Акт II. Без веры в завтра

— Эм... Извини, что снова беспокою, но... здесь есть купальни? — неловко пробормотал он, искоса поглядывая на Леону.Ру́вик перевел взгляд с хозяина на рыжеволосую девушку, затем тихо вздохнул и принялся за перевод. После долгих объяснений, что такое душ, как включать воду, какая ручка регулирует температуру, для чего нужны эти многочисленные флаконы с гелями и шампунями, — Тейн наконец остался один.Прохладные потоки обволакивали разгоряченное тело, смывая пот и напряжение последних дней. Он закрыл глаза, позволяя воде стекать по лицу. Пальцы автоматически вспенили шампунь в волосах, и тут его осенило:«Как же сработало исцеление, если в этом мире нет магии?»Мысли путались, как пена в его ладонях. Возможно, законы природы здесь просто работают иначе. Или магия существует, но в такой скрытой форме, что местные жители даже не подозревают о ней.— Любопытно... — пробормотал он, ополаскивая голову.Чистота приносила почти детскую радость. Тейн с наслаждением провел пальцами по свежевымытым волосам. Он всегда ценил чистоту, даже в Цитадели, где после многочасовых тренировок мог отдраивать себя до рассвета, смывая пот и пыль ссадин.Но сейчас он торопился. Мочалка скользила по телу, снимая липкий налет чужого мира. Хотя... некоторые вещи оказывались знакомыми. Он с облегчением узнал мочалку. Грубоватую, но эффективную, совсем как в Эльгра́сии. Хоть какая-то понятная вещь в этом странном месте.Тейн бросил взгляд на дверь, представляя, как Леона нервно поглядывает на часы. В ее мире, видимо, не прижилось засиживаться в «душе», как она назвала эту удивительную купальню. Хотя... почему она вообще так терпелива с ним?Он резко оборвал поток мыслей. Капли стекали по спине, когда он стоял, прислушиваясь к звукам квартиры.«Любой другой давно бы вышвырнул меня на улицу».Перед глазами всплыл образ дяди Ви́лмота.«Ты мне как сын», — вспомнились его слова.Грудь сжало от тревоги. Как он там? Что происходит в Эльгра́сии? Хоть дядя и был ему ближе родного отца, слово «папа» все равно застревало в горле. Слишком многое связывал Тейн с этим словом. Холодные взгляды, жесткие наказания, вечное недовольство...За дверью послышался осторожный стук. Леона, видимо, переживала, справился ли он с этим «чудом техники». Тейн поспешно выключил воду, осознавая, сколько времени уже провел в душе.На тумбочке аккуратно лежали чистые вещи, а рядом — сложенное вчетверо полотенце. Ла́йбрик усмехнулся.Посох мягко стукнул по кафелю.— Enfrancis.Теплый ветерок обволок тело, мгновенно испаряя капли воды, волосы сами собой уложились в привычные пряди.Взглянув в зеркало, он на секунду застыл. В отражении стоял все тот же Хранитель, только... чуть менее потерянный.Облачившись в чистую одежду, Тейн невольно поднес рукав к носу. От ткани исходил легкий цