Глава 15 - Ромашки и улыбка

Vinnie.

Я стал ближе к Аните. Последний раз… я обнял её совсем случайно.Не планировал, не собирался — просто в какой-то момент руки сами нашли её плечи.И я, чёрт возьми, удивился этому не меньше, чем она.

Каждую минуту думаю о ней. Постоянно.Что со мной не так? Это ведь не про меня. Винни Хакер, тот самый, про которого говорят: «черствый, холодный, без чувств».А теперь — вот. Я влюбился?

Если честно, я знал это ещё в тот момент, когда впервые увидел её — на первом задании. Я тогда уже был знаком с Джорджем, знал, какие грязные поручения он отдаёт этой хрупкой, почти невесомой девчонке.И когда она появилась, я… не смог отвести взгляд.

Я никогда в жизни не испытывал ничего к девушкам, всё всегда было наоборот. Обычно это они — искали меня, цеплялись, пытались удержать. А тут я сам начал следить за каждым её шагом. Знал, где она, с кем, что делает Хотел её заполучить. Любым способом.И — заполучил.

Да, я её похитил. И с того самого дня жалею. Ведь мог сделать всё по-другому, мог…Но тогда я был слишком уверен, что контролирую ситуацию. Теперь понимаю, что ошибался. Я знаю, что она ненавидит меня за это.Знаю, что она мечтает сбежать.Но… я не смогу отпустить.

Фиктивный брак я придумал быстро.Родители действительно собирались передать мне бизнес только после женитьбы, и я искал выход.Идея родилась мгновенно, и я воплотил её — слишком поспешно.«Семь раз отмерь — один раз отрежь»… надо было вспомнить эту пословицу в тот день.Но я не вспомнил.

Я готов дать ей всё, что у меня есть… но сомневаюсь, что этого будет достаточно, чтобы она простила.

А тот день, когда она увидела меня с другой… Даже себе не могу простить. Перебрал с алкоголем, а потом… всё туман. Проснулся — и в постели рядом лежит незнакомая девушка.Кто она? Что делала в моём доме? Почему я допустил это?Я не знаю. Просто сказал отвезти её подальше… и не смог посмотреть Аните в глаза.После этого она отдалилась. И я понимаю её. Более того, я боюсь снова приблизиться.

Потому что если я привяжусь к ней слишком сильно… это станет опасно.Для нас обоих.

К счастью, Анита не знает, кто я на самом деле. Она думает, что я просто сын богатых родителей. И… это частично правда.Но остальное — лучше ей никогда не узнать.

Мало кто знает, но я связан с мафией.Если копнуть глубже в моё прошлое, в родословную, то рано или поздно всплывёт имя, которое многие предпочли бы не произносить вслух.

Мой прадед, Луиджи Моро, был чистокровным итальянцем. Не просто участником Cosa Vecchia — старейшей и самой влиятельной мафии Италии, — а человеком, который стоял у самого сердца этой структуры. Говорить, что он был лишь одним из… это было бы плевком в его память.

Луиджи был правой рукой самого Доменико “Орла” Валенти. Король криминального мира, человек, чьё имя на Сицилии произносили с уважением… или со страхом. Они были не просто партнёрами — друзьями, братьями по крови и клятве. Вместе они строили империю, которая пережила десятилетия и войны.

Когда прадеда не стало, нам досталось его наследие — не только богатство, но и долг.Долг чести и крови. Мой дед, Марко, продолжил его дело. Потом к нему присоединился мой отец, Карло.

А теперь… моя очередь.Мне двадцать восемь, и я с головой погружён в этот мир. Мир, где дружба стоит дороже золота, но предательство оплачивается жизнью.

У меня был старший брат — Сильвер.Он сбежал при первой возможности.Сказал, что не хочет иметь ничего общего с криминалом. Я видел его в последний раз много лет назад.После — тишина. Ни звонков, ни писем. Ни даже слуха о том, где он.Иногда я думаю, жив ли он вообще.

Я расспрашивал отца о Сильвере не раз. Каждый раз ответ был один и тот же, будто заученный:

— Он ушёл из семьи. Он нас предал.

Слова произносились холодно, но я видел — за этим стояло больше, чем он говорил.Когда разговор касался Сильвера, отец начинал мешкаться: поправлял запонки, наливал себе виски, отворачивался к окну.В его пальцах появлялась едва заметная дрожь, а взгляд становился тяжёлым, как свинец.

Тема о моём брате была запретной.Никто её не поднимал за ужином, никто не произносил его имя в зале, где решались дела семьи.Даже мама, которая всегда находила слова, чтобы смягчить гнев отца, замолкала, когда речь заходила о Сильвере.

Но для меня он всегда оставался тем, кто держал меня за руку, когда я учился ездить на велосипеде. Тем, кто защищал меня, когда в школе старшие лезли в драку. Тем, кто когда-то сказал:

— Не позволяй этому миру превратить тебя в того, кем ты не хочешь быть.

А потом… он просто исчез.

И чем старше я становился, тем сильнее понимал: в нашей семье не исчезают просто так.

