Часть 20. Шоу начинается

Что такое Вселенная? Это большой театр. А театру нужна публика. Мы — публика. Жизнь на Земле создана затем, чтобы свидетельствовать и наслаждаться спектаклем. Вот зачем мы здесь. А если вам не нравится пьеса — выметайтесь к черту!

Рэй Брэдбери

Я никогда не бывал в местах светского общества, не говоря уже о таких роскошных королевских театрах, которые раньше видел лишь на картинках. Каждый метр, да чего уж мелочиться — сантиметр этого здания был пропитан сияющим золотом и грандиозностью.

Зрительный зал освещала гигантская хрустальная люстра сферической формы. На величественных стенах красовались античные фрески прямиком из эпохи Возрождения: растительные орнаменты, цветочные узоры и Библейские мотивы, словно выдранные со стен церкви.

Как иронично, весь театр был прямо-таки пропитан этой религиозной темой, отчего создавалось впечатление, что Ворон глубоко верующий человек.

А человек ли он вообще?

Творить ужасные вещи и оправдывать это велением Господа — такое лицемерие. Богохульство, никак иначе.

Я хоть и был убежденным атеистом, по крайней мере не строил из себя невинную овечку, под шкурой которой таился волк. Никогда не скрывал того, кем являюсь и был честен хотя бы с самим собой. А у этой жалкой птицы не хватало смелости даже на это.

Наши места располагалась на самом верхнем четвертом ярусе в самом центре зала. Прямо-таки ВИП-зона, Ворон не поскупился на самый лучший угол обзора для своих любимых пленников.

Нам выделили отдельное ложе с красными бархатными креслами, половина из которых так и осталась пуста. Балкон находился очень высоко, поэтому я старался не смотреть вниз на общие ряды, заполненные мелкими как мошки людьми. Чертова акрофобия, вечно мешает жить.

Вся эта театральная атмосфера навеяла мне ностальгию по нашим любительским постановкам в школьном драмкружке.

Я играл Джокера, данный персонаж был моим кумиром еще с детства, его злодейская харизма и дьявольская улыбка покорили меня и смотивировали попробовать этот многогранный образ на сцене. Фиолетовый костюм на удивление стильно смотрелся, да и ядовито-зеленая шевелюра шла мне к лицу.

Мы с ребятами репетировали всю ночь, благо, наш труд всегда оправдывался бурными овациями родителей. Жаль, что на выступления приходил только брат, мать каждый раз находила отмазки и не могла выделить на мои старания свое драгоценное время.

Она никогда не интересовалась моей жизнью.

Алиса поднялась в наше ложе за минуту до начала представления, устало присаживаясь на свободное кресло рядом со мной. Выглядела она крайне задумчиво, нервно покусывала губу и тщательно о чем-то размышляла в своих мыслях.

Скользнув по ней быстрым взглядом, я сразу же отметил — Уокер в другой одежде. До этого на ней было вульгарное кружевное платье, найденное в шкафу, а сейчас молочная юбка и белая майка. Этот Кларк настолько отменный любовник, что ей даже пришлось переодеться?

Но самое любопытное — моя кожаная куртка, одолженная во втором раунде, по-прежнему была накинута на ее плечи.

Что за мерзкое лицемерие?

— Где тебя носило? — поинтересовался я, делая вид, словно не следил за ней и не подслушивал разговор с каким-то мутным чуваком пять минут назад.

Не только разговор.

— Бродила в поисках дамской комнаты, — отмахнулась Уокер, пытаясь поудобнее устроиться на своем месте.

Ага, врать бы для начала научилась. Ложь и ты — две несовместимые вещи.

Внезапно весь свет в помещении потух, гомон зрителей стих и в зале наступила гробовая тишина,  мы замерли в ожидании начала спектакля.

Вжавшись в глубокое кресло всем телом, я чувствовал каждый стук своего сердца, пульсирующего где-то в горле. В душе зарождалось волнение перед неизвестностью и тем, что может здесь произойти.

