Глава 23

Плеск воды, как ни странно, заглушал шум проезжающих машин. Я пялился на Неву, сидя на каменном спуске Петровской набережной и одновременно пытался избавиться от очередной порции навязчивых мыслей.

От наваждения я очнулся, когда почувствовал, как защипал большой палец на левой руке. Разодранный заусенец уже во всю кровоточил, оставляя на джинсах мелкие мажущие пятна.

К списку уже имеющихся проблем прибавились паранойя и невроз с присущими ему симптомами. Во всяком случае, большую часть из них я отыскал в интернетовских статьях. Особенно подходил раздел «головные боли и мигрени». К слову, голова гудеть перестала, но случилось это после очередного приступа и ухода Егора.

Мы распрощались сухо, не доведя до конца наш разговор. Смирнов посчитал нужным встретиться многим позже, когда первая порция вываленного им бреда усвоится в моей голове. Или не бреда вовсе? Не хочу врать самому себе — он был более чем убедителен. Но теперь мне не давали покоя другие вопросы. Один из главных: для чего он решил всё мне рассказать?

Перед уходом, Егор бросил в меня многозначительное, и судя по всему, обиженное: «Придурок ты всё-таки». Я отсиделся у Фонтанки, поборов накатывающий приступ. Не сказать, что это далось просто, но во всяком случае проще, чем в предыдущий раз. Сегодня я хотя бы не потерял сознание и не путался в пространстве.

Я зажмурился, спрятав лицо в липкие холодные ладони и глубоко вздохнул. Нужно было отвлечься, хотя бы прогуляться, но у меня не было сил сдвинуться с места. Я настолько погряз в созданном болоте из недопонимания, неизвестности и ненависти, что оставлял все силы на то, чтобы оттуда выбраться. А окружающие меня люди вместо помощи, загоняли всё глубже.

Саша со своими надеждами на возможные отношения и постоянной гиперопекой, как удавка на шее — с каждым совершенным действием всё сильнее душила меня и крошила границы личного пространства в пыль.

Терентьев, как бомба замедленного действия. Что происходило с ним — я не понимал. Любая попытка вывести друга на разговор заканчивалась тем, что он выводил меня из себя. Он строил из себя великого мученика, который справится со всем сам. Что заставило его так резко отвернуться от меня — задача без возможности даже подглядеть в решение.

Смирнов. Смирнов. Смирнов.

Заноза в заднице и закоулках подсознания. Впился в мозжечок со своими теориями заговоров и продолжает нарыв по всем областям. Я закрыл глаза на его внезапный приступ обожания и дружбы в мою сторону и пытался, как мог старалася не выискивать подвохов в том дне, когда его занесло ко мне в издательство. Видимо, зря. Все трое — желающие исключительно только добра, каким-то чудесным образом стали катализатором для прогрессирования моей ненависти и отчуждённости.

Единственным, пока неизвестным, во всём этом уравнении была Исаева. Мне казалось, что за десять лет я закупорился и возвёл такие границы, что никто и не попытается их нарушить и выломать. Но любая система даёт сбой.

Я невольно улыбнулся, вспомнив о Даше и о своём обещании позвонить. Подгоняемый этой мыслью, прохлопал карманы куртки и нащупал смартфон. Батарея умерла прежде, чем я успел отправить сообщение.

— Твою мать, — выругался вслух и усмехнулся стечению обстоятельств. Такой сценарий вполне мог бы послужить основой для типичного любовного романа, примеры которого несут мне в «СиН» ежемесячно. Мысль об издательстве и брошенных там делах кольнула, но ненадолго — совесть проснуться не успела. Я быстро вернулся к размышлениям, что мне делать сейчас.

Вариантов было немного. Всего два: либо подорваться домой прямиком к розетке, либо просто поехать в офис к Исаевой. Благо дорогу к нему меня заставили выучить другие обстоятельства. Вдохнув полной грудью, пошарил по карманам — банковская карта с собой, значит добраться до офиса не составит никакого труда.

Поднявшись с места, потёр ладонями затёкшие ноги и медленно поднялся к пешеходному переходу. Миновав его, а после — небольшой сквер, отправился в метро. К пяти вечера на Горьковской было уже полно людей. Спускаясь на эскалаторе, я взглянул на эту толпу, в которую мне предстояло втесаться и невольно зажмурился. Уже второй раз за день пожалел, что был не на машине.

