Часть 14. Голос народа

Голос народа может быть гласом божьим в пятьдесят одном случае из ста; но в остальных сорока девяти случаях это может быть голос дьявола или, что еще хуже,голос глупца.

Теодор Рузвельт,26-й президент США

— И как нам добираться до этого театра? — раздраженно спросила Милтон, стоя посреди площадки у входа в отель и прижав к себе многострадальный дневник.

— Какой там адрес? — выдохнула Алиса, отжимая воду с длинных волос, спадающих на лицо шоколадным водопадом.

— "Великий Вертеп"; 11-й квартал; Сэм-стрит; Номер улицы 31W, это все, что тут есть, — отчиталась Фели, захлопывая пыльную книжонку.

— Так как машины у нас больше нет, поедем на автобусе, — вновь вздохнула Уокер, спрятав руки в карманы найденного в комнате кардигана.

Откуда в этой дыре гребанные автобусы?

— Теперь мы простые смертные, а не мажоры на люксовой тачке, — хмыкнул я, щурясь от ярких солнечных лучей, пробивающихся сквозь перистые облака.

Ну надо же, в этом проклятом городе бывает что-то кроме жуткого ливня и кромешной ночи.

— Верно, и это может пойти нам на пользу...

— А сколько времени займет дорога? — поинтересовался Донно, стараясь натянуть свой нелепый узорчатый свитер пониже.

— Зависит от того, где находится этот гребанный театр, — прошипел я, тяжело вздыхая. — У кого-то есть карта города? Судя по всему, он намного больше, чем кажется.

— Довелось приобрести... — Алиса достала из кармана мятую бумажку и развернула ее, разглядывая схему окрестностей.

— Вижу остановку в том конце улицы, — Ева указала рукой, показывая направление.

— Ну и отлично, тогда вперед! — бодрым голосом пропела Уокер, не теряя свой обыденный оптимизм.

Дошагав до пункта назначения под палящим солнцем, мы остановились у точки сбора, к которой приближалась целая вереница ярко-фиолетовых автобусов.

Я впервые видел такой цвет, в Нью-Йорке они были белыми или синими, но здесь все устроено по-другому. Даже общественный транспорт переливается ярким оттенком безумия под осенним солнцем.

— Этот едет на Сэм-стрит, — привлек наше внимание Калеб, подходя к подъезжающему транспорту и вглядываясь в светящиеся буквы на огромном табло. — Следующая остановка как раз "Великий Вертеп".

— Не забываем скрывать браслеты, ребят, — напомнила Нинель, входя внутрь первой. — Тут к нам не шибко дружелюбно настроены.

Вспомнив про железные часы на запястье, которые наконец перестали жечься адским пламенем, я натянул поверх них рукав кожаной куртки. Зайдя в просторный автобус, тут же поморщился от душного спертого воздуха. Внутри была целая толпа людей, свободных мест почти не осталось.

Толпа совершенно нормальных с виду людей. Если бы я не знал, где нахожусь, то подумал бы, что это обитатели одного из районов Манхэттена. Скользнув по ним изучающим взглядом, я отметил, что тут доминировало старшее поколение, молодежи было мало.

Что все эти адекватные на вид люди забыли в этом кошмарном городе?

Заприметив незанятое сиденье в самом конце транспорта, я облегченно плюхнулся на него, пытаясь найти в кармане джинс пачку сигарет. Для полного расслабления мне понадобилось бы кое-что покрепче, но сейчас не было выбора.

Достав смятый косяк, который изрядно намок после недавнего плавания, я уже собирался поджечь его зажигалкой, когда кто-то вдруг выхватил обе вещи из рук.

Это была гребанная Уокер, которая уже в край обнаглела.

— Можно узнать, если не секрет, — начал я с ложным спокойствием. — Что ты, мать твою, делаешь?! — уже не скрывая бурлящую агрессию прорычал я, набросившись на девушку и схватив ее за плечи.