Алый бархатный занавес плавно отъехал в сторону, открывая за собой массивное белоснежное полотно, сияющее в теплом свете софитов.

Раздалась довольно приятная мелодия, резонируя эхом от высокого потолочного купола, однако больше всего меня зацепили слова:

Твоя красота — всего лишь форма твоего черепа.И я повелся на нее, и был полным дураком, пока верил ей.

На огромное белое полотно выводили тени от кукол, которыми управляли актеры, находящиеся за сценой. Марионетки в руках умелых мастеров, коими являлись и мы.

Теперь ясна цель отправления нас именно в кукольный театр, грандиозный пафосный ублюдок Ворон желал в очередной раз подчеркнуть, что мы находимся под его полным контролем.

Нас привлекает мышечная ткань, кости, молочные железы.Все те детали, что красиво сделаны, но сделаны без души.

Что ж, в словах этой загадочной песни определенно есть смысл. Однако, как они должны помочь нам и, самое главное, зачем это кураторам?

По ходу спектакля я слышал знакомые имена, вычитанные в найденном в тайной комнате дневнике: Идо Зальденгор, Тейс Кацман и Ревекка Брюлль, поэтому начал подозревать, что все это представление основано на реальных событиях.

Насколько я понял из довольно быстрого повествования, мрачный парень, стоящий под дождем с сигаретой — Идо Зальденгор. Тот самый, с духом которого мы якобы общались во время спиритического сеанса.

До сих пор придерживаюсь версии того, что Ворон дистанционно управлял планшеткой под нашими пальцами. Однако, выбрал именно это имя для мнимого собеседника, вышедшего с нами на связь... Кем же он был?

Идо встретил девушку, в которую влюбился, как и она в него, о чем свидетельствовали выделенные красные сердца в левой грудной области кукол.

Далее нам показали череду повседневных сцен из их жизни, рассказывающих о том, как они проводили время и радовались обществу друг друга. Всего лишь сладкая парочка, ничего необычного.

Мы пришли сюда смотреть какую-то слезливую мелодраму? Могли бы добавить к этой банальной истории любви элементы комедии, хоть поржал бы. Еще немного и я точно засну от скуки.

Картинка на экране резко сменилась, а сердце на груди Идо потухло, приобретя тусклый серый оттенок. Он дернул выключателем лампы, и темная комната, в которой они находились, осветилась, акцентрируя внимание зрителей на нескольких рядах длинных полок, на которых красовалась коллекция... черепов?

Конструкторы из мяса и костей Детали складывают, ложась по ночам в постель.И в них кроме программы примитивной нет идей,Эти конструкторы так не похожи на людей.

Изображение на огромном экране, который мы буравили завороженными взглядами, вновь сменилось.

На этот раз возлюбленная Идо лежала на хирургическом столе, в то время как его руки, покрытые ее кровью, сжимали острый скальпель. А вот этого поворота я точно не ожидал, милая любовная история оказалась совсем не такой доброй, а нежная мелодрама резко перетекла в жуткий хоррор.

Сердце бьётся, набухшее кровью,Каждый конструктор справляется с ролью.О боже, меня тошнит, у процесса неприглядный вид,Но именно так всё это выглядит без любви.

Покончив с ней, парень самодовольно улыбнулся и поставил череп бывшей любовницы на полку, дополнив свою многочисленную коллекцию.

— Ну и жесть... — в страхе пробормотала сидящая рядом Милтон, нервно подергивая ногой, от чего дрожало и мое кресло. — Неужели зрителям нравится этот кошмарный спектакль?

— Не удивлюсь, если все присутствующие здесь такие же садисты, как и сам Ворон, — хмыкнул я, судорожно сглотнув и внезапно услышал раздражающее жужжание над правым ухом. Это была мельтешащая перед глазами оса. — Черт, тебя тут еще не хватало! — резко махнув рукой, я случайно задел ладонью сидящую рядом Уокер, которая умудрилась заснуть.

