Глава 10

Припарковав Мерседес у обочины, я долго ещё оставался в машине, не решаясь выбраться наружу. Я молча пялился на лобовое стекло и следил за каплями, которые наперегонки стекали вниз.— Послезавтра в "Дейзи", — вспомнились мне слова Смирнова.Егор позвонил в тот же вечер после нашей встречи и радостно сообщил, что школьному собранию всё-таки быть. Но где-то в глубине души я надеялся на его раздолбайство, которое могло послужить причиной отсрочки этой встречи, но не вышло.Пальцы отстукивали по рулю мотив недавно услышанной песни, а сам я шепотом, но вслух читал Маяковского. Волнение в его чистом виде не покидало меня. Желудок неприятно сводило, впрочем как и все внутренние органы, казалось, что меня вот-вот вырвет.Сознание было в тумане. То ли от недосыпа, то ли от последних событий, которые ворохом свалились на мои плечи. Покоя не давало все: начиная от живучести Терентьева-старшего, заканчивая очередными приходами полиции. Правда для вторых теперь нашелся другой повод: после задержания Синицына я ненадолго стал жертвой, а не подозреваемым, что отчасти должно было облегчить мне ситуацию. Но тем не менее это не давало мне покоя, как и полицейская тачка, стоящая у издательства уже который день.Мотнув головой и потерев глаза, вынул ключи из замка зажигания и открыл дверь. Поток свежего воздуха несколько отрезвил, и даже чуть улыбнувшись, вышел из машины. Только встав на ноги, я почувствовал, как меня потряхивает изнутри, и дело было далеко не в ветре и лёгкой мороси. Дурацкое предчувствие сдавливало горло и заставляло сердце колотиться сильнее. И с каждым моим шагом, оно только ускоряло свой ритм.Поправив воротник кожаной куртки, направился к главному входу, откуда доносилась музыка. Вывернув все карманы и пройдя фейс-контроль, погрузился в мир идиотских световых установок и отвратительной попсы.— Какие люди и без охраны, — прокричал кто-то, провоцируя гул, который был громче дискотечных битов.В полутьме я не смог увидеть лица, да и голос показался незнакомым, но тем не менее я знал, что это кто-то из одноклассников. Полагаю, что кроме них тут никого и не было, поскольку на танцполе и у барной стойки находилось от силы людей двадцать. Хотя, полагаю, что для небольшого, но и не совсем убогого клуба вроде "Дейзи" это было нормой.— А вот и Орел, — крикнул Смирнов, тут же подлетев ко мне.Не знаю, что меня удивляло: до сих пор его неоправданная радость при виде меня или же внешний вид. Егор пожал мне руку и похлопал по плечу, глядя на меня сквозь солнцезащитные очки.— Солнце глаза выжигает? — иронично подметил я, стягивая куртку.Он не успел ответить, лишь усмехнулся и в очередной раз хлопнул меня по плечу. К нам тут же подскочили двое. Только когда они заговорили, я узнал в этих двух низкорослых бородачах своих знакомых. Толик и Славик. Даже сейчас мне хотелось назвать их так пренебрежительно просто, потому что при всех своих попытках своим внешним видом крикнуть об опасности и зрелости, они все равно оставались для меня неудачниками с последней парты.Оба наперебой что-то несли, но я так и не смог ничего разобрать, кроме как: "здорова", "как сам, почему один?" и "давай присоединяйся". Оба уже практически были в стельку, но это меня нисколько не удивляло. Отделавшись рядовыми ответами, махнул рукой и принялся отбиваться от нападок остальных знакомых.Ничего так и не изменилось со школы. Несмотря на то, что со стороны это было похоже на толпу, все так же были разбиты по мелким компаниям, которые обсуждали что-то своё. Я не был исключением из этого правила — как и раньше я предпочитал быть наблюдателем. Мое место было у барной стойки, куда немного погодя подошёл и Егор, пока остальные толпились у основного стола, заваленного едой.