Глава 12. Она сама вправе решать, как ей жить... и как ей уходить.

Ох, как же они ошибались, утверждая, что всё будет хорошо. Утро пришло для них словно наказание.

Первый луч просочился сквозь жалюзи, словно тихий нарушитель, расползаясь по комнате. Слабый аромат алкоголя и духов всё ещё витал в воздухе, переплетённый с чем-то сладким, вероятно, пролитым шампанским.

Эйдан стоял в дверном проеме, одной рукой опираясь на косяк, а другой держа руку Сары. Его лицо выражало чистейшее веселье.

— Эйдан, — прошептала Сара, моргая и глядя на него снизу вверх. — Они мертвы?

— Разве что морально, — усмехнулся он.

— А почему они спят друг на друге?

— Потому что твои тёти вчера слишком весело проводили время.

Картина перед ними выглядела как настоящее поле боя: Кейтлин лежала поперёк кровати, закинув ногу на спину Есении, словно объявив её своей живой подушкой. Сама Есения свисала наполовину с матраса, её рука безвольно свисала вниз, а волосы каскадом спадали к полу. Обе были всё ещё в платьях после гала, с размазанной тушью по всему лицу.

Сара хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Можно я их разбужу? Можно я на них прыгну?

Эйдан сделал вид, что задумался, потом наклонился и прошептал:

— Прыгнуть? Солнышко, я бы никогда не стал поощрять такое хаотичное поведение. — Затем понизил голос до заговорщицкого шёпота: — Но если ты вдруг случайно споткнёшься и упадёшь на них... то я ничего не видел. Тем более, нежные методы с этими двумя всё равно не сработают.

Улыбка Сары стала хитрой. Она вырвалась из его руки и с восторженным визгом, словно маленький снаряд, плюхнулась на кровать.

— Просыпайтесь! Просыпайтесь! Утро!

Кровать затряслась, и обе женщины застонали в унисон.

Есения пошевелилась первой, с трудом приоткрывая один глаз, будто тот весил тонну. Голова раскалывалась, а в горле было такое ощущение, будто по нему прошлись наждачной бумагой.

— Который час? — прохрипела она голосом, едва похожим на человеческий.

— Время пончиков! — Сара наклонилась так близко, что их носы почти соприкоснулись.

Есения застонала и уткнулась лицом глубже в подушку.

— Передай пончикам, что я недоступна.

Поняв, что её жертвы не собираются двигаться, Сара начала подпрыгивать, напевая:

— Подъём, подъём, просыпайтесь!

Кейтлин зашевелилась, моргая сквозь спутанные волосы. Она прищурилась на племянницу, потом на Есению, встретив её страдальческий взгляд.

— Как ты вообще жива? — прохрипела она. — У меня голова сейчас взорвётся.

— Ну, знаешь, никто тебя не заставлял мешать виски с вином, а потом запивать всё это твоей фиолетовой штуковиной, — пробормотала Есения, не отрывая лица от подушки.

Кейтлин драматично застонала и натянула одеяло на лицо.

— Фу, не произноси имена этих адских микстур при мне. От одной мысли хочется написать завещание.

— Понимаю. Я тоже чувствую себя дерьмово.

Сара ахнула.

— Тётя Кейтлин! Тётя Есения сказала плохое слово!

— Кейтлин. Скажи своей племяннице, что жизнь – это череда плохих слов и сомнительных решений.

— Это мрачно, — серьёзно сказала Сара, потянув Кейтлин за руку.

— Жизнь и есть мрак, кексик, — ответила Кейтлин из-под одеяла. — А теперь позволь своим тётям спокойно разлагаться.

Глубокий, заразительный и неоправданно веселый смех Эйдана наполнил комнату.Есения на мгновение замерла, уткнувшись головой в подушку, прежде чем осмелилась повернуться на звук.

Её затуманенный взгляд наконец сфокусировался на Эйдане, прислонившемся к стене, с руками, скрещёнными на груди, и с кривой ухмылкой на лице.

— Доброе утро, пьяницы.

Её желудок скрутило от чего-то, что нельзя было назвать тошнотой.

— О, Боже, — простонала она, прикрывая лицо рукой. — Где... мы?

— У меня, — спокойно ответил Эйдан, усаживаясь в кресло. — Вы были слишком пьяны, чтобы добраться домой, а мой лофт был ближе к гала. Не благодарите.

Есения оглядела незнакомую комнату.

— Ах да, Кейтлин! — добавил Эйдан. — Ты у меня в большом долгу! Я спас тебя от очередной серенады твоим бывшим.

— Серенады кому? — Кейтлин застыла, её  глаза округлились. — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

— Жаль, но это чистая правда, — ответил Эйдан с притворным сочувствием. — Ты пела Creep. Дважды.

Кейтлин издала сдавленный стон.

— Господи... Это же даже не песня о любви.

— Вот именно, — усмехнулся Эйдан, скрестив руки на груди.

— Убей меня прямо сейчас, — Кейтлин застонала в подушку, начиная вспоминать весь хаос того выступления.

Прошлая ночь.

Джаз-бэнд гала-вечера уже давно свернула аппаратуру, уступив место телефону с плейлистом и чистому хаосу.

Кейтлин стояла на сцене, вцепившись в микрофон с убеждённостью женщины, только что открывшей для себя смысл жизни. Её голос был громким, писклявым и абсолютно бесстрашным, когда она прокричала:

— I'm a creep! I'm a weirdo! What the hell am I doing here?

