Глава 6. Перепалка на ярмарке

Утро выдалось на удивление ясным. Солнечный свет мягко заливал окна, воздух был прохладным, но свежим. Казалось, будто ночь с её кошмарами осталась в прошлом.

Маргарет хлопотала на кухне, как ни в чём не бывало, накрывая на завтрак. Она улыбалась, рассказывала детям, что собирается испечь яблочный пирог, и даже шутила. Джон смотрел на неё с лёгкой тревогой, прокручивая в голове события прошлой ночи. Он не решался заговорить об этом:

— Ты в порядке?, — наконец спросил он.

— Лучше не бывает, — ответила она с улыбкой,— а чего ты такой мрачный?

Джон промолчал. Тем временем Дик подошёл к нему ближе и тихо прошептал:

Пап, с мамой что-то не так. Она странная. Словно… не она.Она просто перенервничала, — так же тихо ответил Джон, — всё-таки, та атака волка...Не успел он договорить, как в дом с криками вбежала Джинни. Она была бледной, её глаза были полны слёз:

— Папа! Там в лесу... Я видела её! Ведьму! Она стояла и смотрела прямо на меня! У неё были длинные волосы, и она что-то шептала!

— Джинни, милая, — Маргарет подошла, пытаясь её успокоить,— тебе просто показалось.

Но Джон уже опустился на одно колено и крепко обнял дочь:

— Где ты её видела?, — спросил он.

— Прямо у края леса... Я гуляла с куклой, и вдруг увидела её за деревьями. Она стояла... и улыбалась.

Джон переглянулся с Диком. В его взгляде впервые появилась тревога:

— Нам нужно уехать, папа! Пожалуйста!, — рыдала Джинни.

— Джинни... — Джон выдохнул, — я понимаю, но пока мы не можем. Нужно разобраться, что здесь происходит. Возможно, это просто игра воображения.

Девочка уткнулась лицом в его плечо, продолжая всхлипывать.

А за окном, за светом и ветвями, снова замер безмолвный лес.

Вдруг раздался стук в дверь. Джон насторожился, но за порогом стояли Ганс и Элиза. Они улыбались, как обычно, тепло:

— Доброе утро, — сказал Ганс, — простите, что без предупреждения. Мы хотели пригласить вас на ярмарку. Она проходит в нашей деревне каждое воскресенье. Это хорошее место, чтобы отвлечься от... тревожных мыслей.

— Звучит неплохо, — кивнул Джон, обернувшись к семье, — что скажете, дети?

Дик и Джинни оживились, и даже Маргарет, всё ещё с лёгкой отрешённостью в глазах, согласилась.

Дорога к ярмарке проходила мимо деревьев, сквозь светлые луга и старые каменные дорожки. А за поворотом перед ними раскинулась яркая и шумная ярмарка — словно из сказки.

Пестрые шатры, натянутые между деревьями и домами, сверкали цветами: алый, зелёный, синий. Повсюду звучала живая музыка — скрипка и флейта, бубны и колокольчики. Дети бегали между прилавками, где продавали домашнюю выпечку, мёд, поделки из дерева и серебра, фигурки ведьм и духов, сушёные травы. Запах корицы, жареных орешков и свежего хлеба стоял в воздухе.

На центральной площади кружились в танце девушки в народных костюмах, а у фонтана старик-фокусник показывал детям простые, но завораживающие трюки:

— У вас замечательные дети, — сказал Элиза, улыбаясь Джону, — живые, добрые.

— Спасибо, — ответил он, — а у вас есть дети?

Ганс слегка опустил глаза. Его лицо потемнело:

— Был сын... — тихо сказал он. — Один. Он погиб в автокатастрофе десять лет назад. Нам было трудно, но... мы научились жить с этим.

— Мне очень жаль, — искренне сказал Джон.

— Спасибо, — кивнул Ганс, — с тех пор мы стали помогать другим. Кто-то — добрым словом, кто-то — чаем и травами. Жизнь продолжается.

