расстояние Льюиса до Макса за десять кругов увеличилось до трёх секунд и продолжало расти. Кэтрин была сосредоточена на износе резины, которая вела себя неплохо и предсказуемо и проблем никаких не возникало.

На двадцать девятом круге Льюис заехал в боксы. Его команда отработала чётко, без задержек. Кэтрин, не отрывая взгляда от экрана с данными, тут же вышла на связь.

- Макс, Льюис на пит-стопе. Заезжаем на следующем круге.- Принял, - так же коротко ответил Макс.

Он провёл свой текущий круг в предельном темпе, выжимая из старой резины всё, что было возможно, и направил машину на пит-лейн. Обслужили его отлично, и Макс на свежих шинах поехал дальше.

Вторая часть гонки прошла без происшествий. На трассе царила редкая для Формулы-1 стабильность: никаких столкновений, выездов с трассы или появления машины безопасности. Льюис не смог найти темп и продолжал терять драгоценные десятые на каждом круге. За несколько кругов до финиша Хэмилтон совершил дополнительный пит-стоп, установив свежую мягкую резину в попытке забрать очко за быстрый круг. Из-за чего Макс увеличил отрыв до тридцати восьми секунд.

Финиш был делом техники. Макс уверенно финишировал, позволив себе даже сбросить скорость на финишной черте, где его с радостью встречали механики.

В наушниках на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением эфира, а затем раздался спокойный, уверенный голос Кэтрин:- Думаю, это была идеальная гонка.Макс, уже катясь на круге возвращения в боксы, нажал кнопку. В его голосе слышалось редкое для него удовлетворение.- Всем огромное спасибо. В эти выходные мы поработали как никогда хорошо.

В боксах царило ликование. Механики, позабыв об усталости, обнимались и поздравляли друг друга. Кэтрин наблюдала за этой картиной с легкой улыбкой. В такие моменты вся тяжелая работа, все бессонные ночи, все сложные решения казались оправданными. Она знала, что победа - это заслуга всей команды, результат слаженной работы каждого ее члена.

Макса окружили журналисты, жаждущие узнать секрет его успеха. Он отвечал на вопросы спокойно и уверенно, не забывая отметить вклад команды и хорошую работу инженеров. Кэтрин стояла в стороне, наблюдая за ним. Она знала, что за этой внешней уверенностью скрывается невероятная концентрация и железная воля к победе.

Вечером, когда буря страстей стихла, Кэтрин и Макс нашли уединение в тихом уголке паддока. Безмолвно, плечом к плечу, они наблюдали за закатом, расписывающим небеса в багряные оттенки алого и золотого.

- Хотела бы я, чтобы все грядущие гонки были столь же безупречными. Знаешь, я даже не волновалась сильно. Была непоколебимо уверена в твоей победе, - прошептала Кэтрин, прильнув головой к его плечу.

- Да, я бы предпочёл более напряжённую борьбу. В схватке азарт и вкус победы ощущаются острее. Но я безмерно счастлив, что первым увидел клетчатый флаг. И ещё больше я рад твоей радости. На последнем круге я представлял твою улыбку, наши объятия... А сейчас я хочу забыть о гонках и просто насладиться тобой, - проговорил Макс, нежно целуя её в макушку.

- Тогда, может, уедем к нам? Нам обоим нужен отдых, да и эмоций на сегодня и так хватит с избытком.

- Конечно, поедем.

Они покинули паддок плечом к плечу, словно два солдата, уходящих с поля боя. Толпа схлынула, оставив после себя лишь шепот ветра и отголоски моторов. Это было спасением - не нужно прятаться от вспышек назойливых камер, бояться, что искры их дружбы вновь разожгут пламя сплетен в сети. Там и без того бушевали два враждующих лагеря: одни, упоенные романтикой, уже видели их под венцом, выискивая в каждом жесте подтверждение своей правоты; другие, ослепленные ненавистью, плели интриги и сеяли раздор.

Но сейчас, когда двери номера затворились за ними, все это отступило на второй план, потеряло свою остроту. Уставшие, они опустились на кровать, и тишина наполнилась теплом взаимного доверия.