Есения стояла под сценой, сложив руки рупором, и кричала так, словно была на рок-концерте.

— Это моя девчонка! Вот так! Давай, Кейт! Покажи им!

Эйдан валился со смеху у бара, держась за живот.

— Она убивает песню, — прохрипел он сквозь смех. — В прямом смысле. Кто-нибудь вызовите полицию!

Ливай опирался на него, вытирая слёзы.

— Я не могу дышать! Смотри, она тычет в людей! Она только что назвала обоих бывших "особенными"!

— Есения! — закричала Кейтлин посреди куплета, запинаясь. — Иди сюда! Спой со мной!

— Ни за что! — смеясь, откликнулась та.

Кейтлин театрально надула губы.

— Ну и ладно! Спою обе партии сама!

И спела. Отвратительно спела.

Ливай сполз на пол, держась за живот, а Эйдан чуть ли не упал на стул рядом. Есения плакала от смеха, её щёки горели, глаза щипало, и голос сорвался от криков. На короткое, глупое, безупречное мгновение её мир стал простым, без всех болезненных воспоминаний.

Настоящий момент.

— Есения, — Эйдан улыбнулся. — А ты была на подтанцовке. На протяжении всего концерта.

Она распахнула глаза.

— Врёшь.

— Неа. Ливай пытался снять это на видео, но от смеха выронил телефон.

— Господи, — простонала она, закрыв лицо подушкой. — Всё, я больше никогда не покажусь на людях.

— Расслабься. Ты была легендой, — рассмеялся Эйдан. — А вот Кейтлин должна написать Radiohead письмо с извинениями.

Из-под одеяла раздалось невнятное бормотание Кейтлин:

— Передай Тому Йорку, что я просто проживала свою правду. — Она с трудом села, несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. — Погодите. А где Ливай?

— Ах да, — кивнул Эйдан. — Они с Мелиссой ушли ранним утром. Не сказали куда.

В этот момент Кейтлин внезапно схватила Сару, завернув ее в одеяло, словно буррито.

— Попалась! — объявила она торжественно. Сара захихикала и обмякла в объятиях.

Есения улыбнулась, глядя на них. Но когда её взгляд вновь скользнул к Эйдану, что-то в её груди дрогнуло.

— Что ж, — тихо заговорила она, — каков план?

— План? Выживать, — ответил он. — Ливай и Мелисса где-то там... заняты своими штуками. А мы, счастливчики, сегодня нянчим Сару. И да, Бубу тоже здесь. Он уже десять минут отчаянно гипнотизирует дверь. Так что, если не хотите катастрофы, кто-то должен вывести его на прогулку.

— Подожди, — Кейтлин с трудом спустила ноги с кровати, но тут же схватилась за виски. — Ох... это... неприятно. — Она сглотнула, поморщившись. — Чья была гениальная идея устроить афтепати?

— Твоя, — усмехнулась Есения.

— А, точно. — Она глянула на календарь, висящий криво на стене. — Двадцать шестое? — Она нахмурилась. — Не могу поверить, что прошло уже два месяца.

Эйдан приподнял бровь:

— Два месяца с чего?

— Я думала, это у меня временная амнезия от похмелья, — фыркнула Кейтлин, выпутываясь из одеяла. Она взглянула на Есению, у которой на коленях уже устроилась Сара. —  Два месяца с тех пор, как умерла другая ты... Ливай и Мелисса сегодня на кладбище.

В комнате воцарилась тишина.

Эйдан поморщился:

— Точно... чёрт... Как я мог забыть...

Повисшая пауза вышла неловко долгой.

Вдруг Кейтлин звонко ахнула:

— О, Боже! Мой приём у врача! Вот я попала! — Она вскочила. — Есения, собака. Пока он не затопил всё! Эйдан, кухня. Завтрак. Настоящая еда. Вперёд! Шевелись, народ, шевелись!

— Есть, генерал, — сказал Эйдан, поднимая руку, словно солдат, которому был отдан приказ.

— Ах да, братишка, — бросила Кейтлин через плечо, уже на полпути в ванную. — Забыла сказать вчера. Рада, что ты наконец сбрил эти ужасные длинные волосы и бороду! Выглядишь свежо! А теперь марш на кухню! — И скрылась за дверью, бормоча что-то о кофе.

Есения удивлённо моргнула ей вслед.

— Когда это она стала такой командиршей?

В этот момент в комнату вбежал Бубу, яростно виляя хвостом. Он сел рядом с Есенией, устремив на неё выжидающий взгляд.

— Ладно, ладно, — вздохнула она, медленно соскальзывая с кровати. — Кто бы мог подумать, что нюхать мусор и мокрую траву может приносить столько радости.

Эйдан рассмеялся:

— Я бы не отказался поменяться с ним местами. Его самая большая проблема – выбрать правильное дерево.

— Туше.

Сара подбежала, торжествующе размахивая поводком.

— Вперёд, Бу-Бу! Время приключений!

Эйдан смотрел ей вслед, с нежностью качая головой.

— Она как неудержимый и непоседливый щенок. И слишком умна для своих лет. Лет так через десять она либо спасёт Мультивселенную, либо захватит её.Есения улыбнулась уголком губ.

— Что ж, быть тётей космического повелителя мультивселенной – звучит неплохо.

Затем он посмотрел на неё.

— Ты с ней хорошо ладишь, — тихо сказал он. — Она смотрит на тебя так, будто ты повесила звёзды на небо.