— Не злись ты так! — прошипела она, ловко выворачиваясь из капкана моих рук. — Я просто не люблю запах сигарет... — девушка улыбнулась, засунув косяк в карман моей куртки, а зажигалку зачем-то оставила у себя.

— Я тебя просил садиться рядом?

— Нет...

— Ну а зачем тогда села?

— Захотела и села!

— Дьявол! — скрипнул я зубами. — Ты снова выводишь меня из себя! До добра не доведет, так что... старайся обходить меня стороной.

— Хорошо, в следующий раз обязательно постараюсь... — Алиса хитро улыбнулась. — Но сейчас... — она запнулась и замолчала.

— Но сейчас...? — требовательно повторил я.

Девушка закрыла глаза и задумалась, погрузившись глубоко в свои мысли. Мерный ход автобуса, шум дороги и храп других пассажиров укачивал и меня, из-за чего начало клонить в сон.

За окном проносились размытые пейзажи города с неизвестным мне именем и местоположением.

Высоченные ели, вереницы уличных столбов, шаткие домишки и многочисленные здания с разнообразной архитектурой. Ни на одном из них я не увидел названия города, опозновательных знаков не было абсолютно нигде.

Нельзя описать этот город одним словом, слижком уж он был таинственным и самобытным, но больше всего ему подходило — особенный. Благодаря палящему солнцу, чьи теплые лучи пробивались золотом сквозь пушистые облака, осенняя панорама не казалось такой удручающей.

Я ждал, ждал долго, но в итоге не выдержал и заорал:

— Черт, просыпайся‐я-я! Подъем, Уокер! — она тут же распахнула испуганные глаза, словно забыв, где находится. — Как ты умудрилась заснуть посреди разговора ?

— Ой, извини, задумалась, — девушка виновато почесала затылок. — На чем я остановилась?

— Уже и сам забыл... — фыркнул я, оперевшись на жесткую спинку сиденья.

— Слушай, Дэмиан, мне нужна твоя помощь, — заговорщически начала Алиса.

— Слушаю.

— Можешь притвориться моим коллегой журналистом? — прошептала она мне прямо на ухо, опаляя кожу своим теплым дыханием.

— Это еще зачем? — изогнул я одну бровь, с подозрением глядя на нее. — Что бы ты опять не задумала, я в этом не участвую.

— Ну пожалуйста... — Алиса прикоснулась к моей руке и похлопала длинными ресницами. — Ради меня. Ну-ну?

— Ладно, выкладывай, — вздохнул я, устало потирая переносицу.

— Нам нужно разузнать информацию, но...

— О нет, только не засыпай.

— Ты хоть раз видел, чтобы я засыпала, пока говорила с тобой? — возмутилась Алиса.

— Ну да, примерно это пару минут назад я и видел... — закатился я в громком смехе.

— Черт, прекрати меня смешить, — шикнула Уокер, пытаясь придать лицу серьезный вид. — Я пытаюсь сказать кое-что очень важное...

— Ладно-ладно, всё, не смеюсь, рассказывай, — нахмурился я, едва сдерживая хохот.

Не помню, когда я в последний раз так искренне смеялся. Сейчас на душе было легко и спокойно, все проблемы куда-то улетучились. Для меня существовал лишь этот автобус, несущийся по запутанным переулкам незнакомых мне улиц, и чертовски красивая девушка, глядящая на меня с непогасаемым огоньком в медово-карих глазах.

— В общем, нам нужно задать вопросы местным под видом журналистов, — продолжала нашептывать она мне на ухо. — Но ты больше смахиваешь на беглого преступника, нежели журналиста. Я немного поправлю тебе прическу... — Уокер потянулась к моим растрепанным волосам, которые пребывали сейчас в полнейшем хаосе и зарылась руками в отросшие черные пряди.

— Только не делай из меня выглаженную немецкую овчарку... — поморщился я, еле вытерпев эту пытку.

— Готово! — самодовольно воскликнула она. — Выглядишь безупречно!

— Ага, не сомневаюсь... — недоверчиво кинул я, пытаясь разглядеть свое отражение в окне.

Внезапно девушка бросилась на мою куртку и стала срывать ее с плеч.

— Снимай, — это звучало больше как приказ, нежели просьба.

— Уже решила раздеть меня? — криво усмехнулся я. — Не терпится?

— Да-да, — с сарказмом выдавила она, едва заметно покраснев. — В этой кожанке ты похож на бандита, хотя... Ты ведь им и являешься.

В ответ я лишь фыркнул и подчинился, оставаясь в белоснежной рубашке, которая уже успела просохнуть. Для вылизанного образа назойливого журналиста не хватало лишь галстука и очков.

— Я опрошу ту пожилую леди, а ты займешься сидящим рядом с ней мужчиной, — дала указания моя новоиспеченная "коллега". — Вопросы читай с блокнота и Бога ради не груби.

Прошагав по узкому трясущемуся коридору между рядов с сиденьями, мы остановились у одного из входов.

— Добрый вечер, мисс, — бодро поприветствовала Алиса тощую старушку с седым гнездом волос на голове, которая явно больше смахивала на "миссис". — Мы с моим коллегой начинающие журналисты, нам поручили собрать материал для новой статьи. Можете ли вы посодействовать и ответить на несколько наших вопросов?

В качестве липового диктофона девушка использовала мою красную зажигалку, так вот для чего она ее стащила...

— Ох, конечно, милочка, — леди оголила свою вставную челюсть, хлопая глазами из-за толстых стекол очков. — Всегда рада внести свой вклад в развитие молодежи.

Развитие молодежи? Какое, мать его, развитие вообще может быть в этом сраном городе?

— Считаете ли вы идею привозить продукты из других городов — правильной? — зачитала Уокер первый вопрос таким официальным тоном, словно в прошлом и правда работала журналистом.

— Скажу честно — никогда не пробовала продукты, изготовленные за границей, поэтому не считаю эту идею правильной, — покачала головой старушка. — Ведь наш народ привык к местным изготовителям. Бог знает, что эти сумасшедшие добавляют в свои продукты.

Так вот значит какая политика в этом проклятом городишке...

— Как вы относитесь к путешествиям? — зачитал я второй вопрос, наводя на себя максимально профессиональный вид, хотя ежу понятно, что журналист из меня хреновый.

— Я еще ни разу не выезжал за черту города, — цокнул языком бородатый мужчина в возрасте, сидящий рядом с пожилой леди. — Это слишком дорого.

Интервью и по совместительству сбор важной информации шли полным ходом, пока нас никто не подозревал.

— Как вы думаете, сколько примерно нужно проработать, чтобы накопить деньги на выезд? — спросила Уокер у женщины, сидящей позади.

— Минимум десять лет, учитывая, что цена на билет сейчас поднялась.

Я поперхнулся от шока и неожиданности, тут же вежливо закашлявшись в кулак, почувствовал как Алиса больно наступила мне на ногу.

Гребанных десять лет?!

Но самое главное, его ответ раскрыл страшную тайну — выход из города все-таки есть.

Чтобы не выдать себя слишком подозрительными вопросами, мы старались придерживаться нейтральных тем, не переходя безопасные границы.

— Хотели бы вы хоть раз в жизни выехать за черту города и попробовать их блюда? – спросил я у грузного мужика с крайне недовольной физиономией.

— Абсолютно нет. У них там с едой все довольно плохо, — вяло протянул он, зевая и открыто показывая свою скуку. — Да и в принципе не сладко живется.

— Почему вы так думаете? — вмешалась Алиса, едва скрывая свой чрезмерный энтузиазм.

— Достаточно бывает просто смотреть новости по утрам, — отчеканил мужчина, оценивая ее таким мерзким взглядом, что мне стало не по себе. — Уже тошнит от их никчемной жизни.

После череды наводящих, но не сильно палящих нас вопросов, стало понятно одно — мозг здесь пудрят не только нам. Местные жители были слепы и наивно верили во все, что твердит им правительство, прямо как в какой-нибудь Северной Корее.

