Часть 22. Ложь и ее последствия

Конец лжи еще не означает начала правды.

Фредерик Бегбедер, "99 франков"

Как же я, мать вашу, ошибался, когда наивно верил в то, что пик безумия был в коридоре театра, во время того, как толпа испуганных зрителей обступила труп Клеопатры — убитой тетушки Донно.

Хаос достиг своего апогея только сейчас.

В двери душной гримерки ломилась полиция, однако та никак не поддавалась, что давало нам дополнительное время.

Внезапно послышался щелчок замка, но исходил он не от этой двери, а от той, что вела через аварийный выход. В комнату ворвалась запыхавшаяся Нинель, какого-то черта переодевшаяся в полицейскую форму.

— Уже успела грохнуть какого-то копа, Гелетей? — с усмешкой поинтересовался я, рассматривая ее новый прикид.

— Идем, дрим тим, — поторопила нас Нинель, бросив короткий взгляд на трясущуюся дверь.

Любопытно, это она такая крепкая или легавые настолько слабые для того, чтобы ее выбить? Ах точно, Уолш же успел передвинуть высокую тумбу, что существенно усложняло мусорам задачу.

Все уже успели выбежать через аварийный выход, в комнате остались только Элоас, связанная на стуле Ирен и я, оценивая взглядом содержимое гримерки, которое может нам пригодиться. Куда делся этот чертов пистолет?

— Я художник, — лихорадочно бормотал псих. В прищуренных глазах, в самой глубине зрачка бился безумный огонек. — А ты всего лишь рисунок. Безчувственный, податливый набросок на грязном полотне, — помещение заполнили истошные крики женщины, лицо которой он пытался разорвать голыми руками.

— Мать твою, Элоас, просто пристрели ее! — заорал я, от разворачивающегося зрелища к горлу вновь подкатывал рвотный ком. — К чему эти извращения?!

— Рисунок, что никогда не понравится ни одному человеку, — не останавливался Донно, в котором вновь проснулась вторая личность, сотворив из него настоящего демона. — Ненужный набросок на испорченном полотне!

Юноша потерялся в себе и затопивших сознание чувствах, которые не вызывали ни страха, ни омерзения, ни азарта. Они просто были. Также, как и ошметки кожи, болтающиеся подобно противной вуали.

— У нас нет времени на то, чтобы ты превращал каждый сантиментр ее тела в кровавую кашу! — взбесился я, плюнув на него и побежав в сторону запасного выхода. — Выкручивайся из этого дерьма сам, Элоас! Ты и есть его виновник...

В этот момент за спиной послышался омерзительный хруст костей, заставивший меня замереть на месте и содрогнуться всем телом. Истошные крики прекратились. В гримерке повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь треском двери и угрозами местных копов.

Донно оторвался от трупа, уставившись на меня ошалелыми глазами:

— Не я один виноват, — прошипел он, заторможено поднимаясь с мертвой Ирен.

— И кого же ты обвинишь еще? — ледяным голосом отчеканил я, старательно избегая того, чтобы не лицезреть его кровавый шедевр.

— Сумасшедшую женщину с пистолетом? Сидящего на наркотиках мужика, вообразившего себя Богом? — перечислял Элоас, смотря на меня с больной улыбкой. — Выбирай кого нравится, Дэмиан, но только не мою тетушку.

— Ну конечно, зачем брать ответственность на себя, если можно просто обвинить всех вокруг? — с издевкой выплюнул я, в спешке выбегая через аварийный выход. — Так поступают только слабаки.

— Пошел ты, Мёрфи, — недовольно шикнул Донно, не нашедший, что еще колкого мог мне ответить.

Я повидал в жизни много дерьма, но такое жестокое и изощренное убийство видел впервые. Тетушка Клеопатра явно много для него значила, раз он буквально выпотрошил ее убийцу.

Мы бежали по мрачному коридору, ведущему к аварийному выходу из театра. За стенами доносились панические крики зрителей и рев полицейской сирены. Я чувствовал себя героем какого-то малобюджетного боевика, который стремительно скатывался в гребанный хоррор.