Они пошли дальше вдоль прилавков, где Джинни любовалась куклами в старинных платьях, а Дик увлечённо разглядывал ножи и амулеты.

Солнечный свет лился сквозь листву, смех детей звучал над площадью. И всё казалось... почти нормальным.

Но в глубине души Джона оставался лёгкий холод — как тень за яркими красками праздника.

После разговора о детях, когда Джон на миг замолчал, ощутив болезненное эхо чужой утраты, к нему вдруг подошла старая цыганка. Она была низкого роста, с морщинистым лицом, обрамлённым ярким платком, и глазами, в которых горел странный, пронизывающий свет:

— Вы, — сказала она, будто уже давно искала именно его, — мне снились глаза, как у вас. Вы из дома у леса?Джон с удивлением кивнул. Женщина протянула ему небольшой тканевый мешочек, перевязанный алой нитью:

— Возьми. Это соль. Вам она нужнее. Храни её у входа. Ни в коем случае не рассыпай напрасно.

— Простите, но… почему?

Цыганка посмотрела ему прямо в глаза.

— Ветер шепчет. Она уже рядом, — и не сказав больше ни слова, женщина растворилась в толпе.

Джон остался стоять, сжимая мешочек, ощущая странную тяжесть в груди.

Они шли от прилавка к прилавку, пока вдруг Джон не заметил, что рядом с ним больше нет Маргарет:

— Где мама?, — спросил Дик, оглядываясь. Джон обернулся — её и правда нигде не было видно.

— Останьтесь с Элизой, — сказал он детям, и вместе с Гансом они начали обходить ярмарку, заглядывая в каждый уголок.

Спустя несколько минут Джон остановился, заметив знакомую фигуру у ярко-жёлтого шатра с надписью «Свежий мёд». Его сердце неприятно сжалось. Маргарет стояла слишком близко к продавцу — молодому мужчине с густой бородой и сильными, загрубевшими руками. Она смеялась, слегка касаясь его плеча кончиками пальцев, а тот склонялся к ней, улыбаясь с какой-то нарочитой, вызывающей лёгкостью.Внутри Джона что-то оборвалось. Он почувствовал, как в нём закипает злость, холодная и острая, словно нож. Подойдя ближе, он заметил, что Маргарет, увидев его, вздрогнула и резко отпрянула от торговца, будто только сейчас осознала, как всё это выглядит со стороны:— Вот ты где, — произнёс Джон низким, жёстким голосом, и даже сам услышал в нём холод, — мы уже обыскались.— Я… просто разговаривала, — Маргарет старалась говорить спокойно, но в её голосе дрогнула нота оправдания,— он рассказывал мне про мёд…— Про мёд?, — Джон шагнул ближе, и слова его прозвучали как удар, — или тебе просто нравятся бородатые болтуны?Маргарет распахнула глаза, как будто не веря, что он сказал это вслух. Продавец же, высокий, крепкий, с самодовольной ухмылкой, даже не подумал отступить:— Расслабься, приятель, — бросил он лениво,— всего лишь разговор.— Не разговаривай с моей женой так, — процедил Джон сквозь зубы, сжимая кулаки.Торговец прищурился и, с усмешкой, бросил:— А может, ты плохо её знаешь?Эти слова сорвали последние остатки сдержанности. Джон ударил первым. Удар был быстрым и злым, но продавец оказался сильнее — он перехватил его, рванул вперёд, и через мгновение Джон с грохотом рухнул на землю. Вокруг раздались испуганные крики, люди в ужасе отпрянули, кто-то уронил корзину с яблоками, и по земле покатились фрукты.Завязалась короткая, но яростная схватка. Удары сыпались один за другим — грубые, беспощадные. Джон, ослеплённый ревностью и злостью, бился отчаянно, но торговец наваливался всей массой, и вскоре на лице Джона блеснула кровь.Толпа гудела, разрасталась суматоха. Кто-то кричал, кто-то подзадоривал. Элиза и Ганс бросились между ними, с трудом разняли мужчин, расталкивая людей и оттаскивая Джона назад.Он поднялся, шатаясь, с разбитой губой и бешеным блеском в глазах, тяжело дыша. Толпа замерла в гнетущей тишине. Маргарет стояла бледная, с широко раскрытыми глазами, и в её взгляде было всё — страх, вина и что-то ещё, что жгло Джона сильнее ударов:

— Уходим, — хрипло сказал он, даже не глядя на Маргарет.