Это застало Есению врасплох. Она отвела взгляд, проводя рукой по спутанным волосам.

— Ей просто нравится, что я разрешаю ей есть много мороженого и пончиков.

— Всё равно засчитывается, — прошептал он.

На миг комната снова стихла.

Эйдан прочистил горло.

— Ладно... я, э-э, пойду приготовлю завтрак. Что-нибудь съедобное. Ты, э-э... хочешь кофе?

— Да, пожалуйста. Много кофе. И достаточно крепкий, чтобы стереть воспоминания.

— Постараюсь. — Он улыбнулся и на секунду замер, взглянув на её платье. — Может, хочешь, я одолжу тебе одежду? Думаю, у меня найдётся несколько футболок и спортивных штанов, которые тебе подойдут.

Она смущённо взглянула на своё мятое платье.

— Было бы идеально. Не могу же я выгуливать двух щенков в вечернем платье.

— Отлично, — он лучезарно улыбнулся ей, радуясь, что она действительно приняла его помощь. — Я принесу несколько вариантов. Потом расскажешь, насколько я безнадёжен в выборе одежды.

— Договорились.

Он направился в коридор, а она смотрела ему вслед. Некоторое время она просто стояла, чувствуя странную лёгкость. Мир снова закружился, но теперь она не была уверена, виновато ли в этом похмелье... или нечто совсем другое.

Поездка до больницы казалась бесконечной, хотя Эйдан ехал быстро. В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь низким гулом двигателя. Кейтлин сидела на переднем сиденье, скрестив руки на груди так сильно, что ногти оставляли бледные полумесяцы на ладонях. Её бледное и нечитаемое отражение то и дело мелькало в стекле рядом. На заднем сиденье рядом с Есенией сидела Сара. Девочка тихонько напевала себе под нос, вырисовывая кончиком пальца невидимые силуэты на запотевшем стекле. Время от времени она бросала быстрый взгляд на Кейтлин, словно пытаясь понять её молчание.

Когда машина остановилась у одного из ведущих онкологических центров, мир словно перестал двигаться.

Кейтлин выбралась первой. Автоматические стеклянные двери разъехались с тихим шипением, выпуская поток стерильного воздуха, пахнущего антисептиком и застарелым страхом. Она не двинулась с места. Просто стояла, а её отражение двоилось в стеклах. Холодный утренний воздух обжигал кожу, и её плечи едва заметно подрагивали.

Она проходила через эти двери больше раз, чем могла вспомнить, и знала каждый уголок этого места. Однако сердце всё равно каждый раз начинало бешено колотиться, будто это был её первый визит.

Она дождалась остальных, резко втянула в лёгкие воздух и заставила себя идти вперёд. Больницы всегда были примерно одинаковыми. Те же белые лампы, гудящие над головой, те же глянцевые полы, притворяющиеся чистыми, те же улыбающиеся лица на плакатах, обещающие чудеса. И всё же под этой видимостью тепла и заботы всегда таилось то сильное, невидимое чувство утраты и отчаяния, которое никогда не покидало эти стены.

— Ты хочешь, чтобы мы... — осторожно начала Есения, уловив сомнение, мелькнувшее за уверенной позой Кейтлин.

— Я хочу, чтобы вы пошли со мной, — быстро перебила Кейтлин. Голос прозвучал ровно, но глаза всё же выдали её. — Нам туда.

Она шла с той уверенностью, которой держатся люди, старающиеся казаться сильными. Каждый её шаг словно был маленьким вызовом собственной слабости, которую она отказывалась показывать.

Есения взглянула на Эйдана. Он лишь кивнул, и они пошли следом, держа Сару за маленькие ручки с двух сторон. Девочка раскачивала их руки, пытаясь превратить это в некую игру.

У кабинета доктора О'Салливана Кейтлин остановилась. Её плечи поднялись, а затем медленно опустились с тихим вздохом. Она дважды постучала и вошла, не дожидаясь ответа. Остальные последовали за ней.

— Доброе ут... Какого чёрта ты здесь делаешь? — слова сорвались с её губ, почти как рефлекс. Взгляд мгновенно зацепился за высокую темноволосую женщину рядом с доктором.

— И тебе привет, доченька. Как у меня дела? Ох, неплохо, спасибо, что спросила, — ответила женщина с натянутой улыбкой и повернулась к остальным.

— Мам? — голос Эйдана дрогнул. Его горло зажалось, а всё остальное тело будто не успело осознать увиденное.

Женщина повернулась к нему, и в её взгляде появилась мягкость:

— Привет, сынуля, как же я рада тебя видеть. Знаю, давненько не виделись. — Затем её взгляд упал на Есению. — А ты, должно быть... та другая Есения.

— Да, это я, — осторожно ответила она. — А вы... Триса, да?

— Да... Боже, когда Ливай рассказал мне о тебе, я подумала, что он сходит с ума от горя. Не верила, пока не увидела сама.

— Что ты здесь делаешь? — Кейтлин снова потребовала ответа.

— Пришла поговорить с тобой, — мягко ответила Триса. — Надеюсь, я смогу изменить твоё мнение насчёт отказа от лечения.

— Не сможешь, — резко отрезала Кейтлин, скрестив руки на груди, а затем обернулась к доктору. — Зачем вы ей рассказали? Куда же подевалась врачебная тайна?

Доктор О'Салливан неловко поёрзал на месте.

— Она же... мой начальник. И ваша мама.