Где-то далеко позади раздался шум наконец выбитой двери гримерки и шокированный возглас копа, если эту жалкую шавку вообще можно так назвать.

Местные легавые явно не ожидали увидеть на месте подозреваемой убийцы жуткое мессиво из кожи, мышц и костей. Полагаю, их психика способна справиться с этой травмой.

— Отмойся, — грубо бросил я, с отвращением оглядев тело Элоаса, которое словно искупали в чане с кровью. — Тщательно.

— Да, ладно! За нами полиция гонится, а ты про кровь и "отстань", — Донно издал смешок, прибавив шагу, когда за спиной что-то глухо грохнуло. — Вот черт! Чтоб на них балки свалились! — он обернулся, судорожно высматривая кого-то, кто должен был выскочить из-за поворота с оглушительным: "СТОЯТЬ НА МЕСТЕ, ЭТО ПОЛИЦИЯ!". Но такого не произошло. Никто не выскочил, никто не закричал. Лишь выстрелы грохотали в стенах величественного театра за нашими спинами. — Ненавижу пистолеты, — буркнул Элоас.

— Тебе вообще начхать на то, расскажу ли я остальным? Не беспокойся, мне оно нахер не надо, — с притворной жалостью уверил его я. — А смысл? — равнодушно выдохнув, поморщился от мерзкого металлического запаха, исходящего от парня. — Плевать я хотел на эту проститутку Ирен и то, почему она грохнула твою тетку. Поверь, и без нее проблем хватает по горло.

Псих скрылся в уборной для служебного персонала, а я добежал до выхода и дернул за ручку двери, наконец оказавшись на улице и вдохнув свежий вечерний воздух, который был так необходим после душной гримерки, пропитанной косметикой, потом, а сейчас вдобавок еще и кровью.

Легкие тут же меня отблагодарили, способные вновь дышать полной грудью. Лихорадочно оглядевшись по сторонам и не заметив вокруг полицейских машин, я облегченно выдохнул. Копы сейчас слишком заняты осмотром превращенного в кашу трупа Ирен и сбором улик на месте преступления.

Любопытно, у них тут и участки свои имеются? Тюрьма? Хотя зачем она в городе, из которого и так нельзя сбежать... Только для того, чтобы защитить других пленников, очень заботливо со стороны Ворона.

— А где Элоас? — спросил Калеб, приводящий в порядок сбившееся от бега дыхание.

— Пошел умыться, смерть тетушки явно оставила на нем неизгладимый след, — хмыкнул я, щурясь от ярких лучей предзакатного солнца.

Небо над городом проклятых окрасилось в насыщенные лиловые и коралловые цвета, медленно переливаясь в более темные багровые оттенки. Символично, учитывая сколько крови текло по этим улицам, не говоря уже о жести, произошедшей в театре.

Заметив, что Алиса зачем-то хочет вернуться в здание, шагая обратно к черному входу, я преградил ей путь своим телом.

— Куда собралась, Уокер? — поинтересовался я, ища глазами гребанного психа. — В гримерке полиция, допрашивают эту Ирен. Не стоит попадаться им на глаза.

Агентше нежелательно видеть изуродованный труп женщины, иначе она заработает себе инфаркт в ту же секунду. Не из-за ужасного зрелища, а из-за того, что не смогла это предотвратить.

— Забыла кое-что, — бросила она, ловко обходя меня стороной. — Заберу и вернусь.

Когда я лихорадочно думал над способом ее задержания, из дверей черного входа показался взбудораженный Элоас. Весь мокрый от воды, которой он отчаянно пытался смыть с себя следы жестокого преступления. И в пятнах свежей крови, въевшейся в одежду.

Этот псих загонит меня в могилу...

— Что с ним? — обеспокоенно защебетала Алиса, зашагав к блондину. — Где успел так покалечиться?

— Не лучшее время для проявления заботы, Уокер, — выдохнул я, хватая ее за плечи и не позволяя приблизиться к парню. — Я кажется сказал тебе тщательно отмыться, кретин! — рявкнул я, испепеляя Донно яростным взглядом.

