9

Ариадна умерла.

Наследственная болезнь ударила по ней чуть сильнее, чем по ее матери. Как иронично. Не зная на кого возлагать вину и надо ли, я предпочел просто заняться похоронами. Врачи ли были виноваты, сама Ариадна, ее мать, двоюродный дядя, меня это перестало волновать в момент осознания того, что произошло. Меня мало что теперь волновало.

На похоронах были все, кто хоть немного ее знал. Люди соболезновали, плакали, говорили добрые слова, а я всё никак не мог отделаться от ощущения непричастности, нереальности происходящего.

- Вы Энтони?

Высокий, слегка упитанный, околоприклонного возраста мужчина, басовито и в тоже время мягко обозначил свое присутствие.

Убрав от лица стакан с питьем, я задержавшись кивнул и ответил на рукопожатие.

- Соболезную, - слегка наклонившись произнес он и пустил руку куда-то во внутрь пиджака. На свет показался конверт.

- Я должен был его передать к окончанию похорон, - с сочувствием произнес он.

Принимая конверт скорее на автомате, я недоуменно посмотрел на мужчину, ожидая пояснений.

- Я - представитель нотариального бюро. Ваша возлюбленная воспользовалась нашими услугами незадолго до своей кончины.

- Понятно, - ответил я и немного запоздало добавил: - Спасибо.

Тот еле заметно и изящно наклонил голову, видимо прощаясь.

В конце дня оставшись один дома, я зашёл в свою тесноватую рабочую комнату, по привычке закрыл дверь.

Присел на стул, протянув руку, включил лампу, взял конверт, в середине которого обнаружилось нарисованное под уклоном сердечко. Палец медленно идя по конверту нырнул в ямку, оттянув стенку, открыл конверт.

Бережно достав из него аккуратно сложенный лист, я ненароком заметил, как стало тихо в доме.

Развернул лист и с болезненным трепетом забегал глазами по тексту:

"Узнав о том, что я не собираюсь оповещать своего партнёра об операции, мой врач настоял хотя бы на нотариальном письме. Сейчас, когда его пишу, я отношусь к нему серьезнее.

После матери, я получила подтверждение об унаследованном заболевании и пока не поздно нужно сделать все необходимое. Зная, как тебя это ситуация разобьёт, я решила умолчать обо всем и пока ты думаешь, что я в отъезде по работе, я успешно переношу операцию и возвращаюсь к тебе - живая и здоровая (правда, придется скрывать шрам, но на этот счёт у меня есть план).

Если на секунду предположить другой мой исход, то я попрошу тебя сделать то, что сделала я - принять и искать смысл перед уходом. К счастью, я в этом преуспела и больше не боюсь.

Знаю, что ты не боишься умереть, но все равно прошу тебя - найди и сделай что-то после чего тебе не жалко будет умереть. Так будет легче, обещаю.

Надеюсь, ты уже читаешь подаренную мной книгу. Не сомневаясь, что все закончится чудесно, мы непременно обсудим ее вместе, чего я с трепетном ожидаю.

Как и всегда, люблю тебя, нежно-нежно, твоя Ари."

Ещё какое-то время я держал письмо в руках, не ощущая практически ничего. Прерывая глухую тишину, я произнес самому себе:

- Хорошо.

***

Время шло, а мне лучше не становилось. Стараясь избегать неприятных мыслей, я отвлекал себя всевозможными способами, как например сегодня - собирался зайти к Нилу, но всё никак не мог найти свой телефон. Перерыв почти все, я, конечно же, нашел его на самом видном месте. Подойдя ближе к комоду, я медленно взял телефон, и зацепился взглядом за книгу рядом с ним. Не удивительно, что я здесь не искал - о книге не хотелось даже вспоминать, но мысленно я к ней не мог не возвращаться, а возвращаясь каждый раз говорил себе, что не готов. Вспомнив, что и так уже опаздываю, поспешно направился к выходу.

***

Уже на подходе к дому друга, входная дверь распахнулась, Нил встретил меня, приобнял, указав в сторону кухни, произнес:

- Завари себе чего-нибудь, выбери сладкое и располагайся, я скоро.

Только сейчас я заметил, что за мной стояла дама в форме почтальона. Нил проскользнул мимо меня и едва подойдя к девушке с посылкой в руках начал с ней активно что-то обсуждать. Хмыкнув я прошел внутрь и сразу отметил играющую инструментальную музыку в доме.

Разулся и, как и было предложено двинулся на кухню, а именно к отведённому хозяином месту с коллекцией разнообразных чаёв и сладостей.

Нил служил мне хорошим отвлечением и был только рад помочь. Его истории про деда или прадеда, о коллекции чая, о пристрастии к сладкому, даже о его любовных похождениях - никогда еще не были настолько мне необходимы.

Заварив первый попавшийся чай, я взял кружку в руки, приземлился в гостиное кресло.

Нил в свойственной ему манере не торопился - кружка с чаем уже была пуста, сладость, выбранная мной позже - съедена.

Подойдя к окну, я увидел, как Нил оживлённо беседовал с девушкой, активно жестикулируя.

Балагур увидел меня в окне едва заметно вздрогнул, видимо вспомнив наконец о госте. Второпях говоря что-то почтальону, он принял из ее рук посылку и уже было двинулся в сторону дома, как вдруг небо непривычно посветлело. День и без того был ясным, но не настолько, чтобы от света даже трава казалась выцветшей. Будто белый свет вытеснил остальные привычные цвета вокруг, в том числе и голубой.

Нил на полпути обернулся, поднял голову, словно тоже заметил, затем поспешно опустил взгляд на девушку-почтальона, та отчего-то дрожащей рукой взялася за горло. Спустя мгновение она повалилась на землю, я тут же сунул руку в карман за телефоном, чтобы вызвать скорую, а другой рукой уже тянулся к ручке двери. Нажатие на нее и удар с той стороны двери произошли одновременно. Недоумевая я толкнул дверь - ничего не вышло, что-то мешало, с другой стороны. Вытянувшись, сквозь окно я увидел у дверного проема часть ног - Нил лежал, облокотившись на дверь и подрагивал. По спине прошел холодный пот, тело стало будто ватным, я посмотрел на улицу и увидел, как люди, ранее проходившие мимо, корчились на земле, а почтальон продолжала биться в припадке.

Отстранившись от двери, я стал пятиться назад, развернулся, и побежал в дальнюю комнату дома, будучи уже на грани паники. Свет включился автоматически, трясясь, забегал глазами по комнате - ключ весел у двери в помещение. Схватив его, дрожащими руками, я принялся открывать замок. Руки ходили ходуном настолько, что я выронил ключи, отчего стал трястись ещё больше. Между звуком открывающейся двери и моим заходом внутрь прошли мгновения. Дверь за спиной захлопнулась, я оказался в полной темноте.