Часть 21. Допрос с пристрастием

Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью.

Альбус Дамблдор

Выбежав в коридор, я лихорадочно огляделся по сторонам в поисках остальных членов команды, пропавших из поля видимости. Мимо мчались вопящие зрители, в спешке покидающие здание театра и расталкивающие всех вокруг. Они сносили меня с ног, поэтому приходилось стоять, прижавшись к стене и выискивая глазами хоть одно знакомое лицо.

Взор остановился на поблескивающем на свету ожерелье, зацепленном за ручку какой-то двери. Ранее я видел его на Уокер, поэтому понял, что она сейчас там и ворвался в помещение, ведущее прямиком за кулисы театра.

Там не оказалось никого из актеров или работников, только брошенный в панике реквизит и алый бархатный занавес, скрывающий за собой зрительный зал. Осмотревшись вокруг и пройдя за декорации гигантских свинцовых туч, из которых лил искуственный дождь, я услышал чьи-то голоса.

Перед глазами развернулась следующая картина: какая-то тощая блондинка в черном платье направила дуло своего пистолета прямо на Алису, злобно усмехаясь.

— Убери оружие, Ирен, я просто хочу поговорить, — спокойным голосом произнесла агентша, подняв руки впереди себя, показывая тем самым, что она безоружна.

Что еще за Ирен?

— Знаю я ваши разговоры, — голос блондинки дрожал, запинаясь на каждой букве, она еле удерживала увесистый ствол в трясущихся руках.

— Не знаешь, раз не хочешь даже выслушать, — еще мягче проговорила Алиса, медленно приближаясь к угрожающей ей девушке.

Бледные пальцы уже были готовы хладнокровно нажать на курок, когда я резко дернулся с места и бросился на Уокер, накрыв ее своим телом и защитив от пролетевшей мимо нас пули.

Никогда в жизни я еще не испытывал такой дикий всплеск адреналина, несущийся по жилам, как в этот самый момент, застывший в воздухе сгустившимся страхом. Наши сердца бешено бились в такт друг с другом, я мог буквально прочувствовать пульсацию под тонким слоем ткани на Алисе.

— Дэмиан, ты слишком часто спасаешь мне жизнь, — прерывисто выдохнула она, ловко выползая из-под меня. — Когда же наступит мой черед?

Надеюсь, больше никогда.

— Ты уже делала это несколько раз, если вдруг забыла и ждешь моего напоминания, — бесцветным голосом отчеканил я, не сводя глаз с дула пистолета, по-прежнему направленного на нас. — Но не обольщайся слишком сильно.

Оглушительный звон за кулисами вывел нас из мимолетного транса. Эхо, отскочившее от сферического купола, усилило его в несколько сотен раз.

Вторая выпущенная пуля пролетела сквозь щель между алыми бархатными шторами и попала точно в цель — крепление хрустальной люстры, стремительно рухнувшей вниз и рассыпавшейся на миллионы осколков по сцене.

Наверняка она стоила кучу денег и была своего рода талисманом этого места, поэтому я от души позлорадствовал тому, что Ворону придется вкладывать свой капитал в новую. Хотя его это наверняка не сильно ударит по карману, учитывая габариты и грандиозность всего театра.

Стрелявшая блондинка уронила пистолет на пол и мы тут же набросились на нее, воспользовавшись моментом беспомощности. В следующую секунду за кулисы ворвались остальные члены команды, поняли ход событий, схватили обезоруженную Ирен и потащили ее в коридор.

— Сцена горит! — шокированно прокричала Ева, в панике наблюдая за языками пламени, охватывающими пространство вокруг.

Не только сцена, вся наша жизнь объята адским огнем.

— Пожарные уже на месте, — тяжело выдохнул Калеб, крепко сцепивший руки подозреваемой за ее спиной. — Спокойно.

Вломившись в тесную душную комнатушку, насквозь пропахшую косметическими средствами, которой оказалась одна из гримерок, мы усадили блондинку на стул, ища глазами то, чем можно удержать ее на месте.

— Кем была эта женщина, Донно? — мягко спросила Фелисия, аккуратно прикасаясь к подрагивающему плечу парня.

— Она... — Элоас всхлипнул, вплетя дрожащие пальцы в светлые волосы, рывком откинул собственную голову назад. — Клеопатра Винсент, моя прекрасная-прекрасная муза! Она была мне как мать, воспитывала с самого детства...

Для меня он по-прежнему был главным подозреваемым в ее убийстве, даже несмотря на то, что мы взяли в плен вооруженную дамочку, пойманную с поличным.