— Знаешь ли, кран низко поставлен, а корячиться мне не очень хочется! — капризно ответил Элоас, поднимая нижний край футболки, чтобы стереть капельки воды с лица.

— Пару минут назад этот милашка превратил убийцу своей тетушки в кровавое мессиво, — скривился я, вспоминая мерзкие подробности. — Вам очень повезло, что вы не видели того, за чем наблюдал я.

— Что? — выдавили дрожащие губы девушки. — Она может быть еще жива, — успокаивала себя Алиса, отрицая услышанное, пока карие глаза наполнялись слезами, а ноги ослабевали.

— Может, а может и нет, — легкомысленно мурлыкнул Донно, ужасаясь самому себе. — Но поверь мне, Алиса, — словно утешение выдал он. — На слово... Она умерла с улыбкой на лице и сожалением в глазах.

В этот момент двери черного выхода вновь отворились, медики тащили носилки с трупом, накрытым специальным брезентом. Однако, окровавленную руку заметить все-таки удалось.

— Дьявол, я не подписывался на то, чтобы видеть это снова... — желудок вновь скручивается в тугой узел, поэтому я отвернулся, дабы не наблюдать за этим зрелищем. — Не могли с основного выхода вынести что ли?

— Боже правый... — еле слышно выдавила позеленевшая Ева.

— Вот и она, — без тени улыбки выдавил Донно, пристально разглядывая медработников в белых костюмах, прогнутые от тяжелого трупа носилки и складчатый брезент. — Успокойся, да сгори в Аду, — его голос пустой, безжизненный. Словно перед ним — помятый холст с неудачным рисунком, а не тело мертвой женщины. Убийцы.

— Художник ты от слова "худо", Элоас, — прорычал Уолш, когда дверцы скорой распахнулись, готовые везти своего пациента, которому место уже не в больнице, а в гребанном морге.

— Заезженный ответ, Калеб, — мрачно отозвался Донно.

Пока другие в шоке наблюдали за тем, как труп грузят в машину скорой, Алиса пошатнулась на месте и начала стремительно оседать на асфальт. Все инстинктивно дернулись ее ловить, однако первым подхватил я, вглядываясь в побелевшее лицо.

— Очнись, Уокер, это всего лишь труп, — слегка ударив ее по обеим щекам, я пытался привести девушку в сознание. — Ты ведь тоже легавая, мать твою, приди в себя!

Алиса распахнула мутные глаза, не в силах сфокусироваться.

— Ты же сказал, что полиция допрашивает Ирен, — она крепко схватилась за меня, дабы не потерять равновесие.

— Я много что говорю, дорогая моя, — осмотревшись по сторонам, произнес: — Надо быстрее отсюда валить, пока копы нас не застукали, — в груди клокотал панический страх перед блюстителями закона, которых я люто ненавидел всей душой. — Ворон конечно покроет своих любимых пленников, но рисковать не стоит.

Рванув с места куда глаза глядят, главное подальше от проклятого театра, мы слышали за спиной рев сирен от подъехавших к зданию полицейских машин.

Чем дольше мы бежали, тем сильнее в воздухе ощущался аромат хвойных деревьев, тяжелой липкой пыльцы и едкого тумана, медленно спускающегося с небес.

— Вызвали подкрепление, — прошипел Калеб, заводя нас в какой-то узкий переулок за мрачными многоэтажными домами, по архитектуре напоминающими Британию XIX века.

Типичные Лондонские таунхаусы из темно-коричневого и угольно-черного кирпича, покрытого многолетним мхом. Есть в этих однообразных готичных зданиях свое очарование, этакий сумрачный шарм, особенно ярко выделяющийся на фоне пылающего кроваво-алого заката.

Бледная и валящаяся с ног Уокер опиралась на мое плечо, дабы не рухнуть на землю от переполняющих ее чувств, пока мы бежали, спотыкаясь о булыжники и неровности запутанных извилистых дорог, мощеных влажными после дождя камнями.

— Вроде оторвались, — шумно выдохнула Милтон, запыхавшись так, будто пробежала марафон.

— Я бы на твоем месте не была так уверена, — прошептала Ева, жадно вдыхая воздух. — Калеб, что дальше?