— Это похоже на детский утренник?— он вопросительно взглянул на меня, начиная вертеть в руках полупустой стакан с остатками льда.— Скорее на вечеринку выходцев из Содома и Гоморры, — фыркнул я и тут же посмеялся. В который раз обернулся, рассматривая знакомые лица, наблюдая как уже изрядно выпившие тела без остановки пьют и трутся друг о друга на танцполе.— Тогда какого черта ты сидишь зде́сь и льёшь в себя газировку, как ботаник из параллельного?Смирнов покосился в сторону, кивнув подбородком на мою ладонь. Мои пальцы крепко сжимали стеклянную бутылку Кока-Колы и со стороны это наверняка выглядело комично. Но мне было плевать.— Я за рулём, — парировал я и демонстративно сделал глоток.— Да-а-а, — вдруг протянул Егор и облокотился на стойку, подпирая кулаком щеку. — Я всегда знал, что ты ненормальный, но не настолько же. Ты знаешь, что по статистике, такие вот одуванчики, как ты, оказываются психопатами?— Знаю.Скрыть довольную ухмылку не удалось, но она все равно осталось незамеченной. Смирнов не уделял таким мелочам должного внимания, никогда. Я молчал, все ещё наблюдая за всеми, а он продолжал читать мне лекцию о том, что ехать через весь город в клуб для того, чтобы выпить колы — это идиотизм.— Она ещё не приехала, — вдруг выпалил Егор, подняв очки. Не дожидаясь вопроса от меня, он продолжил, попутно заполнив стакан новой порцией виски. — Я же вижу, кого ты высматриваешь. Она ещё не приехала, сказала, что задержится.Мне нечего было сказать или спросить. Пользуясь случаем и моим временным замешательством, Горыныч выхватил из моих рук бутылку и разбавил виски. Разочарованно качнув головой, он отполз от бара и влился на танцпол.Я чувствовал себя не в своей тарелке — не был заинтересован в общении с кем-либо из всех здесь присутствующих. Я ощущал себя маленьким ребенком, которому хочется взять и уехать домой, к тому же спазмы снова вернулись. На этот раз крутить начало живот, вновь заставляя меня ненадолго скорчиться.— Андрей, — послышался женский голос со стороны. — Всё в порядке?Рядом незаметно для меня выросла Вика — девчонка с которой мне приписывали роман в классе десятом, просто потому что я помогал ей с физикой.— Марк, — поправил я её и чуть улыбнулся, кивнув головой.Некогда миниатюрная брюнетка стала в разы больше и полнее, как выяснилось причиной тому — роды. Из удивительного рассказа о жизни, узнал, что Вика давно замужем. Но по стечению обстоятельств в виде бывшего мужа-уголовника, осталась одна с ребенком на руках, а позже снова залетела и вышла замуж за другого мужика, который был ничуть не лучше предыдущего. Постоянные проблемы с жильем и работой, беспричинная ревность и проявление насилия в семье — верные спутники жизни бывшей одноклассницы. Кто бы мог подумать, что этот божий одуванчик свяжется с такими отбитыми на всю голову людьми.— Так что моя жизнь — не самое интересное, о чем можно поговорить. Лучше расскажи, как твои дела, как работа?Спустя полчаса после ее изливания души, мы перешли к обсуждению моей персоны. Она слушала меня и казалось, запивала каждое сказанное мною слово очередным коктейлем, выходящим из-под рук бармена.Было ли ей интересно? Не знаю, но взгляда она с меня не сводила и по большей части спрашивала у меня о работе и о том, много ли прибыли приносит издательство.Не нужно быть психологом, чтобы из всей напускной тирады не выявить то, что скрывалось под маской доброты и невинности. Алчность.