Глава 17

Executioner style, and there won't be no trial Don't you know that you better off dead, red, oh red...

— Я не поеду к тебе.

Это была ее последняя фраза, произнесенная в стенах бара, наполненная концентрированной спесью, на грани вседозволенного флирта и одновременного возведения границ, которые она же и провоцировала разрушить. Последняя фраза перед тем, как ее легкая джинсовая куртка полетела на пол, когда за нами закрылась входная дверь частного дома.

Я успел привыкнуть к темноте и уже четко различал ее силуэт. Ненадолго отстранившись от ее губ, как завороженный наблюдал за тем, как легко она сбросила туфли, а затем прислонилась к стенке. Особое приглашение не требовалось, я тут же прильнул к ее губам и прижался всем телом. Моя ладонь легла на ее шею, пока губы все еще сливались во французском поцелуе с привкусом шотландского виски. Я не пил, но уже был пьян. Приятная терпкая горечь заставляла душу взрываться на кусочки, а движения становились свободнее, сильнее, резче.

Даша запустила ладонь в мои волосы и чуть сжала, мягко притягивая к себе все ближе. В небольших перерывах между поцелуями, видел, как она улыбается, для этого не требовался даже свет.

Найдя силы чуть отстраниться, стянул с себя кофту, которая также оказалась на полу. Следом ремень от джинс и ее футболка. Резкий поворот, и она уже оказалась повернута лицом к стене, шумно выдохнув от неожиданности. Ласково убрал распущенные волосы на одну сторону. Прижался носом к затылку, жадно вдыхая, пока пальцы рук не спеша, нарочно раздразнивая, вели вниз по ребрам. Ее тело откликалось мурашками и легким вздрагиванием на каждое мое прикосновение. Одно ловкое движение и застежка лифчика поддается, после чего не торопясь стягиваю тонкие шлейки вниз. Коснулся подушечками пальцев нежной кожи на плечах и поцеловал открытый участок шеи, от чего Исаева в очередной раз выдохнула.

Одной рукой крепко обнял за грудь, пока ладонь второй ласково, но с напором вела вниз к уже расстегнутым красным брюкам. Пальцы осторожно скользнули вниз, под резинку нижнего белья, а затем еще ниже. Даша непроизвольно выгнулась, положив голову на мое плечо. Одну ладонь выставила вперед, упираясь в стенку, а второй провела по моей руке, слегка царапая ногтями.

— Тшш, тише, — прошептал на ушко и горячо выдохнул, от чего она тут же прикусила нижнюю губу.

С каждым плавным движением моих пальцев, она довольно улыбалась, а дыхание срывалось на тихие стоны. Она стала чуть громче, когда я пальцами второй руки мягко сжал и потянул за затвердевший сосок. Поддаваясь бедрами вперед, двигаясь словно навстречу моим пальцам, она завела одну руку за спину и потянулась к моей ширинке. Теплая ладонь легла ниже паха и крепко сжала меня. На этот раз послышалось тихое, но довольное рычание с моей стороны.

Подобные издевательства, больше походившие на игру, "кто кого сильнее распалит", продолжались недолго. В конце концов я подхватил ее на руки во время поцелуя и интуитивно проследовал вперед, по пути что-то столкнув со стеллажа. Мы вдвоем оказались в кухне, где было заметно светлее за счет освещения уличных фонарей, которому отнюдь не препятствовали панорамные окна в пол.

Отбросив по пути джинсы и брюки, а заодно и нижнее белье, долго ждать не смогли. Она жадно кусала мои губы и цеплялась ногтями за плечи, спину, пока я прижимал ее к прозрачному стеклу и ритмично двигался, не сбавляя темп.

Шепотом просила "еще", когда мы переместились на обеденный стол и снесли оттуда на пол то, что там стояло.

Впервые за последнее время я чувствовал, что получаю удовольствие не только на уровне пресловутой физики, но и такой нужной химии. Я не мог оставить без внимания каждый изгиб ее тела, каждое произнесенное шепотом слово, улыбку. Как она выгибается, сидя на мне, как медленно ведет ногтями от моей шеи вниз, до груди.

То, как она плавно и почти невесомо уходит в душ, оставляя меня одного в спальне. То, как возвращается, прикрываясь полотенцем и непринужденно, заигрывая, фантастически притягательно избавляется от него и снова остается со мной. До самого утра.

Я не помню, как заснул. Последний яркий фрагмент этой ночи, который затесался в памяти — то, как она пьет воду, падает на спину рядом со мной и закрывает глаза. Дальше темнота.

Темнота без каких-либо кошмаров, голосов и других подобных противных видений. Мне кажется, я не думал ни о чем и просто спал, впервые ощутив, каково это быть нормальным человеком.