Блондин открыл рот, чтобы ответить, однако его перебили.

— Мы стащили куклу Идо, — Нинель протянула тряпичную марионетку с черными глазами-пуговками и растрепанной копной шерстяных волос. — Она явно не так проста, как кажется на первый взгляд.

— Какая прелесть, — ласково прошептал Донно, заинтересованно рассматривая крошечные детали куклы. — Как живой.

После тебя, Элоас, в живых не останется даже кукла.

По огоньку, бьющемуся в дымчато-зеленых глазах, я начал подозревать, что в голове психа зреет очередной кровавый план по изощренному убийству.

Может грохнуть его первым, пока он не успел навредить кому-то из нас?

— Наверняка там внутри что-то есть, — пробормотал Уолш, пройдясь пальцами по мягкому корпусу марионетки.

— Надо ее вскрыть, — уверенно произнес я, вытаскивая нож и прикладывая его к миниатюрному смокингу Идо. — Прости, дружок, но придется тебя выпотрошить.

Разрезав ткань одним точным движением, я избавился от ненужного синтепона, набивающего тело куклы.

Это движение заставило Алису помрачнеть еще больше и тихо завыть от боли в сердце. Сидя на холодной скамье и незаметно вытирая нахлынувшие слезы, она пыталась избавиться от наваждения. Кровавый, изуродованный труп Ирен все еще красовался у нее перед глазами и не давал успокоиться.

— Здесь карта города, — удивленно проговорила Нинель, вытаскивая смятую бумагу, сложенную в несколько раз.

— А он в разы больше, чем я предполагала... — размышляла вслух Милтон.

— У нас была еще одна, — вспомнил я, обыскивая карманы своих джинс и так и ничего не найдя, подошел к тоскливо сидящей на скамье Алисе.

— Карта во внутреннем кармане моей куртки, Уокер, — я указал на черную кожанку, в которую девушка зябко куталась. Ту самую, что я отдал ей во втором раунде испытаний, ту самую, что она надела на себя после жаркого секса с неизвестным мне Кларком. — Будь добра, найди ее, не хочу рыскать сам и ненароком лапать твою грудь.

— Даже если бы захотел — не смог, — мигом вспыхнула Алиса. — Я тебе не антистресс-игрушка для активного пользования, — она достала карту из кармана и грубо бросила вещь мне в руки, за что я отблагодарил ее нервно дернувшимися уголками губ.

— Эти карты абсолютно идентичны, — удрученно шикнула Фелисия, сравнив оба предмета.

— В итоге ничего нового не получили, — разочарованно выдохнул я, лениво вытянувшись на холодной скамье и стараясь сидеть как можно дальше от бесячей всезнайки.

— Тут есть еще кое-что, — Нинель зарылась внутрь разрезанной куклы и достала старую полароидную фотографию.

— Фотка какого-то жуткого дома, — прокомментировала Милтон, рассматривая выцветший снимок с изображением величественного мрачного особняка, перед которым стояла статная черноволосая женщина.

— Кто это? — задумчиво пробормотала Ева. — Хозяйка этого дома?

— Ну-ка, дай поглядеть, — я выхватил фотографию из рук рыжей. — Похожа на очередную психопатку, что скажете?

— Я кажется знаю ее... — с едва уловимым энтузиазмом выдавила Алиса, достав красный блокнот из кармана моей куртки, которая теперь походу стала ее. Внутри тетради оказалось похожее фото, снятое уже с другого ракурса. — Это Ревекка Брюлль, а на фоне особняк, который ей подарили родители, она жила в нем очень долгое время. Возможно, он все еще стоит, надо попробовать найти его.

— Славно, мы только что распотрошили душу ее дружка, а теперь завалимся к ней домой? — поинтересовался Донно, заплетая золотистые волосы в подобие косы.

Пятнадцать минут назад превратил человека в кровавую кашу, а сейчас стоит себе спокойно и играется с кудряшками?

Что ж, он полностью оправдал свою кличку шизика.

— Откуда ты всё это знаешь, Уокер? — с подозрением выгнул я одну бровь.