Та вскрикнула от неожиданности и резко распахнула испуганные глаза.

— Мёрфи, ты что вытворяешь?! — возмущенно воскликнула она, потирая ушибленное место.

— Всего лишь оса, — успокоил ее я, наконец отогнав надоедливое насекомое. — Дрыхни дальше, я пытаюсь смотреть спектакль.

— Фильтруй свои выражения, прежде чем что-то ляпнуть, Мёрфи, — прошипела Алиса, грозно взглянув на меня. — Даже спокойно поспать рядом с тобой невозможно!

А с кем возможно? С твоим тайным хахалем?

Плевать я хотел на Уокер и ее любовника, сейчас надо было сосредоточиться на сюжете спектакля. Он явно не так прост, каким видется на первый взгляд.

Тихий с виду паренек Идо Зальденгор оказался серийным маньяком. Он убивал всех своих надоевших пассий, к которым никогда не испытывал настоящих чувств, пока сам не попался в эту же ловушку и не влюбился в очаровательную Ревекку Брюлль.

Твоя красота всего лишь форма твоего черепа.И он похож на черепа, которые нам в клипах крутят по телеку.

Объемная тень новой марионетки вывелась на экран. Всё было хорошо, они отлично проводили друг с другом время, однако в какой-то момент Ревекка пропала. Идо был уже безнадежно в нее влюблен, поэтому отчаянно ждал возлюбленную и, не выдержав долгой разлуки, купил букет красных роз и пришел к ней домой.

История повторялась, только на этот раз Ревекка дернула за выключатель, после чего символ сердца на ее груди угас.

У первой девушки, в которую Идо по-настоящему влюбился, имелась точно такая же коллекция черепов на полках, как и у него самого. Ревекка оказалась идентичной ему маньячкой: она убивала всех наскучивших поклонников, а затем хранила их черепа в подвале своего дома в качестве сувениров на память.

Его приятно сохранить, как на приз на него смотреть вечером.И им приятно обладать, но любить в нем по-прежнему нечего.

Кровь стыла в жилах от всех этих жутких подробностей. Они отрубали своим жертвам головы, срезали с них скальп, тщательно отмывали, а затем просто любовались останками своих бывших... Желудок скрутился в тугой узел, готовый вывернуться наизнанку второй раз за день.

— Меня сейчас вырвет... — послышалось хныканье Фелисии откуда-то слева.

— Смотри не блевани на меня, идиотка! — пригрозила Ева, отодвигаясь от нее как можно дальше.

Эти пустоголовые дуры могут заткнуться хотя бы на пару минут?

Голоса напарников по команде отвлекали от сюжета спектакля, однако больше всего слух заострился на активном шепоте двух человек, сидящих по правую руку от меня — Уокер и Элоаса.

— Скажу по секрету, — доносился приглушенный голос Алисы, наклонившейся в сторону Донно. — Иногда этот Мёрфи так сильно выводит меня из себя, что я еле сдерживаюсь, дабы не нагрубить.

Какая прелесть, обсуждают меня за спиной. Они в курсе, что несмотря на громкую музыку и гомон зрителей, я все равно слышу?

— Мне кажется, вы как кошка с собакой, то тяф, то мяу и кто кого сильнее подцепит, позже зализав друг другу раны, — послышался настойчивый шепот Донно, возомнивший, что он теперь гребанный психолог.

К сожалению, окончание "олог" здесь явно лишнее.

— Я на грани очередного срыва, — шум в зале заглушал многие реплики Уокер, отчего не удавалось уловить всю суть их милой беседы. — В таком случае, мы с Дэмианом одного поля ягодки, но уверю тебя в одном — никто из нас не способен зализать раны другого, — продолжала она высказывать свои мысли насчет меня. Никогда в жизни я не напрягал свой слух так, как делал это сейчас. — Напротив, можем еще сильнее надавить и ранить, если вовремя не остановимся.

