Часть 6

Мои глаза уставились на него, будто он был чем-то драгоценным. Дождь лил со всех сторон, а мне лишь хотелось остаться в этом моменте ещё на некоторое время, чтобы оно длилось вечно. Я смотрела в его янтарно-серые глаза и думала, что это — смерч, который схватил меня и вряд ли захочет отпускать. 

 Моё сердце каждый раз пытается докричаться до меня, но я слышу лишь затуманенные мысли — свою голову, которая подбрасывает мне ненужные тревожные идеи. — Леви, я не могу так. — Мои ноги сами встали, и я даже не ожидала, как смогла выдавить такой грубый голос. Дождь продолжал стучать, будто наговаривая мне на ухо, что всё это закончится плохо. И я слушаю его.

 Слушаю каждую свою чёртову мысль, которая приходит в голову. А бешеные удары моего сердца, будто мне в него вкололи деревянный кол, означали, что я боюсь. К сожалению, я боюсь не за свою жизнь, а за его. Демоны придут и унесут его так же, как и меня. Они будут съедать каждую частичку его души, а затем винить меня за то, что именно я совершила всё это. Это ведь всё будет из-за меня. 

 — Прости, Леви. Я, наверное, пойду. — Моя одежда до сих пор была мокрая, и я уже думала, что с неё стекла вся вода. Моя обувь плюхала, пока я направлялась к выходу. На улице бушевала ничтожная атмосфера хоррора, но именно я попала в несчастный фильм «500 дней лета». Всё размыто — и дождь, и стекло между ними. Т

олько я — не Зои Дешанель. Я не весёлая и не загадочная. Я просто мокрая, уставшая, и все мои органы будто покрылись плесенью. Я чувствую тёплую ладонь позади, и мои глаза сталкиваются с тревожным взглядом Аккермана, пока я прихожу в сознание. Он протягивает мне тёмный, обычный зонт, который, так же как и я, был обычным.

 Приподняв бровь, моя улыбка сама натянулась на лицо. Хоть она и не была искренней или растянутой на всё лицо, всё равно становилось не по себе. 

 — А ты? — Мой голос был спокоен, но в то же время мне казалось, что нотки грусти всё-таки в нём звучали. Как бы мне ни хотелось скрыть всё возможное внутри себя, этот человек знает, когда стоит задавать вопросы, а когда нет. 

 — Я не промокну, — заявил Леви, расправляя зонт и протягивая его мне. Мои дрожащие руки прикасаются к нему, когда я беру зонт. Мои щёки пылают огнём, и всё, что мне оставалось, — это смотреть на него, пока есть время. Прямо сейчас в моей голове играли любые песни: Cigarettes After Sex, Coldplay, TV Girl, Lana Del Rey и The Smiths. 

И просто хотелось взлететь от счастья, что я запомню этот великолепный момент. Я достаю из кармана пальто телефон, заходя в контактную книгу. 

— Если ты хочешь, можем списываться, только мне нужен твой номер, — пробубнила я тихим голосом. Демон, который сидел у меня на плече, говорил, что я умница — загоняю очередного человека в могилу. А ангел на другой стороне подбадривал меня, говоря, что это отличный шанс обрести счастье. 

 Он медленно взял мой телефон в руки, и его белоснежная кожа, как у трупа, чётко врезалась в память. Мурашки пробежали по коже от старых воспоминаний и эмоций. Он набирал свой номер, пока не нажал на «Сохранить», передав мне телефон обратно. Нажав на поле имени, я подписала его обычно: Аккерман, хотя раньше всегда записывала людей смешно и глупо. Но не в этот раз. 

 Такому человеку даже не хотелось придумывать прозвищ. Он был идеален. 

— Спасибо ещё раз, — сказала я напоследок и медленными шагами направилась домой. Тяжёлые капли стучали по зонту, и мои руки в этот миг были тёплыми. Точнее, мне показалось, что они стали тёплыми — как и моя душа. 

 — Будь аккуратнее, — крикнул мне Леви в ответ, уходя обратно в свою чайную лавку. Он знал, что сейчас не лучшее время, чтобы меня трогать или беспокоить, но именно этого я и хотела. Мне хотелось тихих объятий, чтобы моё сердце успокоилось и наконец-то почувствовало безопасность — навсегда. 

 Передвигаясь каждый раз медленно, мне всегда казалось, что я попала в тот самый день, который так стремлюсь забыть. Запивая каждое утро таблетками, надеясь забыть все свои дни как страшный сон, я просыпаюсь в очередной раз с панической атакой. Мой каблук с ботфорт сливался с мокрой землёй.