Проснулся я сам, без каких-либо будильников и какого-то ненавязчивого "Вставай". Я медленно разлепил глаза и все, что я мог увидеть: скомканное одеяло на пустующем соседнем месте. Оперевшись на руки, чуть приподнялся и лег на бок, ощущая сухость во рту.

— Даш, — я позвал девушку и встал с кровати, лениво свесив ноги вниз. Стопы тут же коснулись холодной поверхности, и я слегка поежился. Мне никто не ответил.

Выбираться абсолютно голым из постели не хотелось. Поэтому снова оглядевшись и не обнаружив своих вещей, не придумал ничего лучше, как прикрыться легким одеялом и спуститься вниз.

Как я и думал, Даша была в кухне. К моему удивлению уже одета и кажется, даже накрашена. Она бодро что-то творила у плиты, поэтому не сразу заметила меня.

— Доброе утро, — прочистив горло выдал я и тут же улыбнулся. Присел за стол, все еще прикрываясь одеялом и наблюдал за ней.

— Как раз хотела тебя будить, — с равнодушным спокойствием ответила она. — Чай, кофе?

— Кофе, — мягко протянул и снова улыбнулся в предвкушении.

— Кофемашина там, — Даша головой кивнула назад, присев напротив меня с готовым завтраком.

И снова это возведение границ с намеком на дальнейшую провокацию. В ее словах и даже интонациях не было абсолютно никакой грубости, скорее напускное и нарочитое равнодушие; маска, за которой скрывается довольное внутреннее я, все еще смакующее то, что произошло вчера.

Я понимающе кивнул и взглянул на нее, пока проходил мимо. Не заметить легкую улыбку на ее лице было трудно.

— Знаешь, — чуть поджал губы и нажал кнопку кофемашины. — А мне у тебя нравится.

— Да? — удивленно протянула она, но даже не повернулась в мою сторону.

— Угу, — подтвердил свои же слова и добавил. — Я, пожалуй, останусь.

Я принял правила ее игры и на подобные выпады решил отвечать наглостью. Ведь именно этого она и хотела. Мы были близки вчера на протяжении всего вечера и ночи, но игра продолжалась до сих пор. И я был вынужден признать, что во всей этой партии она оказалась на десять шагов впереди меня.

Я налил себе кофе и вернулся за стол, с легким звоном поставив чашку на стол. Даша чуть прищурилась, но не отвлеклась от завтрака, продолжая дожевывать какой-то легкий салат.

— Знаешь, — она осторожно отложила вилку в сторону и на сей раз посмотрела мне в глаза. — Я когда была маленькая, очень часто таскала домой котят и щенят. Родители тогда еще очень сильно ругались из-за этого. Но я выросла и желание таскать к себе щенят пропало.

Даша улыбнулась и приподняла чашку, словно отмечая сказанный тост.

— Ну я же лучше собаки, — процитировал фразу из мультика и рассмеялся. От этого ее настроение заметно поднялось, во всяком случае спорить или возражать она не стала.

Своеобразный совместный завтрак прошел в молчании и тишине. В той самой, которая не давит и даже не напрягает, напротив, она была заполнена переглядками, улыбками и мыслями о вчерашнем. В моем случае, также мыслями о возможном будущем.

— Как насчет ужина завтра? — осторожно начал я, отставив пустую чашку в сторону.

— М, свидания после секса, как непоследовательно, — съязвила Даша и сама же улыбнулась. — Это все, конечно, было очень здорово и хорошо, но у меня много работы.

Только сейчас, при дневном свете, обратил внимание на небольшую ямочку на щеке. Еще одна деталь, которая потом осядет в голове и будет доводить до мурашек, выстраивая в голове полноценный пазл.

— М-м-м, — расстроенно я протянул и покачал головой. — Я надеялся, что к придумыванию отмазки ты подойдешь с выдумкой. Ну там, бабушка на островах приболела и ее нужно навестить. Или тебя срочно вызывают на защиту какого-нибудь невероятно ужасного преступника, и ты не можешь отказать, ведь это самое интересное дело за всю твою карьеру.

Она слушала меня с воодушевлением и смеясь, кивала головой. Удивительно, но за все утро и время проведенное в стенах этого дома, я не испытал никакого дискомфорта и даже не уловил намека на проявление какого-либо вида боли. Все мое внимание было сфокусировано на ней, ее словах и жестах. Профессиональная привычка наблюдать за людьми никуда от меня не делась и уже за это утро я успел запомнить, что когда она волнуется, то постоянно трогает волосы; если смущается, то смотрит в глаза в попытках смутить в ответ, чтобы самой остаться в этом незамеченной и не пойманной.