На самом деле я ожидал просьб об устройстве на работу, ну или на худой конец — одолжении денег, но этого не произошло. На удивление, дальше пошел расспрос о моем семейном положении. На это мне нечего было ответить. Только пожал плечами, потирая указательным пальцем слегка щетинистый подбородок.— Не верю, что за столько лет ты не успел ещё даже побывать женатым, — пролепетала она. Положив руку на поверхность барной стойки, Вика протянула ладонь ко мне и ненавязчиво коснулась моей ладони.— Я живу в свое удовольствие, — ответил я, плавно отодвинув руку. — Женитьба в список того, что приносит радость — не входит.— Или всё ещё сохнешь по Катьке, — Вика как-то грустно усмехнулась и отвернулась от меня, изучая содержимое бара. Я смотрел на нее и поражался тому, насколько человек удивительное, противоречивое и в целом непонятное создание.Даже полумрак клубной площадки не мешал мне разглядеть мешки и синяки под глазами женщины. У меня язык не поворачивался назвать ее девушкой, поскольку выглядела она старше своих неполных тридцати. Эдакая "мисс Конгениальность" бытового уровня: нелепая, неловкая, но маскирующаяся под эстетику.Глаза пустые и безжизненные, отражали только свет софитов. Из нее давно уже вынули душу, и она так спокойно об этом говорила мне, человеку, которого она не видела десять лет. По факту — незнакомцу. Для чего? Выговориться? Таким образом попросить о помощи? Вряд ли. Ее стокгольмский синдром только набирал обороты и помочь ей уже никто не мог, кроме нее самой. Но это было не нужно. Позиция жертвы всегда удобна для тех, кто пытается прикрыть свое бездействие и нежелание что-либо менять.На мгновение мне стало ее жаль, но затем это чувство перекрылось отвращением. Прямое проявление слабости меня угнетало и раздражало все мои нервные окончания, провоцируя очередной приступ головной боли.Вика извинилась, сказала, что нужно отойти и скрылась в небольшой толпе, прихватив с собой ещё один бокал. После ещё одного такого разговора с Серёгой — другим одноклассником, у меня сложилось впечатление, что я пришел на исповедь. Не хватало только четок и сутаны. Каждый считал нужным сначала вывалить на меня ушат своих новостей и проблем, а затем в который раз расспросить меня о жизни и о работе. Ну и впридачу ещё и об имени, которое, как оказалось, не нравилось никому. Впрочем, как и мои книги.Это было смешно. Когда меня наконец оставили одного больше, чем на десять минут, я вдруг рассмеялся. Истерика вырвалась наружу таким образом, но и это осталось незамеченным. Разве что бармен на меня странно покосился и отошёл к другому концу стойки.Я смотрел на всех и продолжал смеяться, пока мысли и детали в голове складывались в единый пазл.Но улыбка медленно исчезла с моего лица, как только головная боль усилилась. Изнутри снова пробила неприятная дрожь, и я поспешно удалился.Оставив компанию знакомых лиц в баре, под шумок вперемешку с попсой из колонок, вышел на улицу. В бардачке старого мерса всегда лежала пачка то ли Ротманса, то ли красного Филиппа Морриса.Томительное ожидание стоило мне десятки выкуренных сигарет при условии, что я в принципе редко курил. Под открытой дверью машины лежала кучка окурков, а кофта пропахла дымом, от которого уже начинало тошнить, но этот факт меня не остановил.Колёсико зажигалки снова щелкнуло, огонь податливо запалил очередную сигарету, а я развернулся, свесив ноги на землю, чтобы не заполнять тачку дымом.Изнутри как-то потряхивало, желудок скрутило, да и ко всему прочему очередной приступ мигрени давал о себе знать: виски сдавливало с обеих сторон.— Успокойся, — прошипел не разжимая челюсти. Сильно зажмурившись, прижался головой к изголовью водительского кресла. Пальцы разжались, сигарета упала на землю, где и осталась тлеть.