Гул приближающегося состава наравне с людскими голосами, оглушал до такой степени, что мигрень медленно возвращалась. Противная женщина лет сорока, облившаяся приторными вонючими духами, стояла передо мной и пыталась перекричать весь этот шум. Мерзкий, режущий слух голос разрывал перепонки. Я скрипнул зубами, снова начав срывать заусенец на пальце. Это помогало отвлечься и не поддаться панической атаке.

Проехал я всего несколько станций, но этого хватило, чтобы ненадолго сойти с ума. Люди до омерзения отталкивали и одновременно притягивали. В вагоне я разглядывал всех подряд, бесцельно, из праздного любопытства. Чувствовал себя так, будто пришёл в Эрарту, на выставку полу убогих, где каждый экземпляр представлял собой просто огромное скопище пороков в людском обличии.

Прибавил шагу, чтобы как можно скорее добраться до офиса Исаевой. Но там меня поджидало очередной разочарование. Как неожиданно. К ней меня не пустили, ссылаясь на её занятость. Миловидная секретарша оказалась добра, как и её напарница, подсказавшая мне в прошлый раз, где искать Дашу.

— У вас назначено?

— Нет, — мотнул головой и постарался улыбнуться. — Я здесь по наитию. Если она занята, то я подожду.

— Думаю, что подождать всё-таки придётся, — она виновато улыбнулась, но быстро оживилась. — Я сообщу о вашем визите. Как Вас представить?

— Болезный с набережной Фонтанки. Она поймёт, — стукнув последний раз по стойке, отошёл в сторону. Поджал пересохшие губы, как только заметил в окне закурившего парня. Старался курить редко, но сейчас организм требовал свою дозу никотина.

После подземки немного потряхивало, хотелось успокоиться или хотя бы ненадолго обмануть себя, убедить, что всё в полном порядке. В висках пульсировало до сих пор и на этот раз причину такого состояния я понял. Я знал, Что на самом деле мне было нужно, но не мог себе этого позволить. Исаева тормозила меня, сама того не зная.

— Сигареты не найдётся? — Негромко задал вопрос, получив вместо ответа сигарету и заодно выпросил зажигалку. Руки слегка дрожали, мешая спокойно прикурить. Бросив тихое «спасибо», сделал затяжку и не торопясь выдохнул.

Противный горький привкус «Camel» осел на губах, но только после первой тяжки я почувствовал, как проходит тремор. Прислонившись спиной к стене, ещё раз прокрутил в голове разговор с Егором в надежде понять, не упустил ли я что-то. Что-то важное, но оставленное за границами сознания в целях защиты и без того покалеченного Я.

От самобичевания отвлёк гул мотора и звук автомобильного клаксона. Кому сигналил придурок за рулём — непонятно.

К главному входу подкатил наполированный, буквально, Рэндж Ровер. Мудак либо не знал, либо упрямо игнорировал парковку справа, остановившись в нескольких метрах от меня, подперев чей-то Логан. Из тачки выбрался мужик не лучшей наружности, к тому же и в полицейской форме. Уровень мудачества и хамства рос прямо на глазах в геометрической прогрессии.

Одной рукой он поправил воротник рубашки, а второй, сжал синюю папку. Удивительно небрежно он хлопнул дверью машины и направился ко входу. Подойдя к двери, мужик краем глаза взглянул на меня и как-то странно усмехнулся. Я проводил его взглядом и выдохнув остатки дыма, бросил окурок на капот машины, ни капли не постеснявшись.

Нырнул следом за ним, подгоняемый никуда не исчезнувшим любопытством. Я присел на диван напротив стойки ресепшена и сделал вид, что увлечённо листаю журнал. Мент собирался к Исаевой, и это я услышал по обрывкам фривольных фраз в стиле «Дашка давно ждёт?». Судя по всему, он был завсегдатаем этой конторы, поскольку даже секретарша-кокетка позволяла общаться с ним на «ты» и интересоваться его делами.

— Проходи, она как раз свободна, — пролепетала девушка, заставив меня удивиться. Мне такого было не предложено и вопреки всем любезностям, даже не сказано о моём присутствии здесь.

Заигрывания закончились и мужик ушёл направо по коридору. Выглянув из-за угла, внимательно наблюдал за тем, как он бесцеремонно и без стука открыл дверь её кабинета.

Встреча адвоката с оборотнём в погонах — не удивительное дело, если речь идёт об уголовных делах. Но как часто рабочий процесс протекает в рамках подобных взаимоотношений? Очередная волна вопросов и подозрительных фактов на фоне развивающейся паранойи — супер.