— Мне так жаль... — прошептала Милтон, крепче сжимая его за руку.

— Но как она оказалась в этом городе? — вмешалась Ева, пристально вглядываясь в опухшее от слез лицо шизика.

Элоас не ответил, казалось для него сейчас не существовало никого, кроме трех людей: любимой тетушки, его самого и незнакомой девушки, которую мы силой усадили на стул.

— Раз только у тебя в округе имеется пистолет, поспешу заявить, что это ты прикончила ту тетку у входа, — рявкнул Калеб, завязывая пленнице запястья.

— Я... — от дикого страха она не могла связать и двух слов. — Я никого не убивала, отпустите! — девушка рыпалась в попытках разорвать веревку, сковавшую ее тело.

— Не ври, дрянь! — зарычал шизик, вплетя длинные пальцы в пепельно-русые волосы жертвы, и резко дернул наверх. — Я видел тебя с ней, — голова поддалась, словно крепилась не к шее, а к тонкой ниточке.

— Я тоже видела ее, — беспристрастно бросила Ева. — Она угрожала убитой женщине пистолетом.

— Да-да!!! — Донно готовился с новой силой разодрать пленницу в клочья. — Она не заслуживает жизни!

Он был в ярости.

А от психа в ярости не стоит ждать ничего, кроме жестокой мести.

Глаза покраснели, паутина вен лениво обвивала шею, переходя на лицо. Он менялся так сильно, что мы с трудом могли узнать в нем привычного стеснительного милашку Донно.

Вторая личность вырывалась наружу, раздирая себе путь через ментальные цепи, сковывавшие ее ранее.

— Ты задерживаешь и меня и мою тетушку, — вены перешли на лоб, обвенчивая голову в извращенном образе короны. — Знаешь, я очень-очень не люблю, когда меня отвлекают!

Что он, мать вашу, несет?

— Прошу, я... — бормотала дрожащая от страха Ирен, раскачиваясь на стуле и пытаясь освободить конечности от связывающих ее веревок.

— Донно! — воскликнула только что ворвавшаяся в гримерку Уокер, которая сразу попыталась отцепить обезумевшего Элоаса от блондинки. — Отпусти ее!

Моя ладонь инстинктивно сжалась на рукоятке ножа, готовая в любой момент дать отпор психу.

— Алиса! — промычал юноша. — Не смей мешать мне! — резко перекинулся с Уокер на сидящую женщину. — Ты! ТЫ! — вторил он снова и снова. — Ты сдохнешь. Сдохнешь в муках, появившись изуродованным лицом к моему Ангелу, дрянь!

Зрачки Донно расширились, перекрыв почти всю радужку дымчато-зеленых глаз.

— Элоас, заканчивай свое извращенное БДСМ, — наконец вмешался я, подходя к психу со спины и пытаясь оттащить его от подозреваемой.

Однако, тот еще сильнее взбесился. Вполне ожидаемо, но попробовать стоило.

— Отвали от меня! — рявкнул Донно, вырываясь из моих рук с неведанной для него силой и отталкивая назад. — Я закончу с ней! Она не смеет жить более!

— Мёрфи прав, прекращай, она важна для нас, — поддержал Уолш, обменявшись со мной тяжелыми взглядами и напрягая мышцы рук, готовясь от души врезать психу. — У меня есть к ней пару вопросов.

— Тс-с-с, — прошипел Элоас, нависнув над девушкой. — Проблема, — принюхавшись, уловил едва ощутимый запах пороха. — Сыграем в "Что я вижу"? — парень зацепился взглядом за валяющийся на полу ствол. — Я вижу пистолет, а ты? — он не нуждался в ответе.

Шумно дыша, приблизился к лицу Ирен ближе, сильнее давя пальцами на дрожащие от страха веки.

Он их голыми руками выдавить что ли хочет?!

— Донно, успокойся, — Алиса удержала парня, прикоснувшись к его груди обеими ладонями. — Я понимаю, как тебе сейчас больно, но это не повод становиться убийцей. Так ведь?

— Алиса! — Донно на секунду остолбенел, замер под взглядом девушки, но испуганный вскрик Ирен дернул за что-то темное внутри него. — Всевышний видит, я не хочу и не хотел этого! Алиса-Алиса-Алиса... — лихорадочно повторял он. — Я прошу, отойди от меня, — парень старался осторожно убрать ее руки, не желая навредить, внезапно натолкнувшись на умоляющий о пощаде взгляд своей жертвы. — Не смотри на меня так!

