Глава VI

В конце Бумажной улицы возвышался вполне обычный особняк, на фоне остальных домов он выглядел богаче, однако Дворцом его было назвать нельзя. Внешняя оболочка обманчива.

За порогом Матильду встретили закрученные колонны, тянувшиеся к потолку и прекрасные каменные статуи - мифические существа, что выстроились вдоль отполированных до зеркального блеска стен, в которых девушка видела отражение своих янтарных глаз. На потолке разворачивались целые сюжеты обыгранные с помощью лепнины. Помещение было куда большего размера, чем казалось снаружи. Светлые залы приветствовали ее богатым интерьером и фуршетом, где уже собрались гости. А их было много. Матильда не сомневалась: если здесь находился не весь город, то точно большая его часть.

Гости выглядели чересчур нарядными, правильнее было бы сказать вычурными. Они будто придерживались негласного правила: чем ярче краски и больше деталей – лучше наряд! От разнообразной палитры в глазах рябило, однако нельзя не заметить, что они смотрелись гармонично в стенах Дворца. Сначала Матильде даже стало слегка неуютно, но оглядев себя поняла – сейчас она не отличается от них, ее глубокого цвета бордо платье в сочетании с темными кудрями создают образ некой таинственной знатной мисс, за исключением аляпистой шляпы, которая присутствовала на голове почти каждой дамы.

Послышался звон колоколов, и разодетые гости стали стягиваться к входам в зрительный зал.

Чевальер подвел ее к массивным резным дверям, перед которыми стоял странный субъект, просматривающий приглашение молодой пары в увесистых разноцветных париках. Высокого роста белый заяц стоял на задних лапах, словно обычный человек, в камзоле в красно-черную полоску и вышитыми золотой нитью инициалами: «Мистер Рэбитт», периодически фыркая. Удостоверившись в наличии нужной подписи, он пропустил их в зал и перешел к Матильде. Девушка протянула свой конверт и заглянула в звериные глаза. Такие же красные, как его камзол они пробежались по строчкам письма и ни разу не фыркнув он освободил перед ней путь. Чевольер подтолкнул ее вперед.

Двери закрылись, она оказалась в бельэтаже в полутемном пространстве. Перед ней расположились три кресла, в двух из которых сидели незнакомки. Крайнее заняла она сама.

- Доброй ночи, мисс, - тихо сказала рядом сидящая.

- Чудесной ночи, мисс, - подхватила ее соседка.

Матильда кивнула:

- И вам.

Обменявшись приветствиями, она созерцала сцену - обманчиво глубокое окно тьмы, куда устремились вдруг возникшие маленькие огоньки. Вместе они образовали густой источник света, облаком подплывший к фигуре стоящей перед зрителями - Чевальеру.

Обаятельный иллюзионист подмигнул предвкушающим в зале и плавным движением руки стянул с головы цилиндр. Тут же из головного убора выпало несколько карт, однако, не успев коснуться пола, обратились в маленьких птиц, которые, порхая своими бумажными крыльями, улетели к потолку, скрытому в полумраке, создавая иллюзию, будто тот бесконечно высок. Чеширская улыбка исказила лицо молодого человека, после чего он произнес:

- Пусть начнется представление.

Зал аплодировал. Среди сидящих Матильда заметила загадочную женщину. Она восседала на центральном балконе верхнего яруса и не отводила хитрых кошачьих глаз от сцены, что поблескивали зелеными искрами в тени. Элегантность и величественность даме придавали пышное алое платье с золотыми вставками, а также высокая прическа из блондинистых локонов с вплетенным в нее жемчугом. Тонкая рука в велюровой перчатке держала веер, прикрывающий половину лица. Рядом с дамой покорно стоял Шут, изредка что-то нашептывая ей на ухо. Ошибки быть не могло - эта женщина и есть Графиня. И она может ей помочь. Стоит позднее попросить устроить с ней встречу.

