Глава 8

21 марта

Чудом пережив ночь, я встала на рассвете, так и не поспав. Радость вечера прошла, стоило только солнцу скатиться за горизонт. Всю ночь я лежала, пытаясь сжаться вокруг крошечного амулета, который ничерта не справлялся. Ни одеяла, ни шубы, ни даже огонь в камине меня никак не грели. Только ничтожный лучик, украденный мною у солнца, слегка помогал леденеющим пальцам.

За минуты до того, как спасительное солнце показалось из-за горизонта, я неожиданно осознала, что стою у двери в спальню Николаса. Одна рука лежала на ручке, вторая проворачивала ключ. В отличие от меня, он спал запершись, наверное, надеялся, что у меня нет запасного ключа. Придя в себя, я отскочила от двери. Мне не нравилось, к чему это вело. Неужели, нужда в тепле была так велика, что я бы решилась к нему прижаться? К мальчику, жизнь которого, я неосознанно превратила в кошмар. К юноше, который так-же неосознанно лишил меня души. Я не видела в нём ни человека, ни, тем более, мужчину, лишь призрак вины, пронзивший сердце. Мне никак нельзя было обнаружить себя у его спальни. Попятившись, я развернулась и помчалась прочь. Нужно было уйти прежде, чем ядовитая жалость, вновь затрепетавшая где-то глубоко внутри, заставила бы меня войти, запустить пальцы в копну шелковистых волос и гладить их, думая об искуплении.

Солнце высоко встало, удивительно, но теперь я чувствовала его лучи даже сквозь крышу, а стрелки на часах подкрадывались к одиннадцати утра, когда Николас спустился на кухню. До его пробуждения я успела многим себя занять. Среди прочего, уборка в гардеробных мамы и бабушки привнесла некоторые изменения в мой облик. Надо сказать, меня мало заботил внешний вид в последнее время. Когда я почти перестала контактировать с социумом, у меня исчезла необходимость хорошо выглядеть, так что хлопоты о красоте я легко отбросила. Но, на удивление, даже без тренировки вышло неплохо: чёрный костюм сидел точно по фигуре, хоть и не был моим, шелковая блуза мягко переливалась, руку с пластырем на ладони я спрятала в тонкую перчатку, а серьги, подумав, взяла сапфировые, под цвет блузы. Выглядело претенциозно, но вполне под стать случаю. Самое главное, что я успела сделать, пока ждала Николаса, так это подумать о том, как я собираюсь исполнить своё легкомысленное обещание. Ничего лучше, чем идея заявиться к своему старому знакомому во всём блеске и надеяться, что он, ослеплённый, легко согласится продать мне человека, у меня так и не возникло. Возможно, слабоумие и отвага - это наши фамильные черты.

– Утра, Агнес, – Ники усердно тер глаза, – О, Вы сегодня собираетесь куда-то? Хорошо выглядите.

– Да, собираюсь. И ты, к слову, идешь со мной, – ожидая услышать догадки, я сделала паузу, но чашка кофе интересовала его гораздо больше, чем я, – Сегодня мы идём тебя выкупать! – тут-же оторвав взгляд от стола, он с ужасом уставился на меня. Кажется, его лицо сразу сделалось бледнее, – Что не так? Я ведь обещала оплатить твои долги.

– Честно говоря, я думал, Вы обещаете не всерьёз. Может тогда просто дашь мне деньги и я схожу сам? Это неприятное место...

– О поверь, я и не надеюсь увидеть отделение банка. Если ты пойдёшь один, вряд ли сможешь вернуться. У них не бывает бывших должиков, только новые члены банды или трупы. Одному Богу известно, почему этих стервятников полиция всё ещё не переловила всех до единого. Может, они нашли кому платить, чтобы их не трогали.

– Полиции обычно есть дело только до состоятельных граждан. Чернь, вроде меня, мало их интересует. У нас что-то вроде естественного отбора.

– Вот именно поэтому, я и иду с тобой.

***

Недовольно оглядев меня с головы до пят, Николас замер у двери, сжав губы.

– Агнес, пальто конечно очень красивое, но ты не думаешь, что нужно одеться менее приметно? Ты в нëм буквально красная тряпка для быка.

-Во-первых, оно карминовое; во-вторых, нет никакого смысла в маскировке, меня в любом случае узнают, – больше не теряя времени, я выпорхнула из дома. Мне не особо хотелось отвечать на вопросы, которые неизбежно вели в моё прошлое.

Таксист долго отказывался вести нас по нужному адресу. Ники был готов согласиться на компромисс и прогуляться пару кварталов пешком, но я настояла, чтобы нас высадили точно на месте. Стоило только закрыть дверцу, козëл за баранкой дал по газам, едва не переехав мне ноги. Выкрикнув пару ласковых вослед, я повернулась к Ники, по лицу его так и читалось: «Господи, во что я ввязался». Мы стояли у двухэтажного дома, выкрашенного в изумрудный цвет. Когда-то, судя по стеклянной витрине, он был магазином или ателье, но сейчас служил и притоном, и «офисом» главного отморозка. Я сделала шаг вперёд — но Николас мягко, но настойчиво отстранил меня, пройдя первым. Его спина напряглась, будто готовясь принять удар.