Из-за этой сцены Колинзам, вместе с Гансом и Элизой, пришлось покинуть ярмарку раньше времени. Настроение было испорчено, а в воздухе, казалось, витало нечто зловещее.Когда они вернулись домой, мрачно молча поблагодарили Ганса и Элизу за сопровождение. Те с обеспокоенными лицами попрощались и скрылись в темноте, уводя с собой ощущение уюта и безопасности. Дом Колинзов снова окутала тишина, а на деревьях за окнами скрипел ночной ветер — медленно наступала ночь.

Войдя внутрь, Джон закрыл дверь на засов, и вместе с Маргарет они поднялись наверх. Дети разошлись по комнатам, а супруги удалились в спальню. Джон, едва за ними захлопнулась дверь, вышел из себя:

— Что это было, Маргарет?!, — воскликнул он, стараясь не сорваться, но голос его дрожал от ярости, — ты флиртовала с каким-то торгашом прямо у всех на глазах!

— Я... я не знаю, что на меня нашло... — заплакала Маргарет, закрывая лицо руками, — я не хотела, честно, Джон, клянусь...

Она замерла, глядя на него, но в следующий миг её лицо исказилось. Слёзы исчезли, будто их никогда и не было. Губы медленно растянулись в зловещую, нечеловеческую улыбку, обнажив зубы, которые в тусклом свете показались острыми, как у зверя.— Это всё потому, что ты никогда меня не любил, Джон, — холодно произнесла она, и её голос вдруг стал ниже, гулкий, как будто говорил кто-то другой из глубины её груди,— ты всегда был слабым. Никогда не смотрел на меня по-настоящему. Только дом, работа, дети…— Что ты несёшь?!, — Джон отшатнулся назад, сердце билось так, будто готово вырваться наружу.Маргарет запрокинула голову и захохотала. Смех был глухим, раздирающим, и в нём не было ничего человеческого — только злоба, безумие и что-то звериное, что пробирало до костей. В следующую секунду она рухнула на пол, словно обрубленная кукла, и начала судорожно дёргаться. Её тело выгибалось дугой, суставы хрустели, будто вот-вот переломятся. Из горла вырывались хриплые, рваные стоны, похожие на вой, и с каждым звуком в комнате становилось всё холоднее.Джон бросился к ней, зовя по имени, но в тот миг, когда он коснулся её, она выгнула спину так сильно, что казалось — позвоночник сломается, а глаза закатились, открыв только белки. Казалось, Маргарет исчезла. На её месте извивалось что-то иное, чужое, использующее её тело как оболочку.

Внезапно, как по щелчку, Маргарет затихла. Её тело обмякло, дыхание стало ровным. Она медленно подняла голову, и на лице снова было выражение растерянности и испуга:

— Джон… что случилось?.. — прошептала она, глядя на него с тревогой, словно не помнила ничего из произошедшего.

Он не сразу ответил, в его глазах был страх. Он уже не понимал, что происходит — теряет ли рассудок сам или же безумие поглощает его жену.

Маргарет встала на колени и, дрожащими руками, обняла его за талию:

— Прости меня… пожалуйста… я не знаю, что происходит. Мне страшно… — ее голос снова стал мягким, почти детским, — только не оставляй меня.

Джон стоял, словно окаменев, потом медленно опустил руки ей на спину, сомкнув объятие. Но внутри него всё кричало: это не она… не до конца она…

За окном во тьме завыл ветер, а в доме стало ощутимо холоднее.