Глава 7

Солнце палило будто в аду, заставив меня зажмуриться и опустить голову вниз. Я ничего не видел, только слышал позади плеск воды и детский смех. Повернулся, и только разлепив глаза и подставив ладонь, словно козырек, разглядел у небольшой реки девчонку. Она стояла на мостике, пытаясь ручонкой дотянуться до дна, но тщетно.

— Андрей, помоги, — окликнула она меня, вытирая мокрые руки о ярко-голубое платье. Девочка не была мне знакома внешне, но ее голос я где-то слышал. Как бы не пытался вспомнить, все было напрасно. В голове был ворох вопросов, ответы на которые я попытался найти сразу же. Но сколько бы я не оглядывался по сторонам — никак не мог понять, где я, и что это за место; как бы внимательно не рассматривал девочку — не смог узнать или хотя бы отдаленно припомнить.

— Я не Андрей, — ласково ответил, присев на корточки, как только она подошла ко мне чуть ближе. А затем добавил, не дожидаясь вопроса: — Я Марк.

Девчонка лишь заулыбалась и отрицательно помотала головой, заставляя заплетенные косички болтаться в разные стороны.

— М-м, — замотала она головой, указательным пальцем ткнув мне в грудную клетку. — Ты Андрей. Я знаю.

С прищуром посмотрел на нее и после начал озираться по сторонам. Все же интуиция мне подсказывала, что девочка была здесь не одна. Но осмотрев окрестности еще раз, понял, что прятаться тут негде: это было небольшое поле, поделенное рекой на две части, которые соединял небольшой мостик; за моей спиной едва виднелась темная полоса — это были дома, выстроенные в один ряд, находились они так далеко от нас, что сливались воедино. Только сейчас я понял, что нахожусь в деревне.

— Помоги мне, — вновь произнесла она, дергая меня за руку.

Отказать я не мог — поднялся и пошел следом за ней, все еще оглядываясь назад. На всякий случай.

— С кем ты здесь? — тихо задал вопрос, поглядывая на девчонку. Та не ответила, лишь подвела меня к краю деревянного моста и показала пальцем в воду. И только спустя секунду добавила:

— С ним.

Переведя взгляд на воду, не увидел ничего, кроме песчаного дна, и собственного отражения.

— Там никого нет, — ласково протянул я, поймав себя на мысли, что с ней что-то не так. Присел на корточки, взяв обеими руками ее за локти.

— Он там, и ему нужна твоя помощь, — не прекращала она.

Вдруг, я поймал себя на мысли, что ее миловидное личико изменилось. Улыбка исчезла, а глаза словно потухли. И если в первые несколько минут она казалась мне солнцем, то сейчас она как будто бы исчезала, растворяясь в воздухе. Кожа стала бледнее, а тело становилось все холоднее.

— Он нуждается в тебе. Ты не до конца уберег его, — произнесла она, склонив голову вбок, последний раз указав пальцем на воду.

Она начала закрывать глаза и окончательно побледнела. Испугавшись, я начал трясти ее за плечи,, пару раз слегка ударил по щекам, пытаясь привести в сознание, но это не сработало. Хотел позвать на помощь, но это не увенчалось бы успехом — вокруг никого не было.

Краем глаза посмотрев в воду, заметил, что на дне заметны очертания тела. Незнакомка в моих руках становилась прозрачной, окончательно растворяясь в воздухе. Это заставило меня отскочить в сторону и нервно сглотнуть.

— Что за...

Дыхание сбилось. Я чувствовал, как бешено стучит сердце. Поговорка о сердце, ушедшем в пятки стало явным и понятным. Ухватившись за деревянную перекладину, служившую перилами, оступился и упал.

Чувство тревоги внутри мешалось с любопытством. В конце концов, второе победило. Я осторожно подполз к краю мостика, опираясь ладонями в его край. Внимательно всматривался в воду. И чем дольше я это делал, тем четче вырисовывался силуэт.

Синяя джинсовка, красные кеды — все это было мне знакомо. Судя по короткой стрижке и телосложению, там был парень. Только через долю секунды я узнал в лежащем на дне трупе собственного друга.

Желудок предательски начало сводить, в горле встал ком, проглотить который казалось невозможным. Руки дрожали, а глаза застилали подступающие слезы. Я не успел встать на ноги, как позади снова послышался детский голос:

— Помоги ему.

Резкий поворот и неосторожный шаг, и я полетел в воду.