Только сейчас до меня начало доходить — меня крыло не от волнения перед встречей. Виной очередному приступу была голодовка. Попав в место, где людское уродство занимает лидирующие позиции, я только раздразнил себя. Явиться сюда было большой ошибкой и издевательством, словно удава запустить в клетку с мышами и дать полный карт-бланш.Проблема заключалась в том, что при таком широком выборе очередной жертвы для наказания, я не знал с кого начать. Каждый из них заслуживал лежать на дне Невы и разбухать в воде, подкармливая оставшихся там рыб. Алчная Вика, которая желала и так откровенно ждала смерти своей тетки, чтобы забрать себе квартиру; Серёга, который на чем-то сидел; Тот же самый Толик, который впаривал всем одну и ту же квартиру по несколько раз.Все больше и больше эта сходка напоминала мне какой-то маскарад, где каждый кичился своим уродством.Тяжело дыша, наощупь открыл все тот же бардачок и рывком вывалил оттуда все содержимое. Из всего хлама мне нужны были лишь таблетки, пузырек которых закатился под пассажирское кресло.— Твою мать!Со злости ударил по клаксону. Сигнал машины ударил по голове ещё сильнее. Стиснув зубы, завалился на бок, рукой ощупывая пыльный коврик. Ухватившись за пузырек, как за спасательный круг, тут же открыл его. Забросив в рот пару таблеток, с трудом заглотил их, не запивая.Пролежав так пару минут, ощутил, как мигрень отступает. Я мог спокойно выдохнуть без тревожного ожидания того, что голову может разорвать на части.Рукавом толстовки утер лоб, покрытый испариной и наконец сел ровно. Я не знал, который час. Рука рефлекторно потянулась в карман за смартфоном, которого там не оказалось. Я вытащил его, пока говорил с Егором и не забрал, когда уходил. Тряхнув головой и проводя языком по обсохшим губам, выбрался из мерса. Пнув ногой по асфальту, заставил окурки разлететься в стороны, после чего спокойно вернулся в клуб.Моего отсутствия никто не заметил, все были увлечены выпивкой и шоу, которое устроил Смирнов. Очистив половину стола от тарелок и скатерти, Егор и Серёга боролись друг с другом. Импровизированный армрестлинг приковал внимание всех.Люди наперебой кричали имена соревнующихся, если мужики поддерживали Серёгу, то женская часть, которая явно преобладала, отдала голоса за Смирнова.Раздетый по пояс Егор, находил в себе силы улыбаться, явно проигрывая оппоненту. Стоило мне подойти ближе, как стало заметно, как вены на его руке и висках вздулись, но больше всего мое внимание привлекло не это.Только сейчас я мог видеть на его теле татуировку. На ключицах был набит дракон, одна голова которого уходила на левое плечо, а вторая — на правое. Шея была так же изрисована чешуйками, которые ведут наверх, обозначая третьей головой пустую башку самого Смирнова. Это было символично. Горыныч не смог отвязаться от своего прозвища, ещё сильнее привязывая его к себе.— Сука! — воскликнул Егор после поражения. Присев на пол, он рассмеялся и утер нос ладонью. — Ничего, я тебя ещё сделаю.Он активно закивал и привстал, схватившись за поданные руки друзей.— Ну-ну, — Серёга рассмеялся и принял позицию, выставив правую руку на стол. Смирнов снова улыбнулся и просунул руки в карманы джинс. Достав оттуда мелкую скомканную бумажку, он неуклюже раскрыл ее, ссыпав содержимое себе в рот.— Э, это против правил, — завозмущался кто-то из толпы, на что Горыныч лишь в очередной раз посмеялся и показал средний палец даже не оборачиваясь.Схватив Егора за плечо, дёрнул его в свою сторону, от чего тог качнулся, но все же предстал передо мной лицом. Он собирался было уже возмутиться, но вместо этого легонько побил меня ладонью по щеке.