Кэтрин медленно расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки, затем еще одну. Ткань скользнула в стороны, обнажая полоску загорелой кожи. Макс перехватил ее руку, поднес к губам и нежно поцеловал кончики пальцев. Он смотрел ей в глаза, в которых плескалось усталое, но такое искреннее тепло.

- Подожди, - прошептала она и встала с кровати. В полумраке комнаты силуэт ее казался хрупким и уязвимым. Она подошла к окну и распахнула шторы, впуская в комнату лунный свет. Ночь дышала прохладой и запахом влажной земли. Кэтрин вернулась к Максу, и теперь свет луны ласкал ее лицо, подчеркивая усталость в глазах, но и ту безусловную любовь, которая жила внутри нее.

Макс поднялся с кровати и, обхватив ее лицо ладонями, долго смотрел в ее глаза. Затем рывком притянул к себе, впиваясь в губы долгим, требовательным поцелуем. Не было нежности, не было ласки - лишь голод, желание и какая-то первобытная потребность быть вместе, слиться воедино. Кэтрин ответила на поцелуй с такой же страстью, позволяя ему вести. Он отстранился на мгновение, чтобы сорвать с нее одежду.

Он опустился на колени, целуя каждый сантиметр ее кожи, обжигая ее своим дыханием. Кэтрин судорожно вздохнула, запуская пальцы в его волосы. Ярость и нежность сплелись в один клубок, и они отдавались друг другу без остатка, утоляя голод, накопившийся за долгие недели напряжения и разлуки.

Ее руки блуждали по его спине, чувствуя каждый мускул, каждое движение. Он поднялся, не разрывая поцелуя, и повалил ее на кровать. Лунный свет играл на их телах, создавая причудливые тени. Они были как два диких зверя, нашедших друг друга в этой ночной чаще, готовые разорвать на части все, что встанет между ними.

Кэтрин чувствовала, как внутри нее разгорается пламя. Каждая клетка ее тела кричала о нем, требовала его. Она обвила его ногами, притягивая ближе, глубже. Макс застонал, его дыхание стало прерывистым. Он больше не мог сдерживаться.

Он вошел в нее одним резким движением, и Кэтрин вскрикнула, заглушая звук поцелуем. Они двигались в унисон, как единое целое, в такт своим сердцам, в такт дыханию ночи. Ярость сменялась нежностью, страсть - отчаянием, и в этом безумном танце они искали спасение, утешение и забвение.

Когда волна удовольствия накрыла их с головой, они замерли, обессиленные и опустошенные. Лежали, прижавшись друг к другу, пытаясь отдышаться. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим стуком их сердец. Луна продолжала светить, будто бы благословляя их союз.

Кэтрин провела пальцами по его волосам, чувствуя, как напряжение медленно отступает, оставляя после себя лишь усталость и какое-то странное, щемящее чувство близости. Они были вместе, здесь и сейчас, и этого было достаточно. На какое-то мгновение все проблемы и тревоги отступили, оставив лишь двоих любящих людей в объятиях ночи.

Кэтрин прижалась к нему крепче, вдыхая его запах - смесь мускуса, пота и чего-то неуловимо родного. Она знала, что это лишь временное убежище, краткий миг покоя перед лицом бушующей реальности. Но сейчас, в этот момент, она была готова отдать все, лишь бы сохранить это ощущение единства.

Макс перевернулся на спину, увлекая ее за собой. Она лежала у него на груди, чувствуя, как бьется его сердце. Он молчал, но она знала, что он тоже чувствует эту зыбкую, но такую важную связь. Слова были излишни. Все было сказано в их страстном объятии, в каждом стоне, в каждом прикосновении.

Медленно, словно боясь разрушить хрупкую идиллию, они поднялись с кровати. Кэтрин накинула его рубашку, Макс обнял ее за плечи. Вместе они подошли к окну и смотрели на ночной город, мерцающий огнями вдали. Мир казался огромным и опасным, но сейчас, когда они были вместе, Кэтрин чувствовала себя неуязвимой.

Он поцеловал ее в висок, и она прикрыла глаза. Этот поцелуй был полон нежности и заботы, словно обещание всегда быть рядом, несмотря ни на что. Она повернулась к нему лицом и улыбнулась. В ее глазах отражался лунный свет и та самая безусловная любовь, которая согревала их обоих в этой холодной ночи.