Глава 10

26 марта.

Мы быстро пришли в себя после столкновения с подручными Арчи. Травы и заговоры, тайно произносимые мной над ними, хорошо делали своё дело. Кроме того, Николас и так почти не пострадал. Видимо, жизнь научила его избегать прямых ударов. А мои увечья, сколь глубоки они не были, всегда быстро исцелялись проклятой кровью. Магия предпочитает жить только в сильных организмах. 

Подкрался очередной вечер, я уже было приготовилась переживать адский холод, по-прежнему   сковывающий меня каждый раз в отсутствии солнца. Но оглушающая тьма слишком стремительно укрыла дом. Она оказалась такой густой и вязкой, словно на небе больше не было ни одного светилы, только бездонные жерла, льющие густую патоку на крышу. Тени из всех углов растеклись как чёрная краска, стоило солнцу уйти за горизонт. Невидимые голоса снова шептали на ухо и сквозняк напевал тоскливую мелодию. Мой дом преобразился, став на эту ночь нечистым пристанищем. Он редко становился таким, хотя, соседи наверняка воображали, что солнце вообще никогда не касается его внутренностей. Слишком много слухов порочило его вековые стены. Впрочем, заслуженно.

Именно из-за таких тёмных ночей, я больше всего не хотела, чтобы Николас жил в доме. Он мог заметить, как что-то странное происходит здесь. И я даже боюсь представить, какие теории может выдвинуть воспалённый рассудок. Но сейчас, к счастью, он спал. Его сморило после ужина. И я убедилась, что он не проснулся, потому что, когда стало темно, я, затаив дыхание, стояла у его кровати.

Стоило Демону появиться, я почувствовала, как тепло, отделённой от души, части, влечёт меня. На удивление, оно исходило не из вылизанной спальни в закрытом крыле, а из моей комнаты. Неужели, ему приглянулась эта маленькая каморка? Ноги несли меня быстрее, чем часы успевали отсчитывать секунды. Холод, мучивший меня каждую ночь, наконец, по-настоящему, отступал. Я и думать забыла, чтобы надеть что-то красивее мешковатой пижамы.

– Здравствуй, луноликая моя! – он сидел на моей кровати, улыбаясь. Точно знал, что я чувствую, и стоило мне появиться, развёл руки, приглашая в объятья. Я крепко прижалась к его груди, встав на колени перед кроватью, – Как приятно, когда тебя рады видеть. Смотрю на тебя и думаю, может зря я принёс грелку? Лучше уж лично являться каждую ночь и согревать тебя, – он тихо смеялся. Не знаю, надо мной, ситуацией или от восторга. Горячая рука аккуратно гладила меня по голове, – Ах, если бы не дела!

– Ты принёс мне... Грелку?

– Да, на досуге потрудился узнать, что случается с людьми, которым вздумалось выплёвывать душу. Оказывается, все из них рано или поздно замерзают насмерть, – достав из кармана, он протянул мне массивное золотое кольцо, скорее даже перстень. Голые ветки окутывали крупный алый камень в центре, а по краям срастались в шипастые клубки. С внутренней стороны, на забытом языке, была надпись, гласившая: «моей последней надежде». Любопытно, знал ли он, что я пойму, помещая туда такие сантименты. Наверняка знал. Я вцепилась в перстень, как утопающий за спасательный круг. Он излучал тепло, – Вернуть душу невозможно в живое тело. Половинки сами объединятся, когда ты лишишься оболочки. Зато удалось, не спрашивай как, поместить её в камень. Не всю половину, конечно, но тебе хватит. А остальное пока побудет у меня.

– Благодарю. Откуда такая щедрость?

– Ты же знаешь, мои интересы исключительно корыстны. Пока тебе тепло, ты жива. И радуешь меня своим недовольным ликом. Если ты умрёшь от холода, адское пекло расплавит твой рассудок ещё у врат. А моим детям нужна здоровая мать.

– Разве тот факт, что до сих пор я не понесла, не натолкнул тебя на мысль, что это вообще невозможно? – он бархатисто рассмеялся, поднял меня и усадил на кровать, спиной прислоняя к себе.