— Начальник? — брови Есении поползли вверх.

— Она владеет этой клиникой, — сухо пояснила Кейтлин. — Абсурдно богатые родители, помнишь?

— А... понятно.

Триса сделала небольшой шаг вперёд, и в воздухе ощутимо рассеялся шлейф дорогого парфюма.

— Послушай, милая, — её голос стал мягче. — Ты молода. У тебя вся жизнь впереди. И нравится тебе это или нет, но ты для меня всё ещё ребёнок и...

— Я перестала быть ребёнком в тот момент, когда ты перестала быть моей мамой, — огрызнулась Кейтлин, и её щёки залились краской. — Мне не нужна твоя жалость. И твоя забота. Особенно сейчас. — Её взгляд на мгновение метнулся к Есении, и прежде чем кто-либо успел хоть что-то сказать, она развернулась и вышла. Дверь захлопнулась за ней с таким грохотом, что, казалось, задрожал пол.

Сара вздрогнула и инстинктивно крепче вцепилась в руку Есении. И только тогда Есения заметила, что девочка даже не поздоровалась с миссис Кэмпбелл и ни разу не посмотрела в её сторону. Она задумалась, встречались ли они когда-нибудь вообще.

— Боже, какая же она упрямая, — Триса потёрла переносицу. — Вся в отца.

Есения взглянула на Эйдана.

— Я... эм... Ты можешь присмотреть за Сарой минутку, пожалуйста?

— Да. Конечно, — ответил он почти автоматически. Однако глаза его по-прежнему были прикованы к матери, и в их глубине мелькало что-то одновременно болезненно уязвимое и растерянное.

Есения слегка сжала руку Сары, словно обещая вернуться, и тихо выскользнула из кабинета.

Она нашла Кэйтлин у автомата с едой в конце коридора. Та со всей силы била по металлу ладонью, так что корпус глухо дребезжал.

— Чёрт, Кейтлин, что же эта бедная штуковина тебе сделала? — мягко поддела её Есения, подходя ближе.

— Сожрала мои деньги, — проворчала Кейтлин, прижимаясь лбом к стеклу. — Жадная машина.

— А что ты хотела купить?

— Dairy Milk, — пробормотала она.

Губы Есении изогнулись в улыбке.

— А, вкусняшка для утешения. — Она быстро огляделась, убедилась, что коридор пуст, затем присела на корточки перед автоматом. — Ладно... стой на стрёме, — прошептала она, просовывая руку в отверстие выдачи.

Кейтлин удивлённо заморгала, наблюдая, как Есения на ощупь шарит в тёмной щели, кривя лицо от усилия.

— Ты сейчас руку себе сломаешь, — сказала она.

Есения фыркнула.

— Оно того стоит. — Через пару секунд она вытащила руку с двумя шоколадными батончиками и выпрямилась с торжествующим видом. — Миссия выполнена.

Кейтлин несколько секунд просто смотрела на неё, а потом тихо рассмеялась.

— Ты ненормальная.

— Профессионально ненормальная! И никому ни слова, что я достала два, а не один, — улыбнулась Есения, протягивая ей батончики.

Губы Кейтлин дрогнули в лёгкой улыбке.

— Спасибо, Есения. — Она ловко раскрыла один из батончиков, откусила кусочек и протянула второй назад. — Вот. Этот тебе. Ты заслужила.

— Нет, нет, оставь себе.

Кейтлин немного помедлила, затем кивнула и опустилась на ближайший ряд пластиковых сидений. Есения устроилась рядом, прислонившись головой к стене. Некоторое время они молчали, и единственным звуком был приглушённый гул ламп над ними.

— Моя мама, — начала Кейтлин после долгой паузы. — Я так злюсь на неё. Она так старается восстановить отношения между нами, что-то исправить, а я каждый раз просто игнорирую её. Как будто её вообще не существует.

Есения повернула голову и внимательно посмотрела на профиль брюнетки. Её голос звучал спокойно и слишком сдержанно, однако играющие мышцы на линии челюсти выдавали всё. Очевидно, старые раны, нанесённые родителями, всё ещё гноились где-то глубоко внутри её души.

Есения узнала этот вид гнева. Тихий, тяжелый, тот, что возводил стены кирпич за кирпичом, пока не оставалось ни одной щели, через которую можно было бы достучаться. Если бы Кейтлин когда-нибудь направила этот гнев на неё, Есения предпочла бы крики, слёзы, хлопанье дверей, любые громкие эмоции, доказывающие, что до чего-то ещё можно достучаться. Молчание всегда было хуже. Оно не оставляло возможности дать отпор. Оно было окончательным.

— Может быть, игнорировать её проще, чем простить, — тихо сказала Есения.

— Может быть.

— И помогает? Ну... игнорирование, я имею в виду.

Кейтлин тихо фыркнула.

— Не особо. Просто это помогает мне чувствовать себя менее... уязвимой.

Есения ничего не ответила, просто продолжила смотреть на брюнетку.

— Ах, дай угадаю, — Кейтлин взглянула на неё краем глаза с призраком улыбки на губах. — У тебя включился режим психотерапевта, и у тебя наверняка уже есть профессиональное мнение по поводу всего этого бардака?

— Есть, — тихо призналась Есения. — Но только если ты хочешь его услышать.

Кейтлин опустила взгляд на смятые обёртки в своих руках.

— Я ценю тебя, ты же знаешь это? Мне действительно важна твоя точка зрения. И я знаю, что ты чаще всего права в своих словах... Но... я пока не готова посмотреть правде в глаза. Не сейчас. Может быть, потом.