 В центре внимания уже появлялся мой дом, и на душе становилось спокойно — хотя бы потому, что я в очередной раз не вижу Себастьяна. Подходя всё ближе и ближе к зданию, я замечаю высокую, натянутую фигуру, которая обычно всегда нравится девушкам. Высокие парни всегда привлекают юных, красивых девушек и женщин, хотя я не имела ни малейшего смысла видеть в этом что-то романтичное. 

 Когда он нагибается, чтобы тебя поцеловать, у тебя будто скользит сердце — прямо в его руки. Буйная погода подмечает мои эмоции, когда я вижу самодовольное лицо, которое, увы, я вряд ли забуду. Он приближается всё ближе и ближе, и вместо того чтобы убегать куда глаза глядят, я стою на месте. 

 Мои нервы ушли в пятки, а страх завладел телом. Он подходит ко мне своими медленными шагами с расширенной улыбкой на лице. Он изображает человека, который не убивал моих друзей, не убивал меня — ни морально, ни физически — и просто делает вид, будто ничего такого и не было вовсе. 

 — Виктория, я так рад видеть тебя. — Я смотрю куда-то вниз, на мокрый асфальт, пока он наблюдает за мной и протягивает руку, чтобы заправить мои волосы за ухо. Я приказываю себе вдохнуть немного воздуха в лёгкие, но всё без толку, и у меня лишь выходит смотреть куда-то вниз. Мои карие глаза превращаются в тусклое нечто, будто я снова попала в тот дом, в его руки и снова — в его жизнь. 

 — Ты вся промокла, пойдём, я тебе помогу... — он продолжал заливать мне про доброту, но я не могла ему даже что-нибудь сказать. Когда-то я всё-таки решила показать свои острые клыки, но прямо сейчас стою и понимаю — сейчас всё иначе. 

 Я теперь не тот боец, которым была, а стала действительно слабачкой, которая вот-вот совершит самоубийство. 

 — Нет, — проговорила Виктория шёпотом, надеясь, что парень сразу же отстанет. 

— Виктория, давай просто зайдём к тебе и обговорим. Я понимаю, что тебе всё это время было сложно, — говорил Себастьян спокойным тоном. Он держал меня за руку с зонтом, не давая уйти. 

 — Нам не о чем говорить, пожалуйста, хватит, оставь меня в покое! — Маленькие солёные капли полились с моих щёк, и как же я надеялась, что он их не увидит. Ведь показать их — показать свою слабость. Он молчал пару секунд, всё ещё крепко держав меня за запястье. Рвота начинала подступать к моему горлу, и я оттолкнула его со всей силы. 

 Он отшатнулся, но всё же отпустил меня. Зонт упал прямо на грязную землю, а мне ещё нужно было возвращать его Аккерману. Мои губы начали подрагивать, а руки сжались в кулаки. Из-за ногтей, вот-вот, мне казалось, пойдёт кровь. Но прямо сейчас я не чувствовала этого. Я чувствовала бурю эмоций во мне. Мои волосы моментально становились мокрыми и грязными, чёлка падала на лоб, прилипая к нему. Одежда начала промокать, хотя она так и не успела высохнуть.

Тревожность всё возрастала. В моей голове происходила куча мыслей: каким способом я завтра собираюсь умереть? 

 — Хорошо, давай потом поговорим. Вот, — парень протягивает мне картонную маленькую бумажку, которая похожа на визитку. — Тут мой номер. Напиши мне. — И заметьте, это была не просьба, а утверждение. 

 Я быстро схватила визитку, лишь бы этот парень поскорее ушёл с моего поля зрения, и прошла мимо него, даже не глядя на зонт. 

Плевать, куплю новый. Я надеюсь, Леви Аккерман поймёт, в каком «сложном положении» я была.Он хватает меня за запястье, и я оборачиваюсь, всё так же не глядя в его глаза, ведь мой страх намного больше, чем думает мой мозг. 

— Напиши мне, — снова говорит он. Я быстро киваю и отдёргиваю руку, бежав в направлении моего дома.Ну конечно, он хотел бы, чтоб я написала ему сама, ведь каждый раз, когда это делал он, его каждый номер летел в чёрный список.Мне не важно, как он меня нашёл. Важно лишь то, что сейчас его не будет, и лишь на это я надеюсь. 

Я забегаю в подъезд, быстро захлопнув дверь, и наконец чувствую облегчение. Мои ноздри раздуваются с бешеной скоростью, и я чувствую себя жертвой из слэшера «Крик». Как жаль, что я ещё не умерла.Быстро дыша, я всё никак не могла набрать воздуха, жадничая, борясь с чем-то неизвестным где-то внутри меня. 

