Ребекка

Я - полностью уничтожена. Неизвестная была в моих руках, а я не смогла её удержать. С каждым мгновением меня одолевала всё большая злость. Это съедающее чувство становилось необъятнее. Тело сжималось, что вскоре стало больно дышать. Пытаясь выплеснуть агрессию из себя, я ударила рукой землю. Один раз, а затем ещё раз и ещё. Кто-то пытался меня остановить и поднять.

- Мелисса, тише...Мэл, это я! - шептал голос, пока его ладони пробовали найти моё лицо.

- Адам, это ты? - выдавила я из себя.

- Да. Мелисса, всё в порядке, слышишь? Мы найдём её, я обещаю. - Он смотрел прямо в глаза полными волнения. Хотелось верить, что это правда.

- Я не помню, как она выглядит. Я, черт подери, не помню! - Сознание возвращалось ко мне, и это была первая мысль, посетившая меня. С помощью Адама, я поднялась. Вся одежда была испачкана, макияж размазан, а лицо опухшее от слёз. Видок, конечно, не из лучших.

- Слушай, должен подметить, что ты сегодня особенно красива, - попытался пошутить Адам, наблюдая мои старания очистить сырую землю с джинсов.

- А ты очень смешной! - съязвила я в ответ, оглядываясь вокруг, - где все?

- Возле Грейс. Она похоже до сих пор в шоке, но в полном порядке. А ты не беспокойся: никто не видел погони, которую ты здесь устроила, кроме меня и одной старой леди с собакой, - заверил меня друг.

- Похоже вам теперь придется меня убить, - послышался голос Томаса, который вдруг показался из-за дерева. Моё лицо мгновенно залилось краской, а язык отказался сотрудничать. Неужели он видел эту нелепую ситуацию? К счастью Адам опомнился первый и, прежде чем я успела ляпнуть какую-ту глупость, пришел на помощь.

- Умеешь ли ты хранить секреты, друг мой? - загадочным тоном произнёс парень.

- Обещаю хранить молчание, - подыграл Томас и посмотрел на меня улыбаясь. Мне и без того было неловко, а его пронзительный взгляд, хоть и лишен осуждения, полностью озадачивал. Опустив глаза, я делала вид, что стряхиваю грязь из одежды.

- Мелисса и та девчёнка когда-то очень сильно не поладили и не помирились до сих пор. Не знаю, что произошло в этот раз, но по всей видимости она очень взбесила нашу Мэл.

- Пусть держится подальше от меня и моих друзей, - пробормотала я неразборчиво. Слова Адама позволили мне с облегчением выдохнуть. Осталось надеяться, что Томаса не оттолкнула дикость и необдуманность моих действий.

- Все мы знаем людей, которые нам не нравятся и которым бы с радостью дали в лицо. Надеюсь, ты ей хорошо влепила? - спросил Том, тем самым вызывая смех Адама.

- В этом можешь не сомневаться, - ответила я с сияющей улыбкой.

***

По возвращению домой, мне хотелось только порядком умыться и легти в кровать. Пока я снимала свои ботинки, выглядевшие как после прогулки в болоте, мама незаметно подкралась и наблюдала.

- Вижу, что вечеринка удалась, - сказала она, перепугав меня до смерти. Всем своим видом она показывала, что моя персона вызывает у неё отвращение.

- Я поскользнулась, когда мы гуляли сегодня в парке.

- На банановой кожуре пожалуй?

- Не поверишь как много их там разбросанно, - отрезала я, и пошла к себе в комнату оставляя пятна на свеже выполированом паркете.

Мягкая и свежая постель - несомненно лучшее, что случилось со мной за последние дни. Как бы мне не хотелось просто закрыть глаза и отдаться сну, нужно было убедиться, что Грейс в безопасности и каким-то чудом переосмыслить историю с Неизвестным и его помощницей. Ощущение, что мы так близко давало надежду и силы идти дальше. Неизвестный больше не был таким неизвестным. Его история была сложена в пазл, но его имя всё оставалось загадкой. Не начнет ли мой враг вести более жесткую игру, видя козыри в моих руках?

Как я не старалась выбросить следующую мысль из головы, она возвращалась: Неизвестный уже положил начало. Намеривался ли он действительно сегодня навредить Грейс или хотел просто запугать? Стоит ли мне предупредить остальных ребят? Рассказать им о парне, которого мы с Грейс когда-то обидели?