В последнее время всё происходящее было подозрительным, но я не уделял этому должного внимания. Параноидальный психоз выходил на новый уровень прямо в этот момент, когда я впервые задумался о взаимосвязи странного поведения Терентьева и его недавнего разговора с Дашей обо мне. Что если они подозревают меня в чем-то или знают больше положенного?

Костяшки правой руки начинало пощипывать. Я принялся царапать их, сам того не замечая, но привлекая внимание девушки за стойкой.

— Всё в порядке? — Неподдельный интерес, прикрытый показушным беспокойством с её стороны, заставил очнуться.

— Более чем, — нагло соврал, сунув руки в карманы куртки.

— Может, чай или кофе? — Стрельнула глазками и уже привстала с места. После моего отказа только мило улыбнулась, продолжая всё ещё поглядывать в мою сторону.

Чем-то она напомнила мне Кирсанову. Голосом, манерой разговора с вечно уважительным «Вы» и кротким взглядом. Под ребром неприятно кольнуло. Почему я об этом думаю? На уровне инстинкта приписал подобные мысли к плохому знаку, от чего снова поддался внутренней панике.

— Будешь должна, — уже знакомый голос послышался из-за угла.

— Обязательно. В следующей жизни, — ироничный ответ не заставляет себя долго ждать.

Мне не нужно было смотреть в ту сторону, чтобы понять, кто ведёт диалог. Желание встать и уйти появилось так же внезапно, как и эта парочка в главном холле.

— Помогаю по доброте душевной, Исаева, — слащаво улыбнувшись, мент приобнял Дашу за плечи. — Чтобы не связалась с какими-нибудь уродами.

— А раньше никак нельзя было включить доброго самаритянина? Я бы многих проблем избежала.

По всей видимости, колкость здорово задела его самолюбие. Поменявшись в лице, мужик хмыкнул и убрал свои руки. Мельком взглянув в мою сторону, он молча одёрнул в очередной раз воротник рубашки и ушёл.

Компульсивный мудак.

Даша заметила меня только после его ухода, а сам я и не пытался привлечь её внимания. Скорее оборот, хотел слиться со стеной, чтобы продолжить наблюдать за их разговором.

— Молодой человек, вы на консультацию? — Игриво-деловитый тон заставляет подняться с места и отвлечься от желания задать все вопросы сразу.

— Да, очень нуждаюсь в вашей помощи, — вновь поддерживаю игру по её правилам, подойдя близко. Насколько это возможно.

— Пройдёмте, — Исаева чуть вскинула подбородок и кивнув секретарше, указала мне рукой куда идти. Я и без этого знал.

— Ты мог позвонить, — открыла дверь, позволив мне пройти после того, как вошла сама. Мне лишь оставалось гадать, сказано это было с разочарованием или же наоборот.

Оставшийся запах мужского одеколона ударил в нос. Рефлекторно потёр переносицу пальцами и вальяжно расселся в кресле напротив её рабочего стола. Взгляд тут же зацепился за папку, ту самую, что таскал с собой горе-водитель Рэндж Ровера.

— Не поверишь, — схватил со стола первое, что попалось под руку. Крутанул шариковую ручку между пальцев и взглянул на Дашу, — зарядка села.

— Тебе повезло, — Исаева села на своё место и откинувшись на спинку кресла, сцепила пальцы в замок. — Сегодня было минимум встреч, и я почти закончила.

Заметил, куда она смотрит. Положив ручку на место, скрестил руки на груди, скрывая расцарапанные костяшки. Вопросительный взгляд говорил сам за себя, но объясняться не пришлось. Аккуратно перевёл разговор в русло «как прошёл день в целом» и с удовольствием выслушал её.

— Если бы не специализировался на ужасах, написал бы книгу про адвоката.

— Ты думаешь, что работа юриста — не ужас? — Даша рассмеялась и между делом переложила папку в стол. Неподдельный интерес разыгрался не на шутку. Ведомый любопытством и не засыпающей интуицией, всё-таки завёл этот разговор.

— Думаю, что нужда иметь дело с нашей полицией занимает первую позицию в хоррорах.

Как-то исподлобья Исаева взглянула на меня, при этом позволив себе усмехнуться. Констатированный факт казался неудобной темой для разговоров, но тем не менее, на него она негласно согласилась.

— Успел познакомиться с Антоном? — Шумно выдохнула, принявшись заведомо обороняться. Сложила руки на столе и смотрела на меня в упор.

— Стараюсь избегать Антонов из полиции, — открыто язвлю, прекрасно понимая, что обычно так и выглядит ничто иное, как неприкрытая ревность. На которую, к слову, я пока не имел никакого права.

Исаева рассмеялась и шутку, пусть и поверхностную, всё же отметила. Придвинулась чуть ближе к столу и чуть опустила голову.

— Даже не представляю, что могло тебя заставить с ним связаться, — продолжаю напирать, хотя до сих пор не уверен, нужен ли мне ответ на этот вопрос.

— Женская глупость, пару лет назад и нужда в помощи по одному делу сейчас.

Откровенность и прямота обескуражили. О подобном раскладе я даже и не думал. Догадка о личных отношениях мелькнула в голове молниеносно, но я всё же подумал, что столько щекотливый вопрос стоит уточнить. Раз уж подвернулась такая возможность.

— Только не говори, что это твой бывший ухажёр, — тактика задать вопрос, в котором уже был ответ, сработала. Даша и не собиралась увиливать от темы.

— Нет, — спокойно ответила, качнув головой. Принялась медленно листать оставшиеся на столе документы, изредка поглядывая куда-то в сторону, — Муж.

Даже в самой безумной фантазии я не мог этого предположить. Да и времени на это не было. Зато было для того, чтобы вспомнить одну занимательную вещь — увиденную переписку с неким Антоном накануне. Как раз после нашего вечера откровений.

— Хох, — усмешка с моей стороны вырвалась сама собой. Невольно заёрзал на стуле, потеряв всякую нить разговора, — Неожиданно. Почему развелись?

— Хочешь знать, чтобы не повторить чужих ошибок? — Прямолинейность, граничащая с провокацией, выбивала из колеи ещё больше. Но сдаваться так просто не входило в мои планы.

— Опыт — сын ошибок трудных, всегда полезен. Особенно, если он чужой.

— У нас были слишком разные интересы, — не задерживается с ответом.

— Какая неожиданная формулировка, — иронию не скрывал, наивно предполагая, что и на этот вопрос она ответит правдиво и развёрнуто.

— Мне было интересно с ним, а ему — спать с моими подругами, — развела руки в стороны и пожала плечами. Какая-то грустная улыбка скользнула на её губах. Не нужно было быть психологом со стажем, чтобы понять, о чём она думает и что испытывает. Я прекрасно её понимал и знал, каково это — быть на её месте.

— Давай поужинаем?

На сейчас вопросов достаточно. Я и без того узнал то, на что вовсе не рассчитывал.

Четыре ноль восемь.

Подарок Исаевой был единственным ориентиром во времени, позволявшим не забыться окончательно. Я устало осел на сырую землю, прислонившись спиной к дереву.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Я заметно устал от погони, которой не было. Меня никто не видел, никто не преследовал, я всё это придумал на фоне всплеска адреналина. Была ли это паранойя или явное желание быть пойманным? Не знаю. Я просто сорвался с места, не глядя убегая вперёд. В чащу. Куда-то поглубже, скрываясь под покровом уже уходившей ночи.

Провёл липкой, холодной, грязной ладонью по лицу, оставляя грязные следы. Морозный воздух вкупе с сентябрьской прохладой действовали подобно лидокаину. Хотя не стоит обманывать самого себя — от душевных терзаний мне помогло совсем другое.

Я неожиданно рассмеялся. Громко, самозабвенно. Если бы неподалеку кто-нибудь был, меня бы точно нашли. Но вокруг не было ни одной живой души, кроме меня. Теперь, кроме меня. Эйфория переполняла до краёв, заставляя сердце трепетать и сходить с ума от заданного ритма. Я дышал полной грудью, больше не ощущая скованности. Словно кто-то надел мне кислородную маску, давая свободу лёгким.

— Прости, — произнёс едва слышно, разлепив пересохшие губы. — Прости.

Опустил голову, чтобы взглянуть на себя. Настолько привык к темноте, что мог различать предметы и заметить, что толстовка перепачкана кровью. Как и руки. От увиденного снова расплылся в довольной улыбке. Было настолько хорошо, что я не замечал, что собственные ладони стали ледяными.

Пора было возвращаться домой, чтобы спустя несколько месяцев наконец-то сесть за рукопись. Теперь мне было о чём написать.