Элоас не чувствовал, как пропали руки Уокер. Он слышал лишь собственное сердце, мелодично бьющиеся в холодных руках личного сумасшествия. То кротко нашептывало на ухо, подбивая сжимать пальцы на лице жертвы сильнее. Довольное стрекотание в ушах перекрыло истеричный крик Ирен, когда он разодрал кожу щек легким движением рук, сотвотрив нечто сродни уродливой улыбки.

В этот момент Алиса вновь попыталась остановить это безумие, Донно перестал с ней церемониться и уже замахнулся, чтобы оттолкнуть, когда в гримерке вдруг послышался оглушительный грохот.

Моргнув пару раз, я увидел психа, распластавшегося на холодном полу. Тот был без сознания, из затылка текла тонкая струйка крови, заполняя собой щели между мраморными плитками. Видимо, подскользнулся и ударился головой о заостренный косяк стоящей рядом тумбы.

— Дэмиан! — раздался шокированный возглас Уокер. — Он тебе не шар для боулинга, а человек!

Так это я его толкнул?

Мозг отказывался вспоминать тот момент, последнее, что я помнил — руки Элоаса, готовившиеся ударить Алису и собственную ярость, вскипающую внутри подобно лаве в вулкане.

Я убил его?

Но я ведь не хотел, это вышло случайно...

Не прошло и секунды, как тело на полу зашевелилось, кряхтя от боли. Донно медленно приходил в себя, запуская руку в золотистые локоны на затылке, а затем поднося ближе к глазам, с удивлением разглядывая окровавленную ладонь.

— Живой, как видишь, — хмыкнул я, равнодушно указав на психа. — Позже еще отблагодаришь, может я наконец вправил ему мозги.

Но скорее вышиб все оставшиеся.

Не став терять времени, Уокер тяжело вздохнула, передвинула табурет, села напротив связанной девушки и мягко сжала ее ладони в своих.

— Я не убивала никого, — твердо высказалась блондинка, ручейки слез жгли разодранную психом кожу лица.

— Знаю, Ирен, я смогла рассмотреть это в твоих глазах, — спокойно промолвила Алиса, словно проникая в мысли девушки напротив. — Ты не плохая. Это не ты, — Уокер придвинула стул еще ближе, не разрывая зрительного контакта. — Тягостное бремя острыми клыками вонзилось в твое сердце и душу, я чувствовала подобное, знаю, — Ирен начала рыдать, кивая в знак согласия. — Всё что ты сделала — не твоя вина.

Наконец я смог увидеть агентшу в действии и это чертовски завораживало. Она блестяще знала свое дело, подбирая особый подход к убийце, используя нарочито добрые и нежные слова, чтобы завоевать ее полное доверие.

Алиса словно залезла в душу к собеседнице, произнеся отчетливее:

— Не твоя. Тебя заставили это сделать. Бремя было слишком тяжелым. Оно тянуло тебя на дно, подобно огромному якорю, — она погладила девушку по волосам, пока та продолжала изливаться слезами. — Именно это бремя отобрало самое дорогое, самое ценное, что у тебя было, — губы пленницы дрожали, она смотрела на Уокер с большой надеждой. — Я в этом разбираюсь, Ирен.

— Я сла-ба, б-больна... — язык запинался, но в знак доверия Ирен прижалась к теплым рукам Алисы. — Не смогла защитить свое дитя, — блондинка укутала ее в свои объятия и вся боль замкнулась в громком плаче.

По этому короткому предложению агентша вывела для себя всю суть происходящего.

— Послушай меня, родная, — Уокер отодвинула девушку от себя. — Ты не ущербная, не слабая. Мы, ты, я — люди не выбирают своих чувств. В этом мире есть милость и прощение за все деяния, — размеренный бархатистый голос Алисы успокаивал девушку и дарил умиротворение. — Да, за все деяния, — повторила она. — Нужно всего лишь попросить...

— Да, я хочу, — уверенно вытирая слезы, произнесла Ирен. — Хочу этого, — девушка запнулась. — Прошу милости! Я готова попасть в тюрьму, лишь бы получить прощение.

— Хорошо, родная, хорошо, — ровным голосом утешала ее Алиса, развязывая узлы на руке пленницы. — Твоя душа свободна, значит и ты свободна. А теперь расскажи мне все с самого начала.

Стоит признать, агентша довольно ловко обвела ее вокруг пальца и вывела на чистую воду, проникнув в истерзанную душу убийцы, которой нужна была хоть капелька человеческого тепла.

— Меня зовут Ирен, — не раздумывая, начала она. — Я работала в борделе, владелицей которого была покойная мадам Клеопатра.

В этом городишке есть публичный дом?

Ничего удивительного, проститутки нужны везде.