Между тем сцена явила зрителям женщину в черном сатиновом платье, от которого шлейфом тянулись красные нити, а на лице красовалась того же цвета безликая маска. Она неподвижно сидела в тени, высоко над сценой, на троне, опутанном нитями.

Заиграла монотонная музыка и под нее на сцену выбежал главный герой в подобной женщине обезличенной белой маске. В своих руках он сжимал одну из нитей, что его окружали. Он сделал несколько шагов держась за эту нить, но стоило ему отклониться от заданного ею маршрута, как рядом возникал некто в красном и толкал его обратно. Так происходило несколько раз, после чего человек смерился и просто следовал указанной дороге, а под ногами начали подниматься настоящие волны – декорации, создавая ощущение несущего вперед потока реки. Вдруг перед ним появился образ его тени, она жестами умоляла его остановиться, иначе его ждет погибель – тень попыталась задушить героя, а тот отмахнулся в испуге. Человек хотел было сделать следующий шаг, но, передумав схватил другую веревку. Снова появилась тень, пронзив призрачным ножом его сердце. Трясущимися руками он отбросил нить и взялся за еще одну. Тень опять вернулась с предостережением. Тогда человек бросился бежать, оставив нити позади. Вновь его попытку пресекли красные плащи, окружившие его со всех сторон. Герой тщетно пытался вырваться – его схватили.

Двое из красных вывели человека к женщине на троне, заставив пасть на колени. Громкая эпичная музыка говорила о том, что над ним вот-вот должен свершиться суд. Взгляд грешника обратился на своего судью, он размахивал руками, горевал, показывая страдания, но безликая не шевелилась. Она даже не смотрела на обвиняемого. Все ждали развязку, однако ничего не происходило, пока голова судьи не пошатнулась. Тело подалось вперед - как тряпичная кукла, оно свалилось с трона и покатилось по крутой лестнице перед ним, а в конце застыло у ног героев представления в свете прожекторов. Маска с ее лица спала, открыв бледное лицо, стеклянные пустые глаза и приоткрытые губы, в которые был вложен белый цветок, издалека трудно разглядеть какой именно. А на рассеченной бархатной коже шеи актрисы виднелись багровые подтеки. Музыка оборвалась, зал затаил дыхание, герои переглянулись и в следующую секунду плотный занавес скрыл действие сцены.

Громкие аплодисменты раздались от зрителей, некоторые вставали со своих мест, другие свистели, обозначая свое восхищение. Вот только поклон Чевальера заставил Матильду насторожиться. Она проследила за его взглядом, направленным на Графиню – что-то пошло не так. Графиня поспешно вышла из зала, как только заметила на себе взгляды.

- Какая завораживающая история!

- Не могу не согласиться с вами. А каким вам показалось представление, мисс? - обратилась дама к Матильде, но той уже не было на своем месте.

Матильда поспешила вслед за главным лицом Рутапаля. Гости стремительно заполняли коридоры Дворца после окончания Ночного Представления в связи с последующим банкетом, однако ей удалось проскользнуть мимо них и нагнать Графиню с ее прислужником. Девушка старалась как можно не заметнее красться за ними, то делая вид, что заинтересована архитектурой здания, то прячась за колоннами.

- Вы же не думаете, что она в самом деле... - подал голос Шут.

- Этого не может быть, я лично об этом... - она осеклась. – Пока не увидим - не узнаем.

Они спустились по лестнице на нижний этаж и скрылись за тяжелыми портьерами, предположительно ведущими в закулисное пространство. Матильда подождала пару минут и двинулась за ними. Притаившись среди многочисленных декораций представления, она наблюдала за происходящим.

Над неподвижной актрисой склонился Шут:

- Она точно мертва, госпожа, - подтвердил он результат осмотра. - Но кто мог так поступить с Алией?

- Ты заметил цветок? - Чевальер указал на предмет сказанного. Лицо юноши выглядело опечаленным.

Осторожно, чтобы не повредить Шут поднял улику. Белоснежный цветок с красной звездой-сердцевиной, какой раньше девушка никогда не видела.