Сейчас я ехал на встречу по бизнесу.Асфальт под колёсами шуршал равномерно, но внутри всё кипело — телефон не замолкал ни на секунду. Одним ухом я слушал, что говорят в трубке, другим — ловил звуки улицы. Переписки с партнёрами сменялись звонками, звонки — новыми задачами. Проблемы, как всегда, приходили пачками.

Я вёл машину и одновременно решал вопросы — то с документами, то с поставками, то с людьми, которые снова что-то напутали. Пальцы бегали по экрану, руль казался продолжением руки.

На встрече меня ждали. В помещении пахло кофе и чем-то дорогим, немного показным. Там тоже всё решалось быстро, жёстко, по делу. Несколько часов — и проблемы, с которыми я ехал, уже не казались такими острыми.

В такие моменты я особенно ясно понимал, что живу в мире, где нужно всегда быть на связи, всегда держать руку на пульсе. Один промах — и тебя сметут.

После встречи я почувствовал странное желание — сделать что-то для неё. Не по делу, не из расчёта… просто так. Хотелось увидеть её улыбку.

Я не знал, что именно на меня нашло. Может, воспоминание о том, как она смеялась на чердаке, когда примеряла ту старую шляпу. Или как осторожно смотрела на меня, когда я обнял её тогда на кухне. Эти образы почему-то застряли в голове и стали тихо толкать меня к действию.

— Маттео, заедем в цветочный, — сказал я, не отрывая взгляда от дороги.— Конечно, синьор, — кивнул он и свернул.

Внутри магазина пахло свежестью и чем-то тёплым. Я выбрал ромашки — простые, но такие светлые, как сама она в редкие минуты, когда забывает злиться на меня. К ним добавил небольшую коробку сладостей — знал, что она любит что-то тёплое и домашнее, а не вычурные десерты из дорогих ресторанов.

Всё заняло пару минут. Мы снова тронулись, и в салоне рядом со мной лежал скромный букет и коробка с лентой. На душе было легче. Не знаю, поймёт ли она этот жест или сочтёт его очередной попыткой купить её расположение. Но мне просто хотелось вернуться и увидеть, как её глаза чуть светлеют.

Я подъехал к дому, но не спешил выходить из машины. На коленях лежал букет ромашек, простых и солнечных, таких же, как её улыбка в те редкие минуты, когда она перестаёт быть настороженной. На соседнем сиденье — аккуратная коробка с её любимыми сладостями, обёрнутая в тонкую матовую бумагу. Вроде бы мелочь, а сердце бьётся так, будто я собираюсь признаться в чём-то важном.

Маттео, мой водитель, бросил на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида.— Дом, синьор, — тихо сказал он, но я и так знал, куда мы приехали.

Я глубоко вдохнул, сжал в пальцах тонкие зелёные стебли ромашек. Всё это было импульсом. После встречи, утомительных разговоров и холодных рукопожатий, я вдруг понял, что хочу видеть только одно — её лицо, когда она удивляется, когда уголки её губ тянутся вверх. Не знаю, с чего это взялось. Просто захотелось.

Взобравшись по лестнице, я остановился у её двери. Деревянная панель под пальцами тёплая, а за дверью — её тишина, тот особый звук, который возникает там, где она находится. Постучал.

— Входите, — раздалось изнутри, и я сразу узнал её голос — мягкий, с едва заметной хрипотцой, будто она только что проснулась или много думала.

Я открыл дверь.

Она сидела на подоконнике, поджав ноги и обхватив их руками, в свободной тёмной кофте, которая казалась на размер больше, чем нужно. Свет, пробивающийся сквозь шторы, ложился на её волосы, и отдельные пряди искрились медным. Я, кажется, на секунду забыл, зачем сюда пришёл.

— Джерен, как ты? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она подняла взгляд и тут же заметила, что я держу.— Стой… что это у тебя? — в её голосе скользнуло лёгкое любопытство, перемешанное с осторожностью.

— Это… для тебя, — я протянул ей букет и коробку сладостей. — Просто… чтобы поднять настроение.

Её глаза расширились, будто она не до конца понимала, что происходит. И потом появилась улыбка — теплее, чем я ожидал. Улыбка, которая медленно подбиралась к самому опасному — к моему сердцу.

— Блин… спасибо. Это… так мило, — сказала она тихо и вдруг поднялась, подойдя ко мне.

Она обняла меня. Не резко, не формально, а мягко, почти осторожно, словно проверяя, можно ли это делать.

Я замер. Для меня это было… непривычно. Её руки лёгкие, но я чувствовал их, будто они весили всё моё прошлое.

Я обнял её в ответ — нерешительно, осторожно, но не желая отпускать. Её волосы коснулись моего подбородка, и я вдохнул её запах — тёплый, сладкий, цветочный, с тонкой фруктовой ноткой, что-то вроде персика или мандарина. Этот аромат затуманил голову сильнее, чем любой алкоголь.

Я ловил каждую секунду, как глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой.

Но отпустил. Почти сразу. Хотя в глубине души всё сопротивлялось.

Она тоже отстранилась, но задержала взгляд. И в этом взгляде было что-то… опасное. Как будто мы оба знали, что этот момент мог стать чем-то большим, но пока сделали шаг назад.