— Работала? — изогнул я одну бровь. — Как давно ушла?

— После того как... — девушка с печалью вспомнила что-то, трагизм вспыхнул в ее покрасневших от слез глазах.

— Все в порядке, можешь нам рассказать, — вмешалась Алиса, чей чрезмерно мягкий голос начинал меня раздражать.

— После того как я забеременела... — голос Ирен сорвался на едва различимый от плача хрип. — Работницам борделя нельзя заводить детей, это мешает бизнесу. Поэтому... Мадам Клеопатра, она... — дрожащие губы с трудом выдавили следующие слова: — Она убила мое нерожденное дитя, загубив его в утробе!

— Какой кошмар... — в шоке прошептала Ева.

— Лжешь-лжешь! Она бы не смогла совершить такое! — заорал Донно, однако сильные руки Калеба удерживали его от очередного нападения. — Даже если и так, то убийство было во благо, — парень на секунду потупил взгляд на лице Ирен и резко засмеялся, выдавливая из себя слова: — Ты знала, знала-знала-знала, что делает она это во благо! Если бы ты хотела сохранить маленького, пищащего ребенка, то сбежала из борделя сразу же!

— За это вы решили ее застрелить? — продолжал я свой импровизированный допрос, игнорируя лихорадочный бред, который нес псих. — Прямо здесь, в театре, у всех на виду?

— Я работаю тут актрисой, озвучиваю кукол, — объяснила дрожащая Ирен. — Для меня не составило особого труда проследить за мадам Клеопатрой и...

— Я убью тебя, и ты отправишься к своему ребенку в недры Ада! — истошно завопил Элоас, извиваясь в железной хватке Уолша. — И знаешь, — он дерганно улыбнулся, когда поймал ее испуганный взгляд. — Знаешь, я дам тебе шанс извиниться, — голос Донно сломался, а глаза заметались по гримерке. Дыхание участилось, словно он сейчас заплачет. — Извинишься и за себя и за своего дрянного ребенка.

— Донно, пойми, жизнь и смерть нам не подвластны, — Алиса притронулась к его плечу. — И не нам решать будет она жить или нет. Безусловно, она получит свое наказание, но не от твоих рук. Ведь это не вернет нам твою тетю, — она устало выдохнула. — Лишиться свободы — и есть самое худшее из всех наказаний. Она лишится ее и наконец поймет, какое ужасное зло совершила. Так что, ради меня, не трогай ее больше, — после этой фразы девушка направилась к двери аварийного выхода.

— Уходишь посреди допроса, Уокер? — поинтересовался я, окинув ее пристальным взглядом.

— Мне нужно подышать свежим воздухом, — объяснила она, обернувшись и взглянув мне прямо в глаза. — Скоро вернусь. Постарайтесь успокоить Донно.

После того, как она покинула гримерку, раздался хриплый голос лежащего на полу Элоаса:

— Прости, Алиса, но в смерти нерожденного виновны оба. Несостоявшаяся мать получит наказание за две ошибки, случившиеся с ее руки.

С каждым словом парня Ирен тонула в слезах всё больше и больше, прикусывая губы до крови, чтобы приглушить свои мучительные всхлипы.

— Хватит с нее, — бросил мне Уолш, намекая на рыпающегося психа, которого он едва удерживал на одном месте. — Расскажите нам о самом спектакле, я услышал там знакомые имена, например Идо Зальденгор, — он резко сменил тему, чтобы не провоцировать Элоаса еще больше. — Сюжет основан на реальных событиях, не так ли?

Побагровевшее лицо убийцы вспыхнуло удивлением.

— Единственный Идо, которого я знаю — это наша кукла, — девушка указала заплаканным взглядом на тряпичную марионетку, лежащую на белом трюмо.

Этот ответ окончательно сбил нас с толку, погрузив в глубокие размышления и поиски разгадок, когда в дверь гримерки настойчиво постучали.

— Дьявол, это еще кто? — ругнулся я, вздрогнув от неожиданности.

— Калеб... — еле слышно выдавила Ева, испуганно хватаясь за плечо блондина.

— Кажется, нам пора отсюда сваливать, — высказалась взволнованная Милтон.

От мощных ударов в запертую дверь, та начинала дрожать:

— Открывайте, полиция!

Какая к чертям полиция?

Продажные мусора, лижущие задницу правителю города?

Что за тенденция в этом проклятом месте? Каждый новый день еще хуже и безумнее предыдущего...

Стоит отдать Ворону должное, хотя в этом искусном хаосе принимает участие не он один.

Шоу выдалось воистину незабываемым.