38 | Снова?

CHAPTER THIRTY EIGHT | Again? |

Susan. Прошлое...

Я отчетливо помню, как смеялась. Как мы пели, танцевали и плевали на всё - чужое мнение, косые взгляды. Хэллоуин проходил на «ура». А потом я осталась одна. Потерялась среди толпы и не могла никого найти.

Так много подростков... Я сдержала рвотный рефлекс от парочки, которая ели держалась из-за своих бурных желаний. Не было бы тут людей, им бы ничего не помешало устроить это прямо здесь. Хотя грань уже близка, поэтому я просто отвернулась. Будь рядом Уайт, он наверняка бы уже возненавидел всех вокруг.

Я никогда не могла прочитать его мысли, как ни пыталась. Как и никогда не замечала его мании к другим людям, сколько бы ни смотрела. Ему плевать. Будто именно в людях он видит источник проблем и поэтому не подпускает никого даже на шаг. Интересно, где же он?

Чья-то рука вытягивает меня из толпы, выводит из актового зала и заталкивает в кабинет, вместе с другой кучкой людей.

— Не хочу я в этом участвовать! — Придется! Иначе всю жизнь проведёшь в своей тусклой комнате и забудешь, что вообще значит свет! — также шепотом крикнула на меня Джекилайн.

Я фыркаю и пытаюсь спрятать руки в карманы своей толстовки. Вспоминаю, что сегодня я не в ней, а в этом паршивом оранжевом платье, похожее не на тыкву, как должно, а на конус. Тейлор был прав.

Кабинет увешан тыквами и безделушками, а все окна распахнуты, чтобы охладить жар людей после танцев. На партах сидят ребята, некоторые за ними. Тей маячится по классу, что-то рассматривая и пытаясь что-то нажать да покрутить.

— Думаю, пора заканчивать набор. Людей достаточно, — парень азиатской внешности подходит ко мне, долго смотрит мне в глаза, отчего становится неловко. В его руке я замечаю ключ. Заёрзав, краснею и отхожу от двери, которую я случайно загородила.

Вдруг дверь открывается.

Твою мать...

— Нам сказали, здесь намечается веселье.

Уайт и его голубоглазый приятель.

— Да, но... Мы уже отобрали всех участников... — Кабинет не разойдётся по швам ещё от двух игроков, — впрягается голубоглазый парень, сделав шаг вперёд. Этот манёвр действует очень убедительно не только на азиата возле двери, но и на всех. — Т-точно... да. Да, не лопнет! Играем!

Все оживляются, пытаясь делать вид, что ничего и не произошло. Джек несётся к своему брату, чтобы отобрать у него очередную вещь, которую он, кажется, уже сломал. Голубоглазый проходит внутрь, а Уайт ко мне.

— Ты же не думала развлекаться без меня? — Вообще, рассчитывала. — Настолько сильно ты ненавидишь меня? — Речь идёт вовсе не о ненависти, а неприязни к тебе. Ты меня больше раздражаешь, чем заставляешь ненавидеть. — Это временно, — парень улыбается мне и, не дожидаясь моего ответа, уходит за своим дружком. Я хотела уже убежать, но мысль о друзьях, которые останутся тогда здесь, с ним, не позволила. Да и закрытая дверь по волшебству не открылась бы. — Мне пообещали, что за игру я получу пиццу, это правда? — после своих слов Тейлор облокачивается на плечо скелета и то, как ни странно, ломается. — Получите только после игры.

Мы все сели ближе друг к другу, как и я, мне пришлось. Сэм рядом со мной потянулся к искусственной паутине на полу, Тейлор сделал возмутительное лицо и шлепнул того по руке.

— Попридержи кочепатки, ходячая шина! Ты что, пришёл сюда только ради халявной пиццы, а, жулик? Сосредоточься на игре! — Того кто начнёт игру выберет нож. На кого его взгляд падет первым, тот и выполняет его прихоть, — предмет раскрутили. Нож попадает на незнакомого мне парня, которого ранее по растерянности я не подпустила к двери. — Говорю тик-так, выбираешь жертву. Тик... — замечаю, как Уайт и голубоглазый сдерживают улыбку, и выходит мастерски. — Так.

Азиат смотрит на меня.

— Я? — мое "возмущение" никого не смутило, и парень начал придумывать желание. — Ты... Ты должна выбрать кого-нибудь из круга и сыграть с ним в «гляделки». Тот, кто первый засмеётся, выполняет желание победителя. — Даже моя бабуля придумала бы желание повеселее! Это будет слишком ску... — смотрю на Уайта. — Где здесь выход?

Мы смотрели друг на друга слишком долго. Начало надоедать, в кабинете полная тишина. Я не любитель пристально смотреть в глаза людям, поскольку никогда не видела необходимости искать в них что-либо нужное для себя.

Глаза этого парня хоть и выражали безразличие, однако все же в них проявлялась и другая черта, которую «безразличием» вряд ли назовёшь. Страх? Точно нет. Ненависть? Навряд ли. Интерес? Возможно.

Парень ухмыляется, будто специально. Он что, поддался мне?

— Твоё желание превращается в просьбу. Я могу подойти к тебе в любой момент и попросить о помощи или о чём-либо другом. Имей в виду, я могу использовать его где угодно и когда угодно. — Я отмечу себе для галочки, — спокойно отвечает Уайт. — Лучше обведи жирным красным. Теперь ты обязан мне просьбу. — Я мог выдать тебе свои тайны, разложить себя по частям, а ты выбрала это? — Потому что это, для тебя будет также сложно, как выдать свой самый страшный секрет.