Звук входящего оповещения вытащил меня из рассуждений, которые потихоньку рисковали превратиться в депрессию.

"Ты там как? У меня есть хорошие новости. Надеюсь это хоть немного поднимет тебе настроение. Мой рисунок будет представлен на выставке :)"

Как у Томаса получалось это делать? Почему даже сообщения от него заставляли меня улыбаться?

***

  Мы остановились возле типичного для Бентонвилля дома на одной центральных улиц. Вывеска над входной дверью гласила "Галерея Мартинс и сыновья". Несмотря на то, что я провела в этом городе всю свою жизнь, а ни Мартинс, а ни его галерея мне были незнакомы. Томас придержал мне дверь и мы оказались в небольшом помещении с теплым светом и минималистичным интерьером. Это был день вернисажа, но невзирая на это посетителей было немного. В основном здесь находились старшие люди, вальяжно расхаживая от картины к картине с бокалом вина в руке. Атмосфера была особенной и завлекающей, однако я чувствовала себя не в своей тарелке. Глаза Томаса блестели тем самым блеском успеха. Это не могло не радовать.

Перед нами была, наверное, уже пятая картина, когда Томас наконец-то застенчиво отозвался:

- Мой портрет.

С неподдельным интересом я подошла ближе, чтобы рассмотреть по лучше. Несомненно мне уже приходилось видеть эту девушку раньше. В голове всплыл тот самый блокнот Тома. Это она! Табличка рядом гласила: "Ребекка"/уголь/Томас Коул".

- Кто это?

- Это моя сестра, Бекка.

- Очень красивый портрет. У тебя действительно есть талант. - Почему-то взгляд притягивал и пугал одновременно. Было в нем нечто, чего никак не описать. - Ты не говорил, что у тебя есть сестра.

- Да, это очень личное. Возможно поэтому я такой меланхоличный и холодный, - грустно улыбнулся парень.

- Если не хочешь, можешь не говорить, - прошептала я, дотрагиваясь его руки.

- Нет, думаю ты должна знать. Бека - важная часть моей жизни, - он замешкался и прежде, чем сказать сделал глубокий вдох, - у Ребекки шизофрения. Она находится в психиатрической больнице под постоянным наблюдением с пятнадцати лет. Сейчас ей уже двадцать четыре. Я очень часто к ней езжу, так как она там совсем одна. Отец, узнавши о её болезни, посчитал за должное не связывать себя этим "бременем". Именно поэтому родители расстались. Ужасное время. Практически каждый месяц мы бывали в суде. Не самое приятное детство, - подытожил Томас.

В  этот момент ко мне пришло осознание настолько его душа глубока. На каждую грусть и закрытость имеется причина. Это была его. Как можно ожидать улыбчивости и любви к жизни от человека не имевшего детства?

- Мне так жаль, что ты должен был пройти через такое. Ни один ребенок на это не заслуживает, - грустно сказала я, крепче сжимая его руку.

- Не каждый родитель ставит ребенка выше всего. Они как-никак тоже люди. С возрастом мне в большей или меньшей степени удалось понять отца. Но простить - не смогу никогда.

- Я буду ехать к ней завтра, - сказал Том после небольшой паузы, - хочешь, можешь поехать вместе со мной. Я пойму, если ты откажешься.

- Почему ты так думаешь?  Я бы с радостью с ней познакомилась.

- Правда? – спросил он подняв голову.

- Да.

***

С правой стороны пронеслась табличка "Добро пожаловать в Грейвет". Именно в этом городке, в двадцати минутах езды, находилась больница, где жила сестра Тома. Показались первые дома - серые и унылые. Большинство из них казалось пустыми и необитаемыми. Витрины магазинов совсем не светились. На улицах совсем не было видно людей, только желтые листья шевелились от ветра.

- Ну и дыра! Почему город такой опустевший? - спросила я, высовываясь в лобовое стекло, чтобы получше всё разглядеть.

- Он и есть пустой. Здесь живет наверное всего лишь около пятисот человек, в основном работники больницы. Других предприятий здесь совсем нет, вот все и уехали. Можешь здесь припарковаться. Больница за углом, а паркинг у них платный.

- Они наверное шутят, - пробормотала я недовольным голосом, съезжая к тротуару.

Первое, что я почувствовала выбравшись наружу - холодный пронизывающий ветер. Я сильнее закуталась в пальто и уткнулась в шарф.

- Пойдем, нам сюда.

Этот город вселял какую-то необъятную грусть. Просто идеальное место для больницы такого типа. Единственный человек, который нам повстречался, был дворник. Он подметал листья на той несчастной платной парковке. Это был какой-то старичок. Когда мы проходили мимо, он смотрел на нас каким-то жутким и пронзительным взглядом. Мне стало не по себе. Я уже начала жалеть, что согласилась сюда приехать.

Больница представляла собой большое старое трехэтажное здание из коричневого кирпича. Половина дома заросла плющом, который сейчас переливался красками от желтого к красному. Окна были темными, и на нескольких виднелись решетки. Минуя огромный платан и расположенные под ним ухоженные клумбы, мы приблизились ко входу.

Внутри было тихо и спокойно. Везде стояла деревянная мебель родом из девятнадцатого века. Казалось, что время здесь застыло. Несмотря на древнюю атмосферу, здесь было как-то даже уютно. Воздух был пропитан приятным запахом эфирных масел. Мы пошли к столу регистрации за которым стояла молодая медсестра в очках и белом халате. При виде Томаса девушка заулыбалась, стеснительно пряча глаза.

- Добрый день, мистер Коул! Вижу, что Вы сегодня не одни, - звук её голоса показался мне противен - слишком высокий и смазливый.

- Привет, Минди! Как видишь, - дружелюбно поздоровался Том. Неоправданное чувство ревности закралось внутри. Почему эта Минди не может перестать улыбаться!Она записала нас в какой-то журнал и попросила подписаться. К счастью на этом наш разговор закончился, и Томас повел меня к Беке.

Пока мы поднимались на последний этаж, я разглядывала причудливые узоры на обоях. Похоже здесь никогда не делали ремонт, но к удивлению всё очень хорошо сохранилось. Парень остановившись у одной из двери, постучал. Это была довольно маленькая, но весьма светлая, даже в такой пасмурный день, комната. Снаружи окна казались небольшими, но внутри они занимали целую стену. Подле него стояло кресло-качалка, где подогнув ноги под себя сидела Бека. Она разбила все мои представления о душевно больных людях. Вместо смирительной рубашки, на ней был вязанный свитер цвета океана и обычные черные джинсы. Девушка была увлечена чтением книги и похоже не услышала, что к ней вошли.

- Ребекка, - тихо сказал Томас. Но этого было достаточно, чтобы девушка резко подняла голову. По началу она расплылась в мягкой улыбке, увидев брата, но затем её взгляд медленно направился на меня. Внезапно глаза Беки забегали по сторонам и она быстро отвернулась к окну. Томас шепнул мне на ухо, что всё в порядке.

- Кто это? - спросила Ребекка испуганным голосом.

- Это друг, - он подошел ближе, приглашая меня за собой. Девушка высунулась из-за спинки кресла с подозрением на лице. Увидев, что мы приближаемся, она тут же спряталась обратно, - эй, ну ты чего! Я же вижу, что ты хочешь познакомиться. Мелисса, тоже хочет тебя узнать, правда ведь?

- Да, конечно! - я пыталась звучать как можно натуральнее, но мне казалось, что мой голос разразился в этом царстве спокойствия будто гром.

- Мелисса? - удивленно спросила Бека и уже с интересом показалась вновь.

- Да, моя девушка. Я тебе рассказывал о ней.

- Не помню. Ты такая красивая! - воскликнула Ребекка и практически одним прыжком оказалась возле меня, - хочешь посидеть в моем кресле? Оно очень удобное!

- Почему бы и нет? - заговорила я, присаживаясь в немного потрепанное временем кресло, после того как Томас одобрительно кивнул. Оно действительно было чертовски удобноее, но расслабится в нем совершенно не получалось. Я была так ужасно взволнована происходящим, что совсем забыла похвалить его. О чем сестра Томаса сразу напомнила:

- И как?

- Очень удобное, - пробормотала я, и чтобы наглядно продемонстрировать, как мне на самом деле удобно, я оперлась на спинку и положила руки на подлокотники. Пальцы почувствовали не совсем ровное дерево. Оказалась, что там была выцарапана надпись. Я присмотрелась и увидела буквы" Джемо". Только один человек любил себя так называть - Джесс Монтег.