— Это личный дневник Ревекки, — Алиса потрясла красную книжонку в руках.

— И где ты его откопала? — не унимался я, продолжая жадно допытываться до истины.

— Не твое дело, Мёрфи, — фыркнула Алиса, внимательно разглядывая вывеску какого-то магазина на углу переулка и направившись к нему. — Просто забей, у тебя это неплохо получается.

— Куда это ты? — с подозрением поинтересовалась Нинель вслед за Алисой.

— За лекарством, сердце гудит, — беспристрастно бросила она, направившись к винтовой лестнице, ведущей куда-то в темную неизвестность.— Не ждите меня, начинайте искать особняк, — добавила Уокер напоследок и захлопнула за собой дверь.

Дьявол, что это вообще за прилавок в подвале?

Она притворяется или действительно настолько безрассудная? Шастает одна по неизвестным ларькам на злачных переулках в городе маньяков!

Плевать.

Это ее жизнь, мне-то что беспокоиться?

— Вон тот дом вроде похож... — задумчиво пробормотала Милтон, указывая на ветхий особняк на другом конце улицы.

— Окна обычные, а тут витражные, видишь? — Уолш сравнил старый снимок со зданием напротив. — Да и крыша другой формы.

— М-да, это вообще не тот дом, — закатила глаза Ева, соглашаясь с каждым словом Калеба.

— Он, — Донно запнулся, медленно подходя ближе. В нос забился запах облезлой штукатурки, жженного воска и неминуемой старости. Парень расплылся в довольной улыбке и не отрывая глаз, рассматривал старое здание. — Оно прекрасно, — Элоас подошел ближе к стеклам, вовремя успев остановиться, чтобы не постучать в грязные окна. — Может и вправду стоит убить хозяйку ради такого красавца? — он хихикнул.

— Хватит уже грохать всех направо и налево, — мрачно произнес Калеб, грозно зыркнув в сторону Донно. — Мы простили тебе ту актрису Ирен только потому что она прикончила твою тетку. Это была чистая месть, но больше не смей вытворять подобное.

Элоас улыбнулся и покосился на Уолша. Слова вот-вот хотели сорваться с его губ, как громкое мерзкое кваканье разнеслось по округе, а над лесом взлетела огромная ворона.

Черт бы тебя побрал, Уокер — с этой мыслью я незаметно отошел от группы, активно обсуждающей новые находки, и зашагал по направлению к магазину, в подвале которого скрылась агентша.

Может она пошла на очередную встречу со своим тайным любовником?

Обшарпанная бронзовая вывеска гласила: "Зелья О'Флеминга".

Какие еще зелья, черт подери? Мы что, в Гарри Поттере, а это Косой Переулок?

Судя по всему, это аптека — не самое подходящее место для свиданки, хотя кто их знает. Спустившись по шаткой винтовой лестнице, я остановился у распахнутой дубовой двери и навострил уши.

— Не забывай, выпьешь весь флакон — умрешь сразу же, — доносился скрипучий старческий голос. — Выпьешь половину — будешь мучаться еще тридцать минут. Но в любом случае, с этой покупкой дальше загробного мира не убежишь

— Поняла я, поняла, — раздался приглушенный тон Алисы. — Не нужно по сто раз это повторять.

Что она опять замышляет?!

Послышались почти бесшумные шаги, я тут же юрко спрятался за углом, когда девушка покинула ларек и поднялась по винтовой лестнице, скрывшись наверху.

Не став долго раздумывать, я распахнул тяжелую дубовую дверь и оказался в тесном каменном помещении, лишенном прямых источников света. Повсюду тянулась вереница длиннющих полок со стеклянными склянками, наполнеными жидкостями различных цветов и вязкости. Кабинет зельеварения профессора Снейпа, ей-богу.

Воздух был настолько спертым и пропитавшимся пахучими травами, маслами и всевозможными благовониями, что я аж закашлялся.

На прилавке красовались многогранные кристаллы, переливающиеся перламутром под дрожащими огоньками свечей, рядом покоились пучки засохших цветов, а на замшелой каменной стене висел здоровенный ловец снов. Владелец магазина явно какой-то самопровозглашенный шаман, язычник или и вовсе ведьмак.