— И это нормально, — заверила её Есения, положив ладонь на её предплечье. — Когда будешь готова, просто дай знать. Я буду рядом.

Кейтлин улыбнулась сквозь слезу, которая успела выкатиться наружу раньше, чем она успела её стереть.

— Ты слишком добрая. Это раздражает.

— Побочный эффект работы.

— Нет. Побочный эффект хорошего сердца.

Из конца коридора донёсся лёгкий звонкий смех. Обе обернулись и увидели Сару, скачущую рядом с Эйданом. Её хвостик подпрыгивал в такт каждому шагу, пока она изо всех сил пыталась успевать за его длинными шагами.

— Извините, что прерываем, — сказал Эйдан, подходя ближе. — Нас послали узнать, когда ты будешь готова к обследованию.

Сара сразу же взобралась на колени к Кейтлин.

— Ты боишься, тётя Кейтлин?

— Нет, потому что я туда не пойду, — ответила она, качая головой.

— Пойдёшь, — произнесла Есения с притворной строгостью. — Не будь такой упрямой.

— Я не... — Кейтлин осеклась, уловив приподнятую бровь Есении, и ухмыльнулась. — Ладно. Может, чуть-чуть упрямая.

— Это всего лишь КТ, — сказал Эйдан, прислонившись к стене. — Ничего страшного.

— Да, Кейт, бояться нечего. Пойдём, пожалуйста, — добавила Есения.

Сара очень серьёзно кивнула.

— Это совсем не страшно. Они даже большие иголки не используют. А даже если и используют, то это как комарик. Честно-честно.

Напряжение мгновенно спало. Кейтлин рассмеялась первой, потом Эйдан, затем Есения. Даже Сара захихикала, хоть и не до конца поняла, что смешного.

— Ладно, хорошо, — сказала Кейтлин, поднимаясь с покорным вздохом, всё ещё удерживая Сару на руках. — Пойду. Но только потому, что люблю вас, маленьких балбесов. — Она окинула каждого из них взглядом. — А если они попытаются напичкать меня химикатами и запереть здесь, я сожгу это место дотла.

— Я принесу спички, — Есения улыбнулась.

Эйдан кивнул:

— А я приготовлю машину для побега.

— Вы оба невыносимы, — Кейтлин закатила глаза, однако её улыбка так и не исчезла, даже когда они снова направились к кабинету врача.

Перед самой дверью в тишине коридора резко прозвенел телефон Есении.

— Это Мелисса, — нахмурилась она.

— Ответь, — сказала Кейтлин. — Вдруг что-то важное.

— Да, но твой приём...

— Иди, — мягко перебила она. — Эйдан и Сара останутся со мной.

Есения поколебалась всего секунду, затем кивнула и пошла по коридору. Эйдан следил за ней взглядом, пока она не скрылась за углом. Когда он снова повернулся, рука Кейтлин всё ещё лежала на дверной ручке, и она совершенно не спешила открывать дверь.

— Что тебя гложет, Кейт? — тихо спросил он, опираясь плечом о стену. — В чём Кэмпбеллы хороши, так это в высказывании своих мыслей.

Кейтлин вздохнула и отмахнулась.

— Ничего. Правда. Просто глупые мысли.

— Если тебя что-то беспокоит, значит это совершенно точно не глупость, и я хочу об этом услышать. — Он протянул руку и мягко положил нам её плечо, слегка наклонив голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты можешь поговорить со мной. Я слушаю. Не осуждаю. — Он посмотрел вниз, на Сару, которая наблюдала за ними большими серьёзными глазами. — Ты же умеешь хранить секреты, да?

Сара торжественно кивнула и сделала жест, будто застёгивает молнию на губах.

Кейтлин едва заметно улыбнулась, затем опустила взгляд.

— Да это не совсем секрет... Просто... В последнее время я постоянно думаю о домике наших бабушки и дедушки. Помнишь? Тот, что на скалах. Я так любила это место. Там было спокойно. И я была там счастлива... по-настоящему счастлива. И я хочу... — она замялась. — Я хочу, чтобы всё закончилось там. Не здесь. Не в этих стерильных белых стенах.

Кровь стремительно отхлынула от лица Эйдана.

— Подожди, подожди... что ты имеешь в виду под "закончилось"?

Она взглянула вниз на Сару, затем наклонилась ближе и понизила голос:

— Мне больно, Эйдан. Всё тело болит постоянно. Голова, грудь. Мне всё труднее дышать. Я притворяюсь, что всё нормально, чтобы вы не переживали. Особенно Мелисса. Но правда в том... что я устала. Очень устала.

— Но доктор же сказал, что у тебя ещё несколько лет...

— Я думаю, он переоценил возможности моего организма. И в этом нет ничего страшного, — сказала она с грустной улыбкой. — Я просто хочу покоя, братишка. Не очередных врачей. Не хочу угаснуть на больничной койке.

Прежде чем он успел хоть что-то ответить, Кейтлин повернула ручку и вошла внутрь, оставив его стоять в коридоре с маленькой ладошкой Сары, сжимающей его пальцы.

— С ней ведь всё будет хорошо, да? — прошептала девочка.

Он очень хотел сказать «да». Но слово так и не сорвалось с губ.