Подскочив на кровати и судорожно задышав, схватился рукой за горло. Конец сна сопровождался ощущением острой нехватки воздуха, словно меня душили под водой. Но проведя несколько раз ладонью по шее, убедился, что все в порядке.

— Все в порядке?

В дверном проеме возник Терентьев. Перекинув полотенце через плечо, он стоял и наблюдал за мной, вскинув брови вверх.

— Да, — кивнул и сглотнул, ощущая сухость во рту, от чего голос стал более хриплым. — Просто кошмар приснился.

Скептически посмотрев на меня, Юра ушел. Не стал задавать лишних вопросов — знал, что не отвечу. Тем более утром. Как ни странно, но при моем огромном желании разговаривать и общаться, я не мог делать этого по утрам. Мне всегда казалось, что это именно тот момент, когда организму нужно очнуться, а мозгу осознать, в какой реальности он находится. Терентьев мою точку зрения разделял. Уже. Поначалу не мог привыкнуть к подобным закидонам.

Откинув покрывало в сторону, присел на краю кровати. Обхватил лицо теплыми ладонями и прокрутил фрагменты сна. Я что-то сделал не так, где-то прокололся, подвергая друга опасности — так я трактовал то, что увидел несколько минут назад. Но не мог понять, в чем именно опасность.

Тряхнув головой, встал и шаркая босыми ногами по паркету, зашел в кухню. Пахло свежесваренным кофе, а на столе стояла овсяная каша.

— Я что, проснулся в отеле, где ол инклюзив? — усмехнулся, нарочито по-русски проговорив английскую фразу.

— Типо того, — ответил Юра, домывая за собой кастрюлю. — Я не понимаю, как ты вообще живешь. В холодильнике нихрена нет, из еды один кофе и овсянка.

Он причитал и супился, напоминая мне мою домработницу, которая говорила то же самое. Практически слово в слово. Это рассмешило меня. Улыбаясь, я присел за стол даже не умываясь — рваться к воде сейчас хотелось меньше всего. Потер сонные, слегка опухшие глаза ладонями, чтобы хоть как-то отойти от сна, и взглянул на накрытый стол.

— Можешь дать мне сегодня выходной? — друг посмотрел на меня понуро, перебирая в руках полотенце.

Он все еще переживал. Только сейчас я обратил внимание на его синяки под глазами — видно, совсем не спал.

— При условии, что ты поедешь домой и поспишь, — ответил я, взяв в руки чашку кофе.

— Понятно, — сухо парировал он, небрежно кинув тряпку на спинку стула. Сам присел напротив меня, задергав скулами.

— Юр, ты сейчас мало чем можешь помочь, — начал я, сделав глоток бодрящего напитка. — Ему нужен покой и лекарства, и я думаю, что врачи справятся с этим.

Я старался говорить спокойно, прекрасно зная взрывной характер Терентьева, но на удивление, тот лишь молча закивал, не поднимая взгляда на меня.

— Вариться одному в этом — не лучший выход. Лучше быть где-то и с кем-то, кто может поддержать или отвлечь.

— Может, ты прав.

Юра натянул улыбку и подперев щеку ладонью, начал пить кофе, рассматривая чашку.

Так или иначе, мне удалось убедить его в том, что нет лучшего лекарство от переживаний, как работа. Да, по пути мы все же заехали в больницу навестить Терентьева-старшего. Тот был без сознания. Состояние оставляло желать лучшего, и это меня нервировало.

Я остался ждать друга в машине, вновь чувствуя как в висках начинает стучать. Рука уже рефлекторно потянулась к бардачку. Пара таблеток обезболивающего и боль ненадолго отступила. Но я знал, что она вернется снова. Так происходило всегда перед тем, как мне нужно было кого-то наказать.

— Они говорят, что он в коме, — тихо произнес Юра, прислонившись лбом к стеклу.

Я следил за дорогой, но краем глаза смотрел на то, как взрослый парень скулит словно раненный пес. И по кому? По тирану, который испоганил ему всю жизнь. Наличие этого сострадания меня злило, и я изо всех сил старался не показать своего недовольства.

— Как думаешь, есть какие-то шансы?

Он взглянул на меня, широко распахнув глаза, в которых до сих пор теплилась надежда на лучшее. Или хотя бы на ответ, который он так хотел услышать.

— Я не знаю, но, — чувствуя, что я уже готов сорваться, сделал глубокий вдох, обеими руками вцепившись в руль. Но все же продолжил:

— Но тебе пора принять и понять тот факт, что все не происходит просто так. Кто-то рождается, а кто-то умирает. Так устроен мир.