— Счастлив приветствовать вас в лавке О'Флеминга! — проскрипел старик с седыми лохмами, сидящий за высокой обшарпанной стойкой со ржавой кассой, явно видавшей виды. — У нас новое поступление целебных трав, таких как шалфей, рябина, фенхель, астрагал шерстистоцве... — затараторил он, от скорости его монотонного хриплого голоса разболелась голова.

— Что за препарат купила та девушка? — требовательно спросил я, переходя сразу к делу.

— Прошу прощения, мы не можем разглашать конфиденциальную информацию о клиентах, — сурово отрезал О'Флеминг, с его морщинистого лица мигом сползла радушная улыбка.

— Повторяю еще раз... — медленно протянул я, обходя прилавок и не желая с ним церемониться. — Что за препарат купила та девушка? — на этот раз вопрос был задан с опасно поблескивающем в руке ножом.

— Я... я-я-я... — владелец загадочного магазина начал панически оглядываться по сторонам, поняв, что он загнан в угол. — Я вызову полицию, уходите!

— У тебя проблемы со слухом, старикан?! — прорычал я, заприметив на стойке дряхлый проводной телефон с крутящимся циферблатом и резко смахнул его на пол. А зельевар-то у нас еще и любитель винтажной ретро-техники. — Просто ответь на вопрос и я тебя не трону.

— Та очаровательная леди, она... — О'Флеминг вспотел от страха, лихорадочно вспоминая заказ предыдущей клиентки. — Она купила крайне опасный яд под названием мускарин.

Мускарин?

Тот самый алкалоид, содержащийся в мухоморах... На кой черт он сдался Уокер?!

— Что еще она сказала? — выгнул я одну бровь, крепче сжимая в ладони рукоять ножа, недвусмысленно намекая на то, что власть по-прежнему у меня. — Я слышал, как ты говорил ей про дозы применения.

— Она... — зельевар резко стал белым как полотно. — Мисс оповестила, что берет его для себя, однако не уточнила...

Для себя?

— Давай сюда противоядие, — приказал я, прожигая его пристальным взглядом. — И только посмей подсунуть мне что-то другое.

— Н-нет, нет, что вы! Я бы не стал... — запыхтел О'Флеминг, начав активно рыскать среди склянок на одной из полок. — Вот, свежий флакончик атропина, — дрожащей рукой старик протянул небольшой пузырек с антидотом.

— Сколько она заплатила? — задал я следующий вопрос, уже изрядно утомленный этой затянувшейся беседой.

— Денег не было, лишь это восхитительное кольцо в обмен на флакон мускарина, — О'Флеминг кивнул седовласой головой в сторону прилавка, на котором поблескивало ювелирное украшение с сияющим алмазом в виде изящной бабочки.

— У вас тут лавка алхимии или чертов ломбард? — нескрываемая издевка озарила мое лицо. — Это я забираю обратно, — потянулся к стойке и сунул кольцо в карман джинс, в котором уже покоилось ожерелье Уокер, зацепленное о ручку двери в театре и великодушно подобранное мною.

Теперь я прямо-таки ходячий мешок с драгоценностями, можно грабить самого себя. Только вот есть одна маленькая проблемка — никакие бриллианты не помогут мне выбраться из этого проклятого города.

Случайно задев локтем лежащую рядом колоду Таро, я завороженно наблюдал за тем, как одна из карт медленно приземляется на каменный пол лицом вверх.

Старик шумно охнул, схватившись за морщинистое лицо.

— Не к добру это... — запричитал он, размахивая седыми лохмами. — Жди беды, юноша.

Что за чушь? Я никогда не верил в эту ересь с волшебством карт Таро, якобы предсказывающих будущее. Всё это лишь сказки для манипуляции тупыми как пробки людьми.

Ну и какая же мне выпала карта? Смерть будет слишком банальной, меня это даже не удивит.

Однако, подняв ее с пола, я рассмотрел изображение Сатаны — самого настоящего, со скрученными рогами, ногами гарпии, крыльями летучей мыши, перевернутой пентаграммой на лбу, поднятой правой рукой и опущенной левой, держащей факел. Он восседал на пьедестале, к подножию которого были прикованы два обнаженных хвостатых демона мужского и женского пола, сочетающих в себе человеческие и звериные черты.

— Карта Дьявола... — пропыхтел О'Флеминг, явно желающий высказаться. — Символизирует неоправданный риск, жестокость, манипуляции, злоупотребление силой, потакание слабостям, саморазрушение и деградацию, — перечислял он всевозможные грехи, которые можно запросто приписать каждому. — А также зависимость любого рода, уводящую с истинного пути. Дьявол — это воплощение всех пороков и низменных инстинктов, которые торжествуют над разумом человека. 

— Очень познавательно, благодарю за информацию, — съязвил я, едва заметно вздрогнув, отчего-то слова старика пустили по телу мощный разряд мурашек.

— А теперь решай, парень, — проскрипел он, пригвоздив меня к стене своими черными как угольки глазами, глядящими в самые недры души. — Являешься ты им сам или только встретишь его на своем пути.

Сердце гулко бухнуло и провалилось куда-то вниз, во рту резко пересохло. Слова чертового зельевара имели какой-то магический эффект, хоть это звучит до жути каламбурно. И магия это была явно не светлая.

— Ты меня не видел, — ледяным тоном предупредил я, шагая к выходу из таинственного ларька. — Иначе вырву все твои внутренности, сделаю из них очередное зелье и поставлю на полочку к остальным.

Начинало смеркаться, и без тогомрачный городок медленно погружался в объятья ночи. На усеянном рваными облаками небе догорал коралловый закат и был он, как не скорбно признавать, восхитителен.

Как может нечто столь прекрасное существовать в этом проклятом всеми Богами месте?

— Где ты был? — жадно вдыхая воздух, поинтересовалась Алиса. — Я везде тебя ищу, а ты...

— Ходил отлить, а что, я обязан отчитываться тебе о каждом шаге? — фыркнул я, резко меняя тему. — А ты где шастала? Нашла то, что искала?

— Нашла, — девушка прикусила язык. — Здешние лекарства та-ак противны на вкус.

Ложь — все еще не твой конек, Уокер.

— И за какие баблишки ты это купила? — с подозрением хмыкнул я, желая вывести ее на чистую воду. — Если скажешь, что украла, может даже вырастешь в моих глазах.

— Пришлось пожертвовать маминым кольцом, — удрученно прошептала Алиса себе под нос, разглядывая опустевший палец.

Продала семейную реликвию за флакон с ядом.

Однако, пока я не собирался его возвращать, это нужно заслужить.

— С каких пор Мускарин стал лекарством? — мой голос был нарочито спокойным. — Я наркоша, Уокер, не забывай, мы знаем всё о таких вещах. Хочешь убиться, просто попроси меня и я за секунду избавлю тебя от мук, перерезав горло, — заверил ее я, готовый предоставить свои благотворительные услуги в любое удобное время. — Не говори, что ты уже успела его принять...

— А тебе лишь бы кого-то прирезать, — фыркнула Алиса. — Какие у вас помимо этого имеются хобби, мистер Мёрфи? Дайте знать, чтобы я так, чисто физически подготовилась, — огрызнулась девушка. — И вообще, зачем ты следил за мной? — нервно выдохнула она. — Нечем больше заняться?

— Ты странно себя ведешь в последнее время, — равнодушно пожал я плечами. — Вдруг ты вовсе не агент под прикрытием, помогающий нам, а очередная пешка Ворона, намеренно внедренная в нашу команду?

— Даже если и так, обычной слежкой ты этого никогда не выяснишь, так что прекрати молоть чепуху и займись уже своим делом, — отпарировала она, направляясь в сторону группы, однако мой ледяной голос, в котором стали появляться стальные нотки, пригвоздил ее к месту.

— Я никому не доверяю, Уокер, даже самому себе, — мрачно отчеканил я, анализируя взглядом каждую эмоцию, мелькающую на ее красивом лице. — Что за Кларк был с тобой в той комнате?