В конечном итоге, мы попрощались, как оказалось, в районе одиннадцати утра. Это для меня показалось странным ввиду отсутствия каких-либо признаков головной боли, усталости и недосыпа, хотя во сне я провел явно меньше шести часов. Потому что когда я засыпал, за окном уже было светло.

Я все-таки выудил у нее номер телефона, заставив написать его на моей руке и пообещал, что не брошу попытки вытащить ее на свидание. Она не сопротивлялась, скорее наоборот была крайне спокойна и перед тем, как я переступил порог дома, добавила:

— Не буду себя обнадеживать и ждать твоего звонка, — Даша пожала плечами и улыбнулась. — Но буду не против, если это случится.

Краткий поцелуй в губы стал еще одним поводом полюбить это утро. Я сел в свою машину, оставленную ночью рядом с домом и тут же почувствовал, как внутри медленно просыпается чувство тревоги. Той самой, когда руки начинают дрожать, а внутренние органы словно слипаются вместе и единым комом поднимаются вверх, перекрывая доступ кислороду.

Осмотрев салон мерседеса, нашел телефон. Гаджет одиноко лежал на полу экраном вниз. Я уже не надеялся, что он будет цел, но мне повезло, на нем не было и трещинки. Впрочем, как и пропущенных или хотя бы одного сообщения. Это настораживало еще сильнее.

Через полчаса я уже выехал за пределы загородного поселка Песочное и летел в издательство.

Сейчас у меня сложилось стойкое ощущение, что я все время был под водой, но вот мне посчастливилось выбраться на сушу, вдохнуть свежего воздуха, как меня снова сбросили куда-то на глубину.

Я буквально ощущал, как голова начинает заполняться все теми же мыслями, словно кто-то поднял заслонку и весь сгусток всего противного вернулся в пределы моего сознания. В душе неприятно кольнуло, когда я подумал о друге. Чувство стыда и какой-то вины дало о себе знать. Я крепко сжимал руль и думал, что поступил неправильно, поставив в приоритет свои желания, а не состояние друга.

Я был запрограммирован на то, чтобы воспринимать что-то хорошее, как изначально неправильное. Подмена понятий начала свою работу еще с самого детства, когда за каждую полученную пятерку меня не хвалили, а принижали. Кажется, именно в тот момент я сломался и начал менять местами плюс и минус, но не во всем и не всегда.

Задумавшись, я не заметил, как добрался до офиса. Тревога все еще нарастала по необъяснимым причинам, хотя по факту не была ни одной зацепки или маячка, который давал бы сигнал о беде. В издательстве все было тихо, типография на выходных. Исходя из полученных новостей были только хорошие: один из редакторов найден, Терентьев отзвонился и сказал, что завтра появится на работе, Горыныч не навязывался с идиотскими предложениями.

Тень сомнения продолжала закрадываться, а внутренний голос нашептывал, что ничего не может быть так гладко. В каждом светлом есть хотя бы одна маленькая, но значительная капелька темного, что заберет весь фокус и все внимание на себя.

— Марк Дмитриевич, — по-доброму прощебетала Саша, встретив меня в холле. — К вам приходили и оставили письмо.

Секретарша протянула запечатанный конверт без единой подписи и продолжила стоять передо мной. Сейчас она выглядела так, будто была школьницей, которой нужно уйти домой, но как отпроситься она не знает. Я не стал озвучивать вопрос вслух и просто вопросительно взглянул на нее.

— Просто хотела спросить, какие у вас планы на среду?

— Мои планы всегда неизменны: работать, работать и еще раз работать, но при этом еще не сойти с ума, — думал, что она клонит к очередному свиданию, поэтому постарался ответить сухо.

— Даже в день рождения? — она кокетливо улыбнулась и легонько провела пальцем по воротнику моей кофты.

— Даже в день рождения, — повторил я и искренне удивился тому, как подобный факт вылетел из моей головы. Это многое объясняло. — Прости, мне нужно идти.

Отмахнувшись рукой, я поспешил к себе. Закрыв за собой дверь на защелку, упал на диван. В руках я все еще держал запечатанный конверт. В ушах снова зашумело, а сердце нарушило привычный ритм, забившись все сильнее. На каком-то интуитивном уровне я знал от кого оно. Догадывался.

Медленно поднес конверт к носу и закрыл глаза. Осторожно и не спеша втянул давно знакомый аромат духов, которые я не спутаю ни с чем на свете. Запах колокольчиков, вперемешку с кедром и лимоном. Такой свежестью обладал парфюм от Дольче Габанна. Именно таким всегда пользовалась Каверина.