А способны ли мы останавливаться?

Прямо-таки лучшие подружки-крыски, с каких пор всезнайка и шизик успели так сблизиться? Наверное с того момента, как она спасла его от утопления, теперь Элоас обязан ей по гроб жизни. Но это же не повод нагло сплетничать обо мне, когда я сижу буквально в метре от них!

Дальнейший диалог расслышать не удалось, на экране начался очередной экшен, от чего зрители то и дело охали да ахали, а потолочный купол эхом разносил их судорожные вздохи в каждое ложе.

Заткните свои рты, мешаете слушать.

— Напоминает мне взгляд какого-нибудь серийного убийцы... — донеслись размытые слова Уокер. Чей взгляд? Мой? — Не знаю, с чем это связано, однако это что-то в твоих глазах меня пугает и отталкивает.

А, она про психа, ясно.

— Я не обижен, — кротко ответил Элоас. — Поверь, Алиса, когда в моих руках появится нож, тебя я никогда не задену.

Я бы не был так в этом уверен.

— Что за дьявол? — внезапно прошептал Донно, вглядываясь куда-то вглубь закулисья.

— Что за дьявол? — непонимающе повторила Уокер. — О чем ты говоришь, Донно? — девушка приподняла голову, рассматривая собеседника. — Ну и куда же ты собрался?

— Забрать своего дьявола! — не выдержав, прорычал Элоас, поднимаясь с места. — Сатана волнуется.

Что он, мать вашу, несет? Снова слетает с катушек?

Не успела картинка на экране смениться, как в зале раздался выстрел, эхом отразившись от сферического купола над головой. Акустика здесь была отменная.

Зрители тут же засуетились, распространяя волну испуганного гомона, однако решив, что это часть спектакля, все же успокоились. Лихорадочно осмотревшись по сторонам, я разглядел чей-то движущийся силуэт в темноте нашей ложи, однако через секунду он исчез. Наверное, просто померещилось.

Шумно выдохнув, сосредоточил все свое внимание на представлении. Надо запомнить из него как можно больше деталей.

Я пропустил довольно значительную часть спектакля, однако суть по-прежнему оставалась ясна. Произошло неизбежное — Ревекка достала нож и хладнокровно зарезала своего бывшего возлюбленного. Идо Зальденгор был мертв, однако его точная женская копия не собиралась останавливаться.

В финальной сцене Ревекка поджидала свою очередную жертву, закурив сигарету под дождем, и наконец встретила того самого Тейса Кацмана — автора найденного нами дневника.

Если опираться на предыдущие рассказы, на этот раз Тейс должен был ее убить? Но не может же быть столько гребанных маньяков на один квадратный метр...

К счастью, я ошибся. Спектакль закончился объятьем Ревекки и Тейса, однако акцент сделался на главной детали: сердце у нее на груди горело красным, в то время как его так и осталось серым.

О боже, меня тошнит, у процесса неприглядный вид,Но именно так всё это выглядит без любви.

Экран потух, огромная хрустальная люстра вновь осветила зал, после чего раздались бурные зрительские аплодисменты.

Им реально понравился этот жестокий кровожадный спектакль? Ну и вкусы и местных жителей...

Прокрутив в голове все ранее увиденное в спектакле, я пытался найти там полезную информацию, которую до нас хотел донести Ворон. Так, начнем по порядку...

https://www.youtube.com/watch?v=8wOZ7ggqDic

Местные ребятки оказались маньяками, но что в этом удивительного? Проклятый город буквально кишит ими и тонет в крови своих жителей.

Однако концовка была открытой, нам не показали, что случилось с героями после. Также не стоит забывать о том, что эти самые герои — реальные люди, жившие или живущие тут по сей день. Сколько крови на их руках, сколько судеб они разрушили?

Интересно, здесь вообще есть хоть какое-то подобие полиции или тех, кто следит за порядком?