— Инга в курсе? — я задал вопрос без каких-либо уточнений, и Смирнов меня понял. Но вместо ответа я получил усмешку.— Извини, Серый, но я нашел себе другого соперника, — зазывающе протянул он, сверкнув глазами. — Давай.— Ты же сказал, что завязал, — я повысил тон, приковывая внимание к себе все больше. Внезапное чувство несправедливости одолело меня, как только до меня дошло, что Егор как был торчком, так им и остался. Я был разочарован, но почему?— Прости, мамочка, — язвительно высказался Егор, нарочито кривляясь. — Завязывают шнурки или бантики на косичках, а я придаю себе сил.Не проронив больше ни слова, Егор встал на место Сереги и выставил руку на локте вперёд, приглашая взглядом за стол меня. За моей спиной раздались голоса и громкие вопли "давай". Очередная провокация, поддаваться которой я не хотел.— Предлагаю подогреть интерес, — я задрал оба рукава толстовки и подошёл к столу, опираясь на него локтем. — Давай на желание.Горыныч хмыкнул и расплылся в довольной улыбке, разминая шею. Он молча кивнул в знак согласия и схватился за мою ладонь. Рефери подал знак махом руки и словами "вперёд". В ту же секунду ощутил всю силу, обрушившуюся на мою руку. Вставать против Горыныча была идиотской затеей, мы разные даже в весовых категориях и сейчас его превосходство давало о себе знать.Мышцы начало сводить, но стиснув зубы я продолжал сопротивляться. Но длилось это недолго, как только костяшки моих пальцев коснулись стола, Смирнов победно заорал, вскочив с места. Я же остался стоять в полусогнутом положении, опустив голову вниз.— Не расстраивайся, — бросил мне Егор, потирая ладони. — Всегда можно взять реванш. Но теперь ты мне должен.— Обязательно, — парировал я, глядя на него исподлобья.И на что я рассчитывал, соглашаясь на эту чушь? Проведя ладонью по шее, одернул рукава кофты и отошёл к своему пристанищу. Расстроен ли я был после поражения? Я этого ожидал. Чувство азарта как-то само собой завладело воспалённым разумом, и я поддался этому желанию.Пока толпа чествовала Горыныча и готовила победителя к новому бою, я забрал то, за чем изначально шел. Бармен вернул мне телефон, но только после ряда банальных вопросов о его внешнем виде. У него под носом закидываются таблетками и ему плевать, но внезапная, хоть и теоретическая кража, по его словам, могла испортить репутацию клуба. Что за бред.Толпа позади снова ликующе завыла и затянуло свое протяжное "о-о-о", но я даже не стал оборачиваться. Уткнулся носом к экран гаджета и листал новостную ленту, хотя это мне было нисколько не интересно.— Потёмкин.Я услышал за спиной голос, который не мог перепутать. Одно слово, которое въелось в сознание и резало слух больше, чем беспрерывная клубная музыка.Ладонь непроизвольно сжалась в кулак, а в горле пересохло. Внутри все сковало внезапным спазмом.11 лет назад.Сидя на бетонном блоке, я пялился вдаль, где не видно было ничего, кроме верхушек леса и садящегося солнца. Подняв одну ногу, держал на коленке записную книжку, пока в зубах была зажата ручка. Ничего не отвлекало от написания нового рассказа, сюжетом которого были мои же сны. Мне легко удавалось интерпретировать ночной кошмар в ужастик, который как мне казалось, был интересен. Во всяком случае, так мою писанину оценивал Миша.Глубоко вздохнув, вытащил ручку и зажав между пальцев, продолжил писать, хотя мысли были далеко не о прописанных героях.— Потёмкин, — послышалось сзади вперемешку с шорохом травы под ногами.