— Я надеюсь, малышка. Я очень на это надеюсь... — Он опустил свободную ладонь на её плечо и попытался улыбнуться, но взгляд оставался пустым, всё ещё слыша в голове голос Кейтлин: Я хочу, чтобы всё закончилось там.

Сара осторожно дёрнула его за рукав.

— Дядя Эйдан, — прошептала она. — А почему она снова сердится?

Он помедлил.

— Она... не сердится... Просто устала.

Сара серьёзно кивнула, словно всё поняла.

— Уставшим людям нужны объятия, — уверенно заявила она.

— Ну... Тогда обязательно обними её, когда она закончит своё обследование, — он подмигнул ей и шагнул внутрь.

Пока Кейтлин лежала неподвижно в капсуле томографа, Сара сидела за столом и рисовала на обрывках бумаги цветными карандашами, которые нашла для неё медсестра. Она сосредоточенно высунула кончик языка, тщательно раскрашивая кривоватое солнышко.

Эйдан некоторое время наблюдал за ней с едва заметной улыбкой, а затем тихо выскользнул из кабинета, пока никто не заметил. Ему нужен был воздух, который не пах антисептиком и страхом.

Снаружи мир был серым. Небо низко нависало над больничным двором. В воздухе витал лёгкий запах надвигающегося дождя. Он увидел Есению на ступеньках у входа; она сидела в одиночестве, опираясь локтями на колени, с сигаретой, тлеющей между пальцами.

Он постоял несколько секунд, просто наблюдая за ней. Ветер развевал пряди её волос по лицу, но она даже не пыталась их убрать. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, дальше парковки, дальше деревьев, как будто она смотрела на мир, которого уже не существовало.

Он подошёл медленно, стараясь не напугать её, и сел рядом, на холодную бетонную ступеньку. Эта близость заставила её напрячься на долю секунды. Её рука замерла в воздухе, держа сигарету чуть ниже губ.

— Извини, — тихо сказал он, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Тебя напрягает, что я сел так близко?

Она выдохнула тонкую струйку дыма, прежде чем ответить.

— Нет. Всё в порядке.

— Точно?

— Точно, — она коротко кивнула и, не глядя на него, протянула пачку сигарет.

Эйдан молча принял её, и их пальцы на секунду коснулись друг друга. От этого мимолётного прикосновения её сердце опасно сбилось с ритма, хотя она предпочла не разбираться в причинах. Он закурил, и некоторое время они сидели молча, наблюдая, как тонкие струйки дыма поднимаются вверх и растворяются, не достигая неба.

— Как ты думаешь, что с нами будет... — вдруг заговорила Есения почти небрежным тоном, хотя её пальцы слегка дрожали. — Ну, скажем, лет через десять?

Эйдан выдохнул, и его дыхание превратилось в облачко пара.

— Не знаю, что с нами будет через десять лет, — ответил он после паузы. — Но я точно знаю, что если ты ещё немного посидишь здесь на холоде, завтра проснёшься с температурой.

Её губы едва заметно изогнулись.

— Может, я именно этого и хочу, — она пожала плечами. — В болезни есть какая-то странная честность. Она хрупкая и безмятежна. Люди, наконец, перестают притворяться, что у них всё в порядке. Хотя бы ненадолго.

— Да-да. Очень романтично, — сухо сказал он. — Особенно насморк и гора сопливых салфеток.

Из её груди вырвался тихий и искренний смех. А Эйдан запрокинул голову и посмотрел на небо, ставшее красивого оттенка пурпурно-серого.

— Ты веришь в инопланетян?

— Чего? — она удивлённо моргнула.

— Инопланетяне, — повторил он совершенно серьёзно. — Существа с других планет. Думаешь, они где-то там?

Есения пару секунд внимательно смотрела на него, потом покачала головой и тихо фыркнула.

— Неожиданный поворот темы. Но... — она задумчиво протянула слово, туша сигарету об бетонную ступеньку и кладя её рядом, чтобы выбросить позже. — Технически, я вообще-то сама инопланетянка. Другая вселенная, другая жизнь, и всё такое.

Он едва заметно улыбнулся.

— Туше.

— Но если честно, — продолжила она, — я не думаю, что мы одни. Вселенная, любая её версия, слишком большая, чтобы тратить её только на нас. Где-то там должно быть что-то ещё.

—Да, — кивнул он, кладя свой окурок рядом с её. — Как-то высокомерно думать, что мы единственные разумные существа.

— Но, скорее всего, они слишком далеко, чтобы мы когда-нибудь до них добрались, — пробормотала она, наблюдая, как птица пересекает линию горизонта. — В тысячах световых лет отсюда. За пределами досягаемости. Может, нам вообще не суждено с ними встретиться.

Эйдан выдохнул и потёр большим пальцем зажигалку.

— Если только мы не найдём способ добраться до них. Например, криогенный сон. Или червоточины. Пространственно-временные туннели, знаешь? Или, может быть, даже межзвёздные островные путешествия.

Есения медленно повернулась к нему, изучая выражение его лица.

— Э-э... Чего?

— Межзвёздные островные путешествия, — повторил он. — Это такая концепция путешествий, предполагающая использование триллионов ледяных планет и астероидов в качестве промежуточных точек между звёздными системами. Теоретически возможно, если говорить о дальних космических перелётах.

Она слегка нахмурилась, и в её взгляде мелькнула настороженность.

— Откуда ты вообще знаешь такие вещи? Кейтлин упоминала, что ты занимаешься недвижимостью. Ну знаешь, домики продаёшь, а не космические корабли.