Для вечеринки час был ранний, здесь их не собирают раньше восьми вечера, однако, дом полнился теми, кто ещё от прошлой ночи не успел отойти. Одним было слишком плохо, чтобы заметить нас, другие едва ли поняли что-то, проскользнув по нам мыльным взглядом, некоторые и вовсе спали. Огибая людей, стараясь не наступать на мусор и шприцы, и, по-возможности, не дышать, мы прошли к лестнице и поднялись. На втором этаже длинный коридор выглядел заметно чище и был пустым. Двери в комнаты, по-видимому спальни, были закрыты, из пары таких доносились стоны. Меня передëрнуло от отвращения. Шагая тихо, крадучись, Ники прошёл в конец коридора и, постучавшись, открыл дверь. Кивнув в знак приветствия, он вошёл внутрь, не закрывая за собой. Я остановилась снаружи, прислонившись к стене.

– Я принёс всю сумму, – его голос звучал непривычно глухо.

– О, здравствуй-здравствуй, Ники! А ты, оказывается, умеешь удивить! Ну, поделись секретом, откуда деньги? Говорят, ты нашёл мамочку, а, прохвост?

– Заработал.

– Ну, дурное дело нехитрое. Раз так хорошо пристроился, не откажешь старому другу в алиментах? Беру тысячу в месяц на скромные расходы.

– Откажу. Я принёс всю сумму.

– Да. Ты. Что. Уверен? Хозяйка расстроится, если ты не сможешь вернуться под юбку, – Николас начал что-то отвечать, но был грубо прерван. Представив, на какое время может затянуться эта демагогия без моего участия, я вошла в кабинет. Стоило вмешаться, пока Ники не наговорил лишнего. Мужчина окинул меня скучающим взглядом, но изменился в лице сразу же, как узнал.

– Привет, Арчи. Давно не виделись, – Николас, хоть и бросил полный непонимания взгляд, снова попытался встать впереди меня, защищая. На этот раз уже я мягко его отодвинула, – Кажется, я обещала тебя убить, если мы ещё раз встретимся.

– Агнес! – из голоса пропали все грязные ноты. Мужчина, похоже, даже приосанился при виде меня, – Что же ты сразу не сказала, что пришла, милая? Прошу, присаживайся, давай выпьем, вспомним старое, – за годы, что мы не виделись, Арчи сильно изменился. Из жилистого парня, который старался казаться холодным и нелюдимым, но, в действительности, был готов бороться с кем угодно, лишь бы отстоять свои бесчисленные принципы, он превратился в мужчину, одетого в вульгарный брючный костюм и расслабленно развалившегося в кожаном кресле. Он не был полным, но даже небольшое прибавление веса, убило всю его угловатую красоту. Арчи был частью моего прошлого, от которой я отказалась, познакомившись с отцом Анри, и тщательно пыталась забыть.

– Из старого, милый, здесь только ты и твой коньяк. У меня, как и прежде, нет времени, которого я бы хотела тебе уделить. Пожалуйста, возьми деньги и забудь имя моего подопечного.

– Как скажешь! Он мне больше не интересен. Но, послушай, мы так давно не виделись, нельзя же сразу уходить. Я не готов снова тебя упустить, – он кивнул охранникам, всё это время, молчаливо стоявшим в углах комнаты. Двое из них скрутили Николаса и вывели прочь, а третий закрыл дверь, наверняка оставшись караулить снаружи. Ники почти не сопротивлялся, только ещё раз недоуменно посмотрел на меня, уходя. Видимо, все-таки решил довериться. Арчи встал, обогнул стол, подошёл вплотную и руки его легли на мои бёдра. Я сжала зубы, но не сдвинулась с места, – Ты не представляешь, как скучна жизнь, когда в ней нет твоего безумия! Мы ведь вместе начинали строить эту империю. Без тебя и твоего азарта, я бы никогда не решился пойти против принципов. Как же ты могла уйти из-за какой-то незначительной ссоры? Ты вообще помнишь, о чем она была?

– Ты надрался и изменил мне с тремя за один вечер.

– Ох! Прошлое. Давай о нём не будем. Без тебя было конечно тяжело, но я использовал время с пользой. Как видишь, теперь чаша полна. У меня есть всё, о чем мы мечтали, нет только тебя, моя милая.

– Я давно забыла всё, о чём мы мечтали, – моего роста не хватало, чтобы смотреть на него не снизу вверх, стоя вплотную, – Арчи, если бы я знала, что даже спустя восемь лет, ты всё ещё будешь цепляться за меня, ни за что бы не подпустила тебя близко. Давай закончим этот цирк, меня ждёт Николас, – я отбросила его руки. Когда-то, моё тело отвечало на их касания трепетом, теперь, оно молчало.

– Нет, ты останешься! Я...

– Не смей. Меня. Трогать, – вот и конец моего терпения, – Мне напомнить, кто точит на тебя зуб, за то что ты посягнул на его собственность? – голос звенел калёным железом. Я чувствовала, как вспыхивают радужки, обожжённые адским огнём, – Ты всё ещё жив, только потому что был для меня значим. Но больше нет, – Арчи, сперва потянувшийся ко мне, услышав это, отступил и потупил взгляд.

– Хорошо, милая, иди, – в голосе больше не было ласки, лишь тупая боль и угроза. Покидая кабинет, краем уха я услышала, как он печатает сообщение. Наверняка отдавал охране приказ не допустить, чтобы я покинула дом. Арчи никогда не сдаётся, не ударив в спину. И, скорее всего, ему уже неважно, останусь я при этом живая или мёртвая, главное, что останусь.