— Что вы думаете насчет веры тех, кто живет за чертой? — очередь дошла до зрелой брюнетки в солнцезащитных очках и со странной желтой сумочкой в руках.

Мне пришлось дважды моргнуть, дабы убедиться, что она реально была в форме гребанного банана. Возможно, мы просто не разбираемся в местной моде...

— Они глупы.

— А вы? — ляпнул я не подумав, тут же прикусив язык.

— Я достаточно образована, чтобы не верить в их чушь, — фыркнула женщина, вздергивая острый носик.

— Как вы думаете, есть ли в нашем городе люди, исповедующие их веру? — сменила тему Алиса.

— Не думаю. Не каждый в силе выдержать наказание.

Значит все, через что мы проходим, тут считается Божьим даром?

— Вы боитесь наказания?

— А как тут не бояться. Не хочу подохнуть в городе с прибывшими.

— Опишите их пожалуйста, — с максимально широкой улыбкой пропел я, отчаянно надеясь на то, что мой образ вежливого и слегка навязчивого корреспондента, не трещит по швам.

— А что тут описывать? — женщина спустила темные очки, демонстрируя вытаращенные от удивления глазища. — Сумасшедшие, которым не поможет никакая терапия. Наши власти благосклонно лечат их, но увы, психам уже не помочь.

— Благодарим за ответы, — быстро проговорила Уокер, чувствуя, что пассажиры начинают подозревать. — Приятной поездки.

Идя обратно по трясущемуся автобусу, Алиса потеряла равновесие, еще секунда и она свалилась бы на пол, если бы я не подхватил ее за талию. Едва удержавшись на ногах, девушка врезалась губами прямо мне в щеку. Кожа мгновенно вспыхнула в том месте, где она коснулась меня в непредумышленном поцелуе.

— Ой, извини, — покраснела Уокер, тут же отстранившись от неожиданности. Ее некогда персиково-розовая кожа приобрела насыщенный пунцовый оттенок. — Я не специально.

— Ничего... — скрипнул я зубами, плюхаясь на свое сиденье и вытирая нервную испарину с лица.

— Больше я этой хренью заниматься не собираюсь, — выдохнул я, высовывая лицо из окна и вдыхая свежий воздух. — Слишком рискованно.

— Да ладно тебе, зато получили столько полезных ответов, — Алиса быстро строчила что-то у себя в блокноте, пытаясь записать всю услышанную информацию.

— Тоталитаризм тут просто процветает, — покачал я головой, с опаской оглядываясь по сторонам. — Людям промывают мозги похлеще, чем в Северной Корее.

— Еще как, но увы мы не можем осуждать их за узкое мировоззрение, — девушка изнеможденно захлопнула блокнот в руке и повесила ручку на черную майку, прикрывшись мягким молочным кардиганом. — Им все это вдалбливали годами... — она выдохнула и сладко зевнула, явно утомленная утренними приключениями в уборной и этим спонтанным интервью с горожанами.

Уокер сомкнула усталые глаза и сама не понимая, что творит, прилегла на мое плечо, словно оно было удобной подушкой. Я вздрогнул, покосившись на нее сверху и готовый оттолкнуть, когда она засопела. Просто вырубилась, прижимаясь к моей груди и улыбаясь с нежной меланхолией.

Как бы отчаянно я не пытался бежать от этой мысли, себя не обмануть. Мозг настойчиво твердил мне — она еще красивее, когда спит.

Я не был поклонником тактильности еще с детства, прикосновения всегда ассоциировались у меня с чем-то негативным. Однако сейчас это не раздражало, напротив, мягкое тепло девушки окутывало меня и дарило спокойствие.

У меня не было сил для того, чтобы будить ее и возмущаться, самого начинало укачивать и клонить в сон.

От одного раза чрезмерной близости ничего не случится, мы по-прежнему будем бесить и ненавидеть друг друга, постоянно о чем-то споря.

Всего один раз.