Нажимая на кнопку вызова лифта, я слышу, как он опускается всё ниже и ниже, а я молюсь, чтобы Себастьяна ещё не было в моей квартире.Зайдя в лифт, я сильно волнуюсь и нажимаю на свой этаж. 

Я держусь за поручень, чтоб не упасть. Голова сильно пульсирует от волнения, а тошнота всё так же не стихает.Подняв руки, они не перестают трястись, и всё, что мне остаётся — смотреть на них, называя себя глупой дурой.Выходя медленными шагами из лифта, я оглядываюсь вокруг, а затем бросаю взгляд на ступеньки. 

В голове я представляю момент, как он поднимается. Ищет меня с ножом в руке, перерезает мне глотку, говоря, что таким образом он показывает мне свою любовь.Я сочусь кровью, лужа крови образуется на полу моего этажа, а затем восьмидесятым ударом ножа он добивает меня в грудь, пока я уже вижу последние семь минут всех счастливых моментов своей жизни. 

 Достав ключи из кармана, те громким звуком падают на пол, но, быстро подняв их, мне всё же удаётся просунуть один в замочную скважину и наконец-то открыть дверь. Она закрывается, и я запираю её, скользя по ней, опускаясь на холодный пол.Всё так же в моём доме происходит кошмар наяву, будто ураган прошёлся только лишь по моей квартире. Чувствуя, как что-то поднимается через моё горло, я быстро бегу в туалет, и всё выходит из моего рта. 

Слёзы текут, а тело всё так же подставляет меня.Глаза становятся красными и опухшими от количества солёных слёз, а мне лишь остаётся валяться, как полудохлая мышь около унитаза.Нажав на смыв, я иду к кровати и ложусь прямо в мокрой одежде, молясь Богу, чтоб у меня не было завтра жара. Я слишком часто болела, но именно эта встреча для меня привела слишком много хлопот. 

А ведь всё было так прекрасно...Продолжая лежать, мои глаза проносятся по всей комнате, оглядывая — нет ли камер или чего-то в этом роде.Достав телефон из кармана, моя кровать превращается в мокрую, грязную, вонючую пещеру, берлогу, с которой я уже не смогу встать.Я смотрю на контакт «Аккерман», но не нахожу той смелости, чтоб всё-таки написать ему.Моя голова кружится, когда я поднимаюсь с кровати, держа всё так же телефон в руках, всё ещё глядя на контактную книжку с его фамилией. 

 Блокируя телефон, я направляюсь к шкафу, чтоб переодеться во что-нибудь удобное — в этот раз, чтоб наконец-то сбежать.Я достаю кроссовки, новую серую кофту на замке, и обратно на себя надеваю то пальто, которое промокло до чёртиков. Моя тушь растеклась по лицу, и я быстро умываюсь холодной водой, которая мне не помогает. Глаза были как у дьявола, в которого я превратилась. 

 Смотря в зеркало, я наблюдаю за своим отражением, надеясь, что это всё-таки не я.Выходя из квартиры, моя голова лишь заполняется тем, что нужно выпить и забыться. Хотя бы на пять минут.Мой ангел говорит мне, что я зря выхожу из квартиры, и быстрыми шагами я направляюсь к ближайшему бару, который есть поблизости.Но демон, который сидит на плече и ржёт, говорит: правильно! Нужно забыть всё это дерьмо — и этого ушлёпка тоже!Я так же ужасно выгляжу, но сейчас это, собственно, не имеет значения.

 Моё пальто расстёгнуто, а дождь уже постепенно заканчивается.Виктория улыбается, протягивая руку дождю, надеясь, что капелька упадёт не ей на голову, а ей на ладонь, но этого не происходит. 

 Заходя в здание, тусклый свет пробивается ей в глаза после того, как зашла с тёмных улиц. Присаживаясь за барную стойку, до сих пор мягко улыбаясь, глаза были опущены, будто уже устали от этого кошмара. 

 — Мне вина. Желательно хорошего, — проговаривает Виктория.Бармен одобрительно улыбается, думая, что ему повезло — найти алкоголичку, которая пьёт в одиночестве.Он достаёт бокал и наливает в него содержимое бутылки Marone della Valpolicella — 2015 года.

Девушка, наблюдая за этим, глубоко вздыхает, спокойно забирая всю бутылку со взглядом «мне всю бутылку желательно». 

 — Вы уверены? Это будет слишком большая доза. Не поймите меня неправильно, но я же потом у вас деньги не сорву, — проговорил молодой мужчина, намекая, чтоб я дала ему деньги вперёд.Виктория цокает, но всё-таки протягивает большую купюру.Выпив содержимое бокала, она наливает ещё и ещё, пока не может даже трезво говорить.Слова уже пытались на язык, когда она бубнила что-то шёпотом сама себе.Накручивание ужасных мыслей подпускается в голову, и слёзы вновь накатываются на глазах, стекая по подбородку.В глазах всё расплывалось. 