О том, что девушка меня расслышала, свидетельствовал лишь едва заметно дернувшийся уголок губ.

— Ты снова напичкался каким-то малоизвестным препаратом?

— Не переводи стрелки, Уокер. В театре, ты сбежала к нему до спектакля. Называла Стивеном.

— Ты получаешь удовольствие от слежки за мной? — нервно шикнула она. — Может и в туалет со мной за ручку будешь ходить?

— Я не какой-то сталкер, не переживай, — отмахнувшись, не давал ей заговорить мне зубы. — Твой любовник, не так ли?

— Свихнулся? — мигом вспыхнула Алиса. — Какой еще любовник?

— Все копы такие лживые твари или только ты? — с издевкой выплюнул я, одарив ее полным презрения взглядом.

— Раз я лживая тварь, прекращай жужжать у меня над ухом, как последняя муха в округе, — она вернула мне точно такую же гримасу, словно живое зеркало. — И не лезь туда, куда тебя не просят.

— Хватит мне врать! — пузырь моего терпения лопнул, даже не успев полностью надуться. — Просто скажи правду...

— Почему тебя так сильно волнует моя правда? — в ее дрожащем от злости голосе сквозило нескрываемое удивление. — Никакой он мне не любовник. Успокоился?

— Я устал от твоей лжи! Скажи правду, Уокер, — едва слышно повторил я, голос срывался на хрип. — Хоть один раз...

— Ты просто не в силах мне поверить, — прошипела Алиса, отвернувшись с явным желанием уйти как можно дальше от меня.

Иногда я тоже начинал забывать — догонял ли кого-то или убегал сам.

Моя собственническая натура не могла терпеть ни секунды дольше. Внутри полыхал дикий огонь противоречивых чувств, безумно сжирающихся как полные антиподы друг друга, оставляя после себя лишь хаос, бродящий по душе подобно легкому ветерку, стремительно перерастающему в мощнейший ураган.

Я запутался в самом себе, потерял жизненные ориентиры, забыл обо всем, что так сильно гложило когда-то давно. Это самое "давно" стало едва заметно на другом берегу сознания, окутанном в пелену дурманящего и такого дьявольски-опасного тумана, заполняющего сейчас каждую трещину в моей изорванной душе.

Резко повернув Уокер к себе, я приблизился максимально близко и требовательно накрыл ее губы своими. Это сложно назвать поцелуем, здесь не было ни капли нежности или любви. Только проявление моей власти над ней.

Я вкладывал в это действие всю свою ненависть, ярость и презрение. Никаких позитивных чувств, ничего светлого — лишь душераздирающее желание доказать что-то самому себе. Что-то, пожирающее изнутри уже очень давно и наконец вырвавшееся наружу беззвучным криком.

Алиса отчаянно сопротивлялась, даже не думая отвечать, однако это не помешало уловить сладкий привкус клубники у нее во рту. С силой отцепив мои руки от себя, девушка попыталась оттолкнуть меня, стуча обеими ладонями по груди. Наконец разошлись и губы. Девушка почувствовала, как они пылают и невольно притронулась к ним пальцами.

В карамельно-медовых глазах бушевал огонь, а языки пламени словно танцевали смертельный вальс. Кажется, будто я сгорю до тла, только подойдя к ним.

— Ты не должен был этого делать, Дэмиан! — срывающимся голосом прокричала она, оставив у меня на лице обжигающую пощечину. — Ненавижу тебя, придурок!

— И что же ты сделаешь? — издевательски хмыкнул я, на лице не дрогнула ни одна мышца. — Натравишь на меня своего Кларка?

Огонек в шоколадных глазах перерос в настоящий пожар, сжигающий всё на своем пути.

Сбросив с себя мою кожаную куртку, Алиса с силой бросила ее в меня, испепеляя одиозным взглядом, на дне которого загорались новые искры, становясь все ярче с каждой секундой.

— Не смей больше подходить ко мне!

Развернувшись, она зашагала прочь в неизвестном направлении, оставив меня наедине с оглушительной болью, ноющей в области сердца, яростно вгрызающейся в самую душу и расползающейся по всему организму подобно смертоносному вирусу.