Такой ответ его не устроил. Он отвернулся, продолжив пялиться в окно и скрестил на груди руки. Словно маленький ребенок.

Я лишь цокнул и покачал головой. Говорить еще что-то не было смысла.

Доехали мы быстро и оставшуюся дорогу не проронили ни слова. Как только я припарковался, Терентьев поспешил покинуть мерседес, хорошенько хлопнув дверью. Догонять его не стал, я понимал, что ему нужно время побыть наедине с собой. И лучше он будет где-то под боком, чем один дома в объятьях виски или водки.

Выйдя из машины, слегка потянулся, подставляя часть лица солнечному свету. Сощурившись, я вновь снова вспомнил сон.

Голос девчонки до сих пор звучал в голове, будто заевшая пластинка, сменить которую не было возможности. Тряхнув головой, не спеша побрел ко входу в издательство. Только подойдя к двери, в ее отражении заметил позади серую машину. У "Син" был припаркован седан, на боку которого виднелась синяя полоса с надписью "полиция".

— Снова гости, — произнес себе под нос, крепко сжимая в ладони ключи от своей машины, отчего на руке остался четкий отпечаток.

Распахнув дверь и дойдя до холла, осторожно огляделся по сторонам. Саша была на своем месте. Девушка стояла спиной к своему рабочему месту и держала около уха телефон.

— Да ну ответь же ты! — вслух выругалась она, а затем повернулась.

Увидев меня, она сначала облегченно вздохнула, а после нахмурилась, бросив телефон на стол.

— Доброе утро, — начал я, просовывая руки в карманы джинс. — Что происходит?

— Обыск, — тихо выпалила Саша, постоянно пялясь на дверь моего кабинета. — Я пыталась дозвониться до тебя.

Нахмурившись, принялся искать по карманам телефон, вспомнив, что я оставил его дома. Даже не вспомнил о нем, черт.

Скинув со своих плеч куртку, взял ее в руки и уверенной походкой направился в кабинет. Распахнув дверь, взглянул на молодого человека, который рылся в документах. Все папки из моего стеллажа оказались на полу. Видимо их он уже успел пересмотреть.

— Может быть, помочь? — спокойно произнес я, вальяжно бросив куртку на стол.

Незнакомец встрепенулся, резко повернувшись лицом ко мне. Сейчас он был одет куда скромнее, чем в нашу первую встречу, от того я его не сразу признал.

— А, знакомые все лица, — ехидно бросил я, выпрямив спину. — Позвольте узнать, на каком основании вы копаетесь в моих вещах?

— О, Марк Дмитриевич, вы как нельзя кстати, — парировал Синицын, демонстративно скину очередную папку на пол. — Прокуратура дала добро, а именно постановление об обыске.

— Основание?

Сохраняя внешнее спокойствие, протянул руку вперед, явно давая понять жестом, что хочу видеть документ. Но внутри чувствовал, как противно заболел желудок, а сердце в очередной раз забилось, как бешеное.

Парень не долго мешкался: сунул руку во внутренний карман кожанки и выудил оттуда файл с документом.

Пробежавшись по документу от начала и до конца, сглотнул ком, пытаясь не обращать внимания на подступающую от волнения тошноту. Подпись, дата, печать — все, как полагается. Но все же что-то не сходилось.

— Имеются причины полагать вашу причастность к пропаже Алисы Кирсановой. Соседи видели вас вечером у ее дома, — нагло бросил лейтенант, презрительно глядя на меня.

— Я подвозил ее до дома. Кажется, об этом неоднократно говорил. Некоторые ваши товарищи это даже запротоколировали, — не уступал я, чувствуя, как файл прилипает к вспотевшей ладони.

— Они видели вас, когда вы снова вернулись к ее дому. Спустя полтора часа после того, как привезли ее домой.

Синицын сверкнул глазами. Его насмешливый тон в стиле плохого полицейского раздражал меня все больше и больше, но нужно было держать себя в руках. Взглянув на бумагу еще раз, внимательно присмотрелся к печати. Отделение прокуратуры никак не совпадало с тем, которое вело дело Кирсановой. Я смог запомнить это после третьего визита органов в издательство и теперь точно почувствовал что-то неладное.

— Что вы на это скажите? — не унимался Синицын.

— Вы знали, что за подделку документов есть статья?

Лицо лейтенанта тут же вытянулось, и он даже отступил на полшага назад, но вовремя взял себя в руки. Приосанившись, Синицын оскалился и исподлобья посмотрел на меня.

— Поосторожнее с выражениями.