– Это невозможно, лишь пока я того не хочу. Мне нужен законный наследник, а ты для этого должна быть моей женой. Однако, женой не по божьим законам, как ты понимаешь. Если мы заявимся в церковь, чтобы повенчаться, старик вместо благословения подарит нам по колу в сердце. О, или, как обычно, отрежет крылья.

– У меня нет крыльев, – я от чего-то улыбнулась этому «открытию». Разговор получался настолько сумбурный, что мне сделалось смешно. Как будто я обсуждала с ним не собственную жизнь, а сюжет какого-нибудь комикса. Быть может и зря я столько лет игнорировала возможность разговаривать со своим мучителем. У него были все ответы.

– Это пока. Я разве ни разу не говорил тебе, что став моей женой, ты разделишь со мной мою силу? – до конца не понимая, я помотала головой, – И как я мог забыть про такой козырь! Люди ведь мечтают летать, да?

– Люди давно построили самолёты. Погоди? У тебя есть крылья? Вообще-то я писала диссертацию о том, как ты был изгнан из рая и, соответственно, лишён крыльев.

– Да? Купаешь меня во внимании, – даже не видя его, я легко могла представить эту довольную улыбку. Вряд ли он знал, что такое «диссертация», но его радовал и тот факт, что я что-то о нём писала, – Крылья выросли новые. Пусть не такие белые и сияющие, однако, они – лишь спутник силы. А её у меня в достатке, – я выпучились на него, задрав голову. Он уверенно рушил мои твёрдые познания в теологии, хотя я так старательно получала их в университете.

– Покажи!

– Агнес, ты меня удивляешь. Откуда у хмурой тучи столько баловства? Я снесу твою маленькую комнату, если воплощу их. Давай, лучше, оставим интригу.

Я изобразила смертельную обиду и отодвинулась. С перстнем, согревающим меня, больше не было нужды к нему прижиматься. Он снова рассмеялся. Было легко и, страшно признаться, приятно вот так проводить с ним время, когда я лишилась половины души. Я забыла, какая боль терзала меня по его вине. Даже если бы хотела, я больше не могла убиваться прошлым, не могла жить с глыбой страдания, давящей на грудь. Воспоминания будто перестали мне принадлежать. Теперь я жила лишь мгновением, только секундой, в которой чувства взрывались на кончике существа. Секундной, в которой жар от его поцелуя вожделенно разливался по телу.

В годы бунтующей юности, во времена Арчи, когда я была слишком отчаянна, чтобы наметить себе дорогу в рай, мне случалось быть с другими мужчинами. Я знала не только Его ласку, так что мне было с чем сравнить. Однако, не было и нет на земле человека, превзошедшего его в этом искусстве. Горячие руки, губы и языки пламени, рвущиеся из его груди, распыляли моё тело, почти привыкшее к вечному холоду. Он был повсюду: шептал на ухо, целовал шею и губы, избавлял меня от одежды, наполнял воздух густым запахом жасмина и амбры, не давал мне сделать и вдоха, не сорвавшись на стон. Бесчисленные разы, когда я изо всех сил сопротивлялась его ласке, мне не дано было ощутить её во всей красе. Я смотрела в самую черноту его глаз, они жадно пожирали моё бледное тело, коварные огоньки плясали в них, временами окрашивая радужки густо красным. Я запустила пальцы в его медные волосы, освобождая густые кудри из укладки. Растрепала их в разные стороны, провела ногтями по шее, коснулась плеч. На мгновение он замер, и тихий грудной рык сотряс стены моей комнаты. Чёрные рога прорезались из его лба, разрывая не плоть, а поверхность ложной личины.

– Агнес... Аккуратнее, милая, иначе твоя земная жизнь закончится раньше, чем ты дашь на то согласие, – голос его вибрировал и электризовал. Он улыбался, и я знала, что в его угрозе нет правды, только призыв к действию. Я впервые рассматривала его, трогала его по собственной воле. Не задумывалась о том, каков масштаб этого греха. Он пылал. Он светился. А пламя всегда притягательно для глаз.

– Асми...