- Думаю смерть наступила еще перед представлением, однако я видел, как она выходила на сцену, - продолжил Чевальер. - Что будем делать?

Графиня, которая до этого прибывала какое-то время в прострации, наконец обозначила свое присутствие:

- Оставим все как есть, - тихо сказала она, а потом более уверенно добавила, – сохраните все в таком же виде, каким оно было после шоу.

- Но, - вклинился Шут, - что будет с Алией. Мы же не оставим ее здесь. Кто-то может прийти сюда.

- Это вряд ли, гости заняты банкетом, и мы последуем их примеру, - заключила женщина. – Проследи за тем, что бы проход сюда был заблокирован, - дала она указания Чевальеру.

На этой ноте заговорщики покинули место преступления, бросив напоследок взгляды полные тревоги и сожалений. Даже Графиня, хотя до последней секунды она казалась Матильде чересчур спокойной в случившейся ситуации.

Когда девушка убедилась, что помещение опустело, она покинула свое укрытие. Матильда осмотрела мертвую актрису: никаких следов насилия, создавалось ощущение того, что жертва не видела своего убийцу. Возможно, он подошел к ней со спины. Но почему Графиня уклоняется от проведения расследования?

Она причастна к преступлению?

Девушка подняла оставленный Шутом цветок и покрутила его в руках. Единственная улика, послание которой для нее загадка. Взор упал на застывшее лицо – на нем не читалось не единой эмоции. Ее глаза были все еще открыты и смотрели куда-то в пустоту.

Сердце Матильды сжалось. Она уже видела эти глаза, от которых становилось не по себе. Кислорода стало вдруг не хватать, в голову закрадывались разъедающие ее воспоминания. Кадр за кадром они затмевали окружение и вот она взирала не на неизвестную актрису из Дворца, а на родного человека. Его голос снова и снова звучал в ушах.

Думаешь, этот момент был прописан моей судьбой, или это будет для нее сюрпризом?

Матильда отскочила от лежащего тела подальше, когда реальность совсем перемешалась с прошлым. Отвернувшись, она села опустив ноги за край сцены, смотря при этом в плохо освещенное пространство зрительного зала. Ее потные ладони сжимали ткань платья на коленях. Боль, отчаяние, обида, страх, ненависть к себе – чувства разом сплелись в один огромный ком. Как же ей хотелось оказаться в утешающих объятиях матери. Такие та дарила в далеком детстве, но они служили доспехами от всех невзгод. Сейчас Матильда как никогда тосковала по дому.

В это же время в зале в одном из кресел находился некто в широкополой шляпе, декорированной в цвет ей черными перьями, которая скрывала лицо своего носителя. Поворот его головы говорил о том, что он наблюдал за действиями девушки. Он никак не подавал признаков своего присутствия, от чего до этой минуты был невидим, и продолжал не шевелиться после того, как был замечен.

Матильда внутренне напряглась. Кто он и сколько успел видеть?

Возможно, это уснувший за представлением зритель или один из поверенных Графини, однако что-то в нем заставляло ее верить: ответ на вопрос мог дать разгадку, где припрятаны кровавые следы, оставленные убийцей. Затянувшееся переглядывание прервалось его шумным подъемом. Подозрительный субъект медленно начал спускаться к сцене, и Матильда подметила какими странными были его шаги, похожими на то, если бы он нарочно старался изобразить их человеческими, хотя сам человеком не являлся. Пока она прикидывала в уме оправдание непонятной походке, некто в шляпе угрожающе стремительно приближался, а в одной из рук в кожаной перчатке блеснул металлический острый предмет.

Возникшая догадка словно оплеуха вернула отрешенной девушке собранность, однако не уменьшила нахлынувшего ужаса от происходящего. Подпрыгнув на ноги, она не оборачиваясь быстрыми шагами отступала назад.

И снова просчет.

Матильда напрочь забыла о причине своего присутствия в закулисье и поплатилась, споткнувшись о ногу бездыханного тела. Следом ее поджидал сильный удар затылком о твердый пол и тьма.