— Пожалуй, вам следовало быть осторожнее, лейтенант. Или кто вы там, — тихо произнес я, закрывая дверь на внутреннюю защелку.

— Для выписки ордера на обыск должны быть более веские доказательства и улики, — уверенно начал я, ощущая, что неприятное чувство тяжести в желудке отступает. — При осмотре нужны понятые, и это обязательное условие. И в-третьих, уважаемый Синицын.

Я ненадолго замолчал и медленно поднес ордер к носу молодого человека. Указательным пальцем ткнул на печать, глядя на то, как гнев парня сменяется испугом. Выдержав паузу, я добавил:

— Номер на печати совсем не совпадает. Так что это у меня есть вопросы к вам. И решать я их буду в присутствии полиции. Настоящей полиции.

Паренек оказался не так прост. С первого взгляда мне показалось, что он больно молод даже для помощника, и интуиция и внутреннее я меня не подвели.

Спектакль был разыгран слишком уж хорошо, если бы не такие мелочи. Синицына, который оказался Смольным, как позже выяснилось, забрали под ручки и утащили в отделение, как только увидели липовые документы.

— И я все-таки не понимаю, что это было, — задумчиво произнесла Сашка, сидя напротив меня.

Девушка сомкнула губы и смотрела в одну точку, задумавшись о чем-то своем.

— Провокация, — тихо ответил я, закатав рукава серой кофты. — Наглая провокация и желание разобраться в происходящем.

Помощница подняла голову и вопросительно взглянула на меня, требуя пояснений.

— Ну, — начал я, сделав глубокий вдох, опираясь локтями на край стола. — Человек считает, что я виновен в смерти Кирсановой, поэтому придумал весь этот маскарад в надежде уличить меня в преступлении и засадить за решетку. То же мне, Холмс недоделанный.

Буркнул я, покачав головой. Стоило мне посмотреть на помощницу, как заметил, как она изменилась в лице. Губы чуть задрожали, а глаза чуть прикрылись из-за сдвинутых бровей.

— Почему ты так сказал? — едва слышно спросила девушка, уставившись на меня.

— Как?

И я действительно не понимал до последнего, что я мог сказать. Но как только меня осенило, обеими руками взялся за голову, крепко сжимая волосы.

— Просто я так устал от этих нашествий, от этих допросов. каждый норовит меня убедить в том, что ее больше нет в живых, и я уже на подсознательном уровне так начал считать, — оправдывался я, продолжая нагло и бессовестно давить на жалость.

И это сработало. Саша встала и обойдя стол, встала за моей спиной, начав массировать плечи.

— Прости, я не представляю, как ты устал, — тихо прошептала она, продолжая осторожными движениями поднимаясь к шее.

Я только прикрыл глаза и чуть улыбнулся. По телу уже пробежали мурашки и поддался чуть назад, ближе к ее рукам, тихо прошептав, чтобы она не останавливалась.

Но девушка не послушалась. Запустив руки под кофту, она оставила ладони на моей грудной клетке и склонилась над ухом.

Теплое дыхание обжигало, а по телу в который раз прошлась приятная дрожь. Ногтями царапнув по груди, она подняла руки выше и теперь проводила ногтем по шее.

— Мне тебя не хватает, — прошептала она, слегка прикусывая мочку уха. — То, что я тогда сказала тебе про отношения...

Она замолчала, но лишь для того чтобы провести языком по моей шее и оставить небольшой засос.

— Забудь. Я не готова променять тебя.

Дыхание ее участилось, впрочем, как и мое. Я не был сторонником секса на рабочем месте, но видимо до тех пор, пока кто-то умело это не предложил.

Довольно улыбаясь, откинулся на спинку кресла, чуть задрав голову.

— Ты же понимаешь, что это не самое лучшее место?

В ответ она слегка улыбнулась и провела коготками по моим волосам, заставив меня тихо прорычать и прикрыть глаза.

— У тебя стресс, — продолжала она шепотом, вновь запустив под мою кофту свою теплую ладонь. — Я знаю, как это вредно для твоего организма.

— Нам не мешало бы прибраться, — открыв глаза, хрипло произнес я.

Сашка смотрела мне прямо в глаза и усмехалась, качая головой.

— Так давай сделаем это сейчас, чтобы потом не пришлось убираться второй раз.

Еще раз царапнув меня, она убрала руку и крутанула кресло, развернув меня к себе лицом. Не долго думая и не давай возможность сделать это мне, присела на колени. В этот момент я пожалел, что в этом чертовом компьютерном кресле имелись подлокотники.