Ставлю на то, что Ворону плевать с высокой колокольни на все зверства, творящиеся в городе. Уверен, он их даже поддерживает. Ведь сам стоит во главе злодеяний по порабощению своих пленников.

— Мёрфи, я с тобой разговариваю! — раздался настойчивый голос Калеба над левым ухом. — Поднимай свою задницу, у них там что-то происходит.

Вынырнув из размышлений, я заметил, что Алисы и Донно уже не было в нашем ложе. Куда они успели свалить?

— Где? — не понял я, резко вскакивая со своего места и следуя за остальными вниз по винтовой лестнице.

На нижних этажах зала, рядом с выходом в коридор, действительно что-то происходило.

Образовалась толпа из перепуганных ни на шутку людей, через которую оказалось крайне сложно пробиться. Наспех растолкав всех, кто преграждал дорогу, я наконец оказался в самой гуще событий, ставшей эпицентром хаоса.

На холодном мраморном полу лежала светловолосая женщина в пышной белоснежной шубе, которая побагровела и наскозь пропиталась кровью. Над ней нависала Алиса, отчаянно пытаясь спасти раненую, однако со слов кого-то из зрителей я услышал, что пуля попала прямо в сердце.

Значит, тот выстрел посреди постановки был вовсе не частью представления.

Во время спектакля, повествующего о маньяках, в городе, управляемом маньяками, не хватало еще одного гребанного маньяка.

Рядом с убитой женщиной сидел рыдающий Донно и обнимал ее бездыханное тело.

— Нет-нет-нет-нет... — бормотал Элоас, рывками дергая серьгу-крест в ухе. Та, оттягивая мочку, качалась вверх-вниз, издавая мягкий, едва слышимый звон.

Какого черта? Он ее знает?

Кто-то из зрителей попытался оттащить его от трупа, однако тот отчаянно сопротивлялся, толкаясь и даже укусив одного из мужчин за руку, отодрав часть кожи. Пострадавший сразу же заорал от боли, отскакивая подальше от взбесившегося юноши.

— Элоас, ты что творишь?! — рявкнул я, подбегая к обезумевшему блондину. — Что здесь происходит? Кто эта женщина?

Узорчатый свитер Донно пропитался вязкой кровью от пышной шубы убитой женщины, однако он лишь сильнее прижимал ее к себе.

— Тетушка, пожалуйста, нет... — навзрыд хрипел парень, судорожно раскачиваясь из стороны в сторону. — Тетушка, прошу подожди... Я успею, мне... мне нужно...

Тетушка?

Какого, мать его, хера она забыла в этом театре, в этом проклятом городе, в конце концов?! Ее тоже похитили?

Донно уже собрался наброситься и на меня, когда я наорал на него во всю глотку, после чего он наконец немного пришел в себя, однако мертвую женщину из объятий так и не отпустил.

— Она... м-мертва? — в шоке прошептала Ева, округляя глаза и отходя как можно дальше от места преступления.

— Элоас, как она... — начал подбежавший сзади Калеб, запинаясь, когда увидел окровавленную шубу блондинки и пристально вгляделся в красное от слез лицо психа.

Мы с Уолшем подумали об одном и том же.

Эту женщину мог убить сам Донно.

— Так, скоро здесь будут копы, — Нинель быстро оценивала складывающуюся ситуацию. — И мне нужны их наручники.

— Зачем? — не поняла Фелисия, однако Гелетей уже скрылась в коридоре.

В следующий миг в зал театра ворвались медики, оперативно уложили на носилки труп светловолосой женщины и тело раненого психом мужчины, выводя из помещения рвущихся наружу зрителей.

Убийцей мог оказаться кто-то из них и у него по-прежнему был пистолет.

Воздух пропитался металлическим запахом крови, забиваясь в носоглотку и вызывая желание немедленно отсюда свалить. Панические возгласы эхом резонировали от сферического купола театра, сея вокруг еще большее безумие.

Хаос достиг своего апогея.