Глава 11

13 февраля.

На улице сделалось так тихо, что я невольно посмотрел в окно. Снег, падающий с неба крупными хлопьями и укрывающий землю пушистым ковром, скрадывал все случайные звуки. Двор оказался почти пустым, даже компании школьников, облюбовавших, кем-то выкинутый, диван, сегодня не было. Только безумный мужчина, живущий по соседству, как обычно сидел на качели и курил. Мне захотелось прогуляться.

Последняя неделя обернулась для меня сущим адом, некогда было сделать даже глоток свежего воздуха. Сначала – звонок из больницы. Попытка врача быть деликатным, сообщая о смерти Анникен Нортман. За звонком – бюрократический ад. Помимо оформления бесчисленных документов, выбор платья для усопшей, глупые вопросы танатопрактика о том, какой оттенок помады и теней стоит выбрать, рассылка приглашений немногочисленным знакомым. Почти все деньги пришлось истратить, чтобы расплатиться с больницей и похоронным бюро. Я не жалел ни копейки. У ее могилы обязательно должны были быть живые, ярко-алые розы. И, в конце-концов, похороны. Похороны моего единственного друга, родственника и луча солнца, моей прабабушки.

Она прожила настолько долгую жизнь, что я почти верил: она продержится до самого конца света. Однако, со мной не случаются чудеса. Она умерла. Пусть мысленно я готовился к этому не один год, одного я не учёл: с её уходом мне стало не за что держаться. Ни одного друга, члена семьи или человека, которому бы просто было на меня не насрать. Ни гроша за душой, крохотная душная квартира, на съем которой уходили почти все заработанные деньги, долги настолько огромные, что не было никакого смысла пытаться их выплачивать, никакой возможности получить образование. Едва ли, выйди я сейчас в окно, это хоть кого-нибудь огорчит. Кроме тех, конечно, кому я должен. Но затылок от чего-то щекочет какой-то смутной надеждой или, быть может, предчувствием. Накинув куртку, я вышел из квартиры.

Снег приятно скрипел под ногами, я по привычке шёл быстро, пока не поймал себя на мысли, что больше в этом не было смысла, и замедлился. Кто-то пытался меня догнать, мельтеша позади. Я не боялся. Почти смиренно ждал, когда получу по голове и покончу уже со своими потугами.

– Николас! Николас Нортман! Погоди! – я обернулся. Ко мне бежал коренастый мужчина. Чудом не разбитый фонарь хорошо его освещал. Седина окрасила виски, чуть затронув брови, а лицо было в тонких морщинах, но выглядел он крепким. Мне показалось, что я видел его раньше. Только, не помню где. Напрягая память, я проматывал свою жизнь от конца в начало. Лица всплывали перед глазами: знакомые, соседи, врачи, кредиторы, приставы, – всё это было не то. Мужчина казался призраком забытой жизни, – Я Недим Эрен, помнишь? – остановившись рядом, он пытался отдышаться, – Работал охранником у твоего отца, – он протянул руку.

– Да... Я припоминаю. Как вы, Недим? Нашли хорошую работу после? – наверное, глупый вопрос. Прошло уже десять лет.

– Да знаешь, то там, то здесь. Мало кто станет нанимать телохранителя, предыдущий наниматель которого... Кхм, прости, – я кивнул, – У меня есть к тебе дело. Как ты понимаешь, твой отец был непростым человеком. И предусмотрительным. Так что он не строил пустых надежд и подстраховался на случай, если его убьют. Вот, возьми, – он передал мне бумажный конверт, – Просил отдать тебе, когда вырастешь и будешь готов. Прочитай, – я вскрыл конверт. Знакомым почерком, прямым и без лишних линий, был густо исписан лист.

«Здравствуй, Николас.

Я просил Недима передать тебе это, если меня убьют. Понимаю, ты хотел бы получить письмо раньше, но было необходимо, чтобы сначала ты оказался в том положении, в котором пребываешь сейчас. У меня будет непростая просьба.

Несколько лет назад я создал брокерский счёт на твоё имя. Уверен, он останется в целости, даже если отберут всё остальное. Никто не знает о нëм. Там достаточно денег, чтобы ты смог разобраться с долгами, уехать и забыть, кем ты был раньше. Однако, у меня будет условие.

Я никому не прощал долгов при жизни и не хочу делать этого после. Страдания, причинённые тебе моей смертью, должны быть искуплены. Найди убийцу и отомсти прежде, чем начать новую жизнь.»

Слово «отомсти» было жирно обведено. Письмо пригвоздило меня к земле. Я не совсем понимал, что должен чувствовать. Радость, от свалившихся на меня денег? Негодование, из-за несвоевременности этого дара и странной просьбы? Боль? Обиду? Меня одолевало только смятение.

– Мы, с другими охранниками, провели своё расследование после его смерти. Проверили всё: все места, где он был за день, всё, что ел, всех, с кем общался. Даже химчистку, вдруг, они умудрились отравить его одежду. Сперва мы, конечно, подумали, что это отравление. Однако этому не нашлось никаких доказательств, даже патологоанатом не нашёл следов яда. Большинство ребят, в конце концов, начали верить, что это действительно был инсульт. Спровоцированный только курением и стрессом. А я не смог. Столько раз прокручивал в голове все события того дня, восстанавливал в памяти каждую секунду. И единственное, что мне показалось странным – та девчонка у моста. Понимаешь, мало кто осмелится близко подойти к серьёзному человеку. Обычно, все огибают, держась на расстоянии нескольких метров, лишний раз даже не взглянут. А она так преспокойно прошла мимо, будто у каждого второго есть личная охрана и всё остальное. Прошла и специально споткнулась, навалилась на него. Всего секунда, но мало ли что можно успеть сделать. Мелкие карманники за секунду успевают и часы снять. В общем, я, пусть это и кажется глупым, решил её найти. Убедиться, так сказать. Вот, возьми, – он протянул мне листок, вырванный из записной книжки. Корявым почерком было написано имя, адрес и домашний телефон, – Девочка действительно оказалась не простая. Ничего такого, конечно, никаких доказательств я не нашёл, однако, люди про неё и про её семью говорят странное. Суеверные сказки, чуть ли не про продажу души. Ну, в общем, это последняя точка в моём расследовании. Если уж и подозревать кого-то, то я бы выбрал её, – тоскливо улыбнувшись, он похлопал меня по плечу, – Ну, надеюсь, помог. Бывай, Ники, – мы пожали руки, и он ушёл. Теперь уже размеренными, бесшумными шагами отправился в темноту. Я держал письмо в одной руке и записку в другой. Если я решу, что хочу начать новую жизнь и сделать это, сохранив совесть, мне нужно найти убийцу. А всё, что у меня есть, это глупые подозрения бывшего охранника? Я теперь должен охотиться за призраком? На основании бреда старика, который десять лет цеплялся за конспирологию, лишь бы не признать, что его босс умер от стресса? Абсурд. Гротеск. Впрочем, как всегда.