Я невольно улыбнулся. Прозвище прилипло ко мне ещё с класса пятого. Катя была одной из самых красивых и популярных девчонок нашего класса, а потом и школы. И как правило, вокруг нее всегда были те, кто хотел ее внимания в полной мере, но этого удостаивался только я, как лучший друг с самого детства. Поэтому многие считали меня ее фаворитом. И когда неокрепшие умы узнали, что у одной из династии Романовых был такой же фаворит, то тут же провели параллель между мной и Кавериной. Я даже не стал возражать, меня это вполне устраивало. Но все же было одно отличие, которое мне хотелось бы исправить. Если граф был приближен к императрице романтическими чувствами, то я был вынужден прозябать в статусе друга вечность.— Так и знала, что ты здесь, — договорила Катя, поравнявшись со мной.— Зато ты должна быть не зде́сь, — справедливо заметил я, отложив блокнот в сторону. — Свидание приняло на себя статус "экспресс"?— Что-то типо того, — она чуть улыбнулась, присев рядом со мной. — Опять кошмары?Она взглянула на записи в книжке и перевела взгляд на меня. Я позволил себе улыбнуться, безмолвно дав положительный ответ. Девушка слегка вздохнула, положив голову мне на плечо.— Рассказывай, — тихо сказал, приобняв ее одной рукой за плечи.— Не́чего, — ладони крепко сжимали маленький черный клатч. И как только речь зашла о встрече с очередным парнем, Катя начала мучить застёжку миниатюрной сумки, то застегивая, то отстегивая её. — Он просто не пришел.Голос ее был тихим, ровным, но в нем слышно было расстройство и разочарование. Она пыталась скрыть эти чувства за шутками, но удавалось это плохо — я знал её вдоль и поперек.— Звонила? — спросил я, всё ещё глядя в сторону леса.— Не-а, — ответила Катя, задергав ногами, как маленькая.— Опять твои психологические штучки? Что-то вроде "не позвонила, по устрою так, что он это сделает первым?"— усмехнулся я и повел бровью.— М-м, — она прижалась ещё крепче. — Если все изначально пошло так, значит дальше будет никак.— Вот это мудрость, — сострил я, за что тут же получил локтем под ребра.Она была расстроена, но я свою радость скрыть не мог. Улыбаясь краем губ, поцеловал ее в висок, от чего она даже не дернулась, принимая это как должное.— Дашь почитать?Не дожидаясь ответа, она рукой дотянулась до записной книжки и не выбираясь из моих объятий, принялась читать. Отрывок был маленький, я только-только начал писать, но все же ее впечатлило. Воля указательным пальцем по тексту, она вжалась в плечо ещё сильнее. Теперь я чувствовал шеей ее холодный нос и теплое дыхание. От такого физического диссонанса, по телу непроизвольно побежали мурашки.— Ты пил те таблетки? — она заботливо интересуется и поднимается, в упор глядя на меня.— Да, но как видишь, это мало помогает, — я пожал плечами и заправил прядь ее выпрямленных волос за ухо.Сейчас я чувствовал себя как никогда спокойно, будто обмякая в теплых чувствах, бушующих внутри. Я смотрел на ее веснушки и наблюдал как ее губы дрогнули в лёгкой улыбке.— Прогуляемся? — спросила она и перехватила мою ладонь, крепко сжимая обеими своими руками.— Не могу отказать ее сиятельству, — ответил и тут же рассмеялся. Она так же не сдерживала себя и так же посмеялась, театрально выставив руку перед собой, чуть согнув кисть в ожидании, когда я ее поцелую. Впрочем, так я и сделал, чтобы не отходить от роли в этом сценарии.Наше времяВнутреннее напряжение нарастало и сердце по ощущением уже билось где-то в горле. Волна жара прошлась от макушки до пяток, сменяясь ознобом. Давление необъяснимо повысилось, глаза и переносица тут же заболели.В ушах шумело. Я даже не заметил, как разговоры стихли и в помещении царила полнейшая тишина, не считая музыки. Медленно повернувшись, я непроизвольно сжал челюсти.Передо мной в своем черном коктейльном платье стояла невысокая блондинка, растерянно глядя на меня. Я не успел встать, как носом тут же пошла кровь.