Вновь достав телефон из кармана, Виктория набирала сообщение — не Себастьяну, как ожидала от себя, а тому самому парню из чайной. 

 Виктория 22:30 я потеряп, кажисьв зонтикв,ты простишь меня? 

 Долго не решаясь нажать «отправить», она всё-таки сделала это, залпом допив бутылку. Голову опустила на стойку, склонившись набок. Глаза медленно закрывались, пока экран не вспыхнул:

Аккерман 22:34 Почему ты пишешь, как будто у тебя пальцы из желе? 

Ты пьяна?

Виктория хихикнула и улыбнулась экрану, прикусив губу. Конечно, он понял, но... неужели так быстро?

И всё же — она не имела права писать ему. Не сейчас. Не разобравшись с прошлым. Не так.Резко встав, она оставила телефон на барной стойке и пошатнулась. Мир поплыл. Пол — качался, как палуба. Воздух стал вязким. 

Тошнота подошла резко, предательски близко. Но нельзя. Только не здесь. Не в людном баре. 

 — Девушка, стойте! — крикнул бармен, выходя из-за стойки. Музыка звучала тихо, глухо, будто из другого измерения. Этот бар теперь казался ей личным адом. Через секунду она осела на пол. Бармен подхватил её, опуская на диванную зону. 

 — Ну вот, только началась моя смена, и опять такие как ты... — пробурчал он себе под нос. Его взгляд упал на лежащий на стойке телефон. Он взял его. Без пароля. Переписка всё ещё была открыта. Вздохнув, он набрал: 

 Виктория 23:00 Здравствуйте, как я понял, вы знакомый этой девушки. Я работаю в баре.Улица Пепла, «La Veuve Noire», 75004. Сможете ли вы её забрать? Она ужасно напилась, а мне лишние проблемы не нужны.

Аккерман 23:01 Я сейчас приду. Спасибо, что сообщили.

— Эй, что ты делаешь в моём телефоне?! — вскрикнула она, очнувшись и пытаясь подняться. Бармен быстро подошёл, усадил её обратно и положил телефон в её карман.— Скажи спасибо, что я тебя не обокрал. За тобой уже выехали.Она смотрела сквозь пелену. Мысли путались. Кто выехал? Кому он написал? 

— Вы совершенно не умеете пить, — пробормотал бармен. Он всё ещё держал её, будто боясь, что она свалится обратно. И, вероятно, бубнил о ней гадости. Впрочем, заслуженно. Дверь в бар открылась почти бесшумно. 

Виктория не сразу поняла, кто вошёл. Но стоило коротышке подойти ближе, она осветилась настоящей, живой улыбкой. Такой она не улыбалась никому. Ни родственникам, ни друзьям, ни Себастьяну. 

 — Леви, это ты?.. А ты что тут? Выпить со мной пришёл? Ну давай! За знакомство же не пили, — громко объявила она, поворачиваясь к стойке, явно собираясь продолжить.Леви смерил её взглядом, полным раздражения и усталости, но всё же подошёл, нежно взял под локоть и повёл к выходу. 

 — Простите её. Она просто дура, — бросил он бармену. И в этих словах впервые не было строгой резкости. Только усталость. И забота.Холодный воздух ударил в лицо, пробирая до костей. Мокрые пряди волос прилипли к шее. Ветер шевелил их, поднимал листья, и вся улица казалась вымершей. Осень — настоящая, живая, и такая же пустая, как она.Моя душа когда-то грела, как и осень — своим огнём. Но теперь — всё чёрное. Полностью. Как дыра, в которую я медленно падаю. И только рядом с этим человеком у меня оставалась надежда, что он — вытащит меня. 

 — Почему? — тихо спросил он. — Почему ты напилась? Почему я должен таскать твою тощую задницу обратно к себе в чайную? 

 Совесть схватила меня за горло. Я почти физически чувствовала, как она вгрызается в плоть. Из шеи течёт кровь, заливает улицу. 

 — Прости... я живу рядом... я сама... дойду... — бормотала она. Но в этот момент рвота вновь подошла к горлу, и девушка зажала рот ладонью, изо всех сил проглотив всё обратно.— Нет. Сама ты никуда не пойдёшь, — отрезал Леви. — Говори, куда идти. 

 Мне было так стыдно, что хотелось исчезнуть. Исчезнуть полностью: утонуть, сгореть, рассыпаться в пыль. Демон в голове хихикал, и мысли превращались в лепет, в кашу, в нескончаемый шум.