И я была права. Я никто для него, чтобы он исполнял мои желания или помогал. Я хочу знать его тайны, только сейчас мне важна подушка безопасности. Если не для себя - для друзей и семьи.

Ухмылка с лица парня спала. Если бы здесь никого не было, я бы точно полетела из этого открытого нараспашку окна.

— Тик-так...

После чужой фразы Уайт встаёт с места, выдергивает кухонный нож из тыквы и всовывает в руки азиата. — Ты знаешь правила. Твоя задача, показать людям шоу. — Но... Но... я ведущий, я не могу игра.. — Можешь. Просто нужно сделать вид, что ты такой же обычный игрок, как и все мы. Гензель, — подзывает другого зеленоглазый и приказывает встать к стене.

Гензелем было легко распорядиться. Он просто наивно и глупо улыбался. — Что ты делаешь?.. — немо спрашиваю я у Кэммерона, и ответ постепенно появляется в бушующем огоньке его едких глаз. — Игра называется «Попади в яблочко». Один кон, одна попытка.

Переглядываюсь с Джек. Вижу панику в ее глазах. Все молчат.

Гензель прижимается спиной к стене и ставит маленькую тыкву на свою голову, потому что Уайт намекает ему о правилах его игры. Ведущий встаёт в пару метрах от "мишени", нервно болтая ножом.

— Ну же, Трэвис. Ты обязан нам шоу.

И тут до меня доходит.

— Трэвис, стой! — поднимаюсь с места. Какого черта все молчат? Куда делся Тейлор?! — Это безумие! Зачем вы слушаете его? Это же всего лишь игра! — В каждом безумии, есть своё безудержное веселье, — холодно начинает Уайт. — Ему придется кинуть нож, уж таковы правила. — К черту правила! — перевожу взгляд на дрожащего азиата с ножом в руках. — Тревис, ты не обязан этого делать. Он... Да он же не в себе! Не слушай его! — Какая же ты нудная... Тебе свойственно портить все веселье. — Веселье лишь для тебя. И если кто-нибудь пострадает, то радоваться, однозначно, будешь только ты.

Настала тишина. Кажется, кто-то достал смартфон и начал снимать, потому что сбоку загорелась вспышка. Мне страшно предполагать, о чем сейчас думает Джекилайн. Она не должна узнать, что у меня с этим психом довольно много секретов. А он все молчал. Хотя, если бы хотел, он бы уже давно одержал победу в этом споре, но не стал.

Послышался заглушенный удар позади меня. Секундная тишина. Крики...

Оборачиваюсь.

Гензель склонился к полу и начал болезненно мычать, пока из его плеча торчала ручка ножа. Все продолжали вопить от паники, а некоторые даже принялись судорожно открывать дверь, забыв, что та заперта. Никто и не додумался, чтобы позвонить в скорую. Кому-то просто все равно, а кого-то хватило только на то, чтобы снимать все на видео и кричать одновременно.

Кроме Джек. Кажется, после долгого шока, она нашла в себе силы взять телефон в руки и позвонить.

— Скорую! Мне больно!

Пол заливается кровью, а голос Гензеля становится все громче и громче. Я окаменела. Тревис посмотрел мне за спину, словно «Я сделал, что ты просил», открыл дверь ключом и выбежал из кабинета вместе с кучкой подростков.

И тут я посмотрела на него, с искрящимися малахитовыми глазами и слабой победной улыбкой.

Вот почему он не продолжил разыгрывать спор. Он видел, что сзади меня разгоралась игра поинтереснее. Вот почему он не остановил меня.

— Я бы помог тебе и без желания. Ты итак в игре со смертью, — подойдя ближе, почти шепчет Уайт и под чужие крики выходит из кабинета.

***

Который день на улице льёт дождь. Поначалу было непривычно, когда я приехала сюда впервые, но ко всему привыкаешь. По крайней мере, пытаешься привыкнуть, потому что находишь это самым лучшим вариантом, чтобы не сойти с ума.

После той ситуации на Хэллоуин я больше не выходила из дома. Я окончательно убедилась, что этот Уайт сумасшедший.

Была ли вероятность, что нож попадёт прямо Трэвису в голову? Определенно была.

Понятия не имею, что сейчас с Трэвисом и где он, но мне искренне его жаль. Не только в том плане, что теперь его плечо почти насквозь пробито ножом, а в том, что ему не хотели помогать. Даже те, кого он считал друзьями.

Возможно, он сделает выводы и уйдёт, а возможно продолжит делать вид, что все, как и прежде. Человек, который намертво привязан к другому, готов простить ему практически все. А значит тот, кто прощает слишком многое и во вред себе, рискует лишиться и себя.

Я снова в своей комнате, одна. Мне всегда было некомфортно оставаться без кого-либо дома. Пустота, мертвая тишина и ощущение, что прямо из-за угла, на который я пялюсь уже час, кто-то выбежит на меня.

Рано или поздно, мне придется закрыть глаза и уснуть. Завтра рано вставать. Если я не усну сейчас, то обязательно засну прямо на лекции.

Последний раз оглядываю свою комнату, закрываю глаза и протяжно выдыхаю. Проходит минута, две. Вроде бы, все нормально. Мышцы всего тела расслабляются. Очередной глубокий вздох. Тишина... В нос ударяет едкий запах одеколона. Раскрываю глаза. Кто-то садится на меня, закрывает рот и нос до тех пор, пока этот «кто-то» не начинает двоиться при лунном свете.

— Время играть...