— У нас открыта дверь, — тихо сказал я, крепко обняв девушку одной рукой за талию.

— Ты же любишь рисковать, — парировала она и склонилась чуть ближе, касаясь моих губ.

Не знаю, что на нее нашло, но сейчас она вела себя так словно воздерживалась год. Поза была неудобной, поэтому оторвавшись от жадного поцелуя, взял девчонку на руки и усадил на край стола.

Заведя руку за ее спину, собрал распущенные волосы в кулак и оттянул назад, открыв доступ к шее. Ее кожа тут же покрылась мурашками, как только я прикоснулся к ней влажными и теплыми губами.

Расстегнутые верхние пуговицы блузки позволяли мне заглянуть вниз и рассмотреть, в каком белье девушка пришла на работу. Бледно-розовое и кружевное — все, как я люблю. Заметив мою довольную улыбку, Сашка начала медленно расстегивать рубашку. Я не выдержал. Она делала это мучительно долго, нарочно доводя меня до кипения, за что поплатилась. Одно резкое движение и блузка оказалась разорвана, а пуговицы рассыпались по полу.

— Если сделаешь так же с моим бельем, то мы затопим соседей, — недвусмысленно произнесла девушка, крепче обнимая меня ногами.

Очередной жадный поцелуй, доводящий до закипания крови. В тот момент мне казалось, что по венам растекается лава, заставляя гореть всего меня изнутри. Сашка уже стянула с меня кофту, небрежно швырнув ее куда-то на пол, и как можно сильнее впилась ногтями в спину.

В ответ она услышала довольное рычание. Я последовал ее примеру и так же отправил ее вещи на пол. Как итог: юбка оказалась где-то на подоконнике, блузка на полу, а лифчик красиво расположился на диване.

Все мои принципы касательно отношений на работе, окончательно и бесповоротно канули в бездну, как только Сашка запустила руку в мои боксеры. Голова отключилась моментально, соответственно жалеть о чем-либо не было возможности.

Она пыталась заглушить свой стон посредством поцелуя, как только я вошел. Это звучало еще слаще обычного. Приглушенный стон, который практически выдыхают в губы. Девушка с силой цеплялась когтями за плечи, а второй рукой сжимала мои волосы, доводя до полнейшего сумасшествия.

Редкая тишина, вперемешку с тихим стоном и тяжелым дыханием, перебивалась скрипом стола и тихими просьбами:

— Не останавливайся.

Она явно не хотела отпускать меня, с каждым толчком прижимая к себе все ближе и ближе. Воздуха не хватало обоим. Мы практически задыхались, но не останавливались до тех пор, пока не достигли пика. Она сделала это первая, содрогаясь в моих руках, прислонившись лбом к моему плечу.

— Вот поэтому, я не не променяю тебя, — жадно хватая воздух, произнесла она, поцеловав меня в щеку.

Я не хотел отвечать и портить ей настроение. Лишь усмехнувшись и вытираясь салфетками, припасенными в ящике стола, взглянул на девушку. Та нарочно продефилировала передо мной полностью голой, собирая свою одежду. Пока она наклонялась, я улыбался, осознавая, что с ней вполне можно умереть от обезвоживания.

— Как здорово, — прошептала девушка, хватая пару салфеток из пачки. — Вместо душа влажные салфетки.

— А что ты хотела? — усмехнулся я, натягивая джинсы и застегивая ремень. — Многие слишком сильно романтизируют секс на рабочем месте.

Она кивнула головой в знак согласия и уставилась на меня.

— Может, отвернешься?

Я не стал даже спорить и шутить на этот счет, предоставляя возможность Сашке "отмыться". Но вслух все же посмеялся, за что получил толчок в плечо.

Наконец, когда оба были одеты, а туман, заволакивавший сознание, постепенно улетучился, в голове скользнула мысль о друге.

В груди неприятно закололо — так давало о себе знать только одно чувство. Чувство стыда и беспокойства. Я напрочь забыл о нем за последние часа два со всей этой суматохой. Глубоко вздохнув и пригладив растрепанные волосы, обратился к Саше:

— Дай телефон, пожалуйста.

Та, оглядевшись по сторонам, не обнаружила его в кабинете и открыв дверь кабинета, замерла на месте, поджав губы.

Щеки ее покраснели, а сама она опустила голову вниз, заправив прядь распущенных волос за ухо.

— Ты чего? — сдвинув брови, спросил я, поправив капюшон кофты.

Но Саша молчала. Лишь отступила на один шаг и прижалась спиной к стене, пропуская в кабинет того, кто стоял под дверью.