Он коротко усмехнулся, хотя его плечи едва заметно напряглись.

— Ох, так и есть. Просто... люблю науку. Всегда любил. Это... эм... вроде как хобби.

— Серьёзно? Наука? Это твоё хобби? То, чем ты занимаешься ради развлечения и расслабления?

— Ну, когда ты формулируешь это так, то это звучит слегка занудно, — слабо улыбнулся он.

Она всё ещё искала подвох в этой версии Эйдана. Какой именно? Она и сама не знала. Но её инстинкт, психотерапевт внутри неё, жаждал анализировать его микромимику, его интонации, то, что он говорил, и все мелкие несостыковки. Однако другая, измученная часть её существа больше не хотела ничего анализировать. И, честно говоря, она была бы не прочь просто вырвать из своей жизни ту часть, в которую входил тот Эйдан, которого она знала, и двигаться дальше. Только вот это было невозможно. Поэтому трещина в её груди только расширялась, причиняя мучительную боль каждый раз, когда она взаимодействовала с этой другой версией Эйдана.

Он отвёл взгляд, почувствовав её пристальный анализ.

— Это помогает, — сказал он наконец. — Размышлять о других мирах. Это помогает мне бороться с собственными демонами. Иногда я чувствую себя таким потерянным в жизни, что только мысли о далёких вселенных удерживают меня на плаву.

Есения почувствовала, как что-то перевернулось в её груди. Ее охватило чувство сочувствия. В конце концов, она понимала и знала по собственному опыту, как легко потеряться в собственной жизни.

Он опустил взгляд на свои руки.

— Иногда мне просто хочется добежать до самого края Земли и... упасть оттуда.

— Звучит заманчиво, — горькая улыбка коснулась её губ. — Иногда я чувствую то же самое.

Он резко повернулся к ней.

— Тогда почему нам не убежать? Всем вместе, я имею в виду.

— О чём ты? — она нахмурилась.

— Кейтлин сказала, что хочет поехать в старый домик наших бабушки и дедушки. Она сказала, что хочет... — он опустил взгляд. — Хочет, чтобы всё закончилось там.

Воздух между ними словно застыл.

— Ты имеешь в виду...

— Да, — тихо сказал он. — Я имею в виду её жизнь.

Есения опустила голову, задумчиво прижав пальцы к губам. Долгое время они оба молчали.

И вдруг тишину прорезал детский голос:

— Тётя Кейт! Подожди!

Они одновременно повернули головы. Кейтлин быстро шла к ним, таща за собой Сару. Маленькие ножки девочки с трудом поспевали за ней, её щеки раскраснелись от усилий. Триса шла почти вплотную за ними, сжимая в дрожащей руке снимок.

— Перестань идти за мной! — огрызнулась Кейтлин.

Триса остановилась возле мусорной урны, вымотанная.

— Да посмотри же! Посмотри, как всё плохо!

Кейтлин даже не взглянула в её сторону. Она дошла до ступенек, тяжело опустилась рядом с Есенией, и тихо застонала. Сара сразу же бросилась в объятия Эйдана, утыкаясь лицом ему в плечо.

— Есения, прошу, сделай с ней что-нибудь! Скажи ей одну из своих супер-мудрых профессиональных речей, чтобы она оставила меня в покое!

Есения перевела взгляд с Кейтлин на Трису.

— Кейт...

— Пожалуйста, Есения, — повторила Кейтлин, потирая лоб. — Пожалуйста.

Есения немного замялась, затем кивнула. Она подняла оба окурка, подошла к мусорной урне и выбросила их. А когда обернулась, обнаружила Трису, смотрящую на неё взглядом, в котором смешались усталость и ожидание.

— Что бы там ни сказала Кейтлин... постарайтесь не принимать всё слишком близко к сердцу, — осторожно начала Есения. — Вы лучше меня знаете, какой бывает Кейтлин.

Триса устало, безрадостно усмехнулась.

— О да, я прекрасно знаю, какой она бывает. Особенно когда чувствует себя загнанной в угол. — Она протянула снимок дрожащей рукой. — Но взгляни на это. И скажи мне, как я должна позволить ей просто сдаться.

Есения внимательно всмотрелась в изображение, хотя серые тени и белые прожилки ни о чём ей не говорили. На взгляд человека без медицинского образования лёгкие Кейтлин выглядели нормально. Но Есения знала, что это далеко не так. Её рукам хотелось разорвать этот снимок на куски, будто уничтожение доказательства болезни могло изменить реальное положение дел. Она хотела, чтобы это был чей-то чужой снимок, чья угодно судьба, только бы не Кейтлин.

— Я не могу просто стоять и смотреть, как рак пожирает моего ребёнка, — прошептала Триса. Её голос дрожал, больше не напоминая уверенный тон женщины, управляющей целой клиникой. — Она всё ещё такая молодая, — продолжала она, и её самообладание осыпалось всё сильнее. — Она даже не хочет бороться. Я не знаю, как заставить её лечиться.

Есения встретила её взгляд.

— При всём уважении, но это не вам решать. Это её выбор. Она рассказала мне, как вы пренебрегали ею, когда она была ребёнком. А сейчас она уже взрослая. И она сама вправе решать, как ей жить... и как ей уходить. И она решила. Поэтому просто примите это. Вы больше не можете выбирать за неё. Вы можете только любить её. Даже когда вы не согласны. Особенно тогда.

Триса уставилась на неё, потрясённая тихой уверенностью в её голосе.

— Вам страшно, — Есения смягчила тон. — Я вижу это в ваших глазах. И я понимаю этот страх. Но вы не можете заставить её делать то, что она не хочет. Просто будьте рядом. До самого конца. Это всё, что ей нужно от вас, даже если она говорит обратное. И ей тоже страшно, хотя она никогда в этом не признается.

Стальная броня уверенности на лице Трисы словно треснула. Её глаза наполнились слезами.

— Но... я даже не знаю, сколько времени у нас осталось... — прошептала она.

Есения позволила себе нарушить её личное пространство и мягко положила ладонь на её плечо.

— Не считайте оставшиеся дни. Цените те, что у вас всё ещё есть. Сегодня – это сегодня. А завтра – уже совсем другая история. И иногда, когда умирающие видят, что те, кого они любят, продолжают улыбаться, продолжают жить... это напоминает им, ради чего они держатся. Это даёт им чуть больше сил. Позволяет им задержаться в этом мире чуть-чуть подольше.

Слёзы Трисы хлынули сильнее.

— Можно... можно я тебя обниму?

— Конечно, — мягко ответила Есения. — Объятия по-своему тоже лечат.

Они стояли так долго, просто прижимаясь друг к другу, и когда наконец отстранились, Триса вытерла лицо и попыталась улыбнуться.

— Ты другая, — тихо сказала она. — У тебя другая энергетика. Очень сильная энергетика.

Есения смущённо улыбнулась.

— Ну... а я не знаю, другая ли у вас энергетика... Честно говоря, я впервые вас вижу. Ну, вживую.

Взгляд Трисы смягчился:

— Я... умерла? В твоём мире?

— Да, — просто ответила Есения. — Но я видела много фотографий. И мой Ливай рассказывал мне истории. Прекрасные истории.

— Я бы очень хотела когда-нибудь их послушать, — улыбнулась Триса и, заметив внезапно потускневший взгляд Есении, положила руку ей на плечо.

— Услышите, — пообещала Есения. Затем в её выражении что-то изменилось. — Знаете... А у меня есть идея. Кейтлин хочет поехать в старый домик ваших родителей. Мы с Эйданом не против, думаю, остальные тоже не будут возражать. Вам стоит поехать с нами. Вы смогли бы провести время с Кейтлин, ну и послушать мои истории. У вас есть свободное время? Мне говорили, вы вечно заняты работой.

Глаза Трисы расширились.

— Я всё отменю. Меня не было рядом практически всю её жизнь. Ненавижу себя за это... И я правда хочу всё исправить. Я буду рядом, если она, конечно, позволит.

Есения улыбнулась.

— Тогда просто скажите ей это. Скажите, что будете рядом, несмотря ни на что. Скажите, что примете любое её решение. Ей необходимо это услышать.

—Спасибо, — прошептала Триса.

Есения внезапно замерла, словно какая-то критически важная мысль ударила её прямо по голове. Она развернулась в сторону ступенек и жестом пригласила Трису идти следом.

— Мы уже идём домой? — Сара подняла глаза, когда они приблизились.

— Да, булочка, вы все едете домой, — ответила Есения с улыбкой. — Кроме меня. Мне нужно... в другое место.

Кейтлин резко подняла голову:

— Это из-за того звонка? С Мелиссой всё в порядке?

— С ней всё хорошо, — ответила Есения. — Она просто... хочет, чтобы я пришла. Ради Ливая. Сначала я не хотела, потому что... ну, я всё ещё не уверена, что это здравая идея, но... Но теперь я думаю, что есть некоторые вещи, которые Ливай должен услышать от меня.

— Ох, — тихо кивнула Кейтлин. — Тогда иди.

— Я отвезу, — сразу сказал Эйдан.

— О нет, нет, Кейтлин и Сара...

— Я могу отвезти их домой. Мой водитель здесь, — мягко вмешалась Триса. — Если ты не против, — её голос слегка дрогнул, когда она взглянула на дочь.

Кейтлин замялась под этим умоляющим взглядом, затем посмотрела на Есению, словно спрашивая совета. Есения ответила лёгким кивком.

Брюнетка тяжело выдохнула:

— Только если ты пообещаешь больше не говорить о лечении.

Триса на мгновение замерла в нерешительности. Теперь уже она смотрела на Есению, ища помощи в принятии решения. Есения снова кивнула.

— Хорошо... — с трудом выдавила женщина. — Я обещаю.

Брови Кейтлин поднялись от удивления. Она никак не ожидала, что Есения действительно сможет переубедить её мать. В который раз Кейтлин поразилась тому, как легко Есения находит правильные слова для любого человека.

Сара вдруг дёрнула её за рукав.

— Можно я сяду у окна?

— Конечно можно, — мягко ответила Кейтлин, убирая прядь волос с её лица.

— Ну что ж, — Эйдан покрутил в руке ключи. — По машинам?

— По машинам, — тихо ответила Есения.

Группа тронулась без лишних слов, разделившись на две стороны: двое направились к парковке, другие — к машине, ожидавшей почти у входа.

Есения медленно следовала за Эйданом, но на полпути к машине всё же оглянулась. Кейтлин стояла у открытой двери автомобиля, и её лицо было сплошным беспокойством. На мгновение их взгляды пересеклись сквозь лёгкую туманную дымку, висевшую в воздухе. Есения чуть приподняла ладонь, словно посылая ободряющий знак «всё будет хорошо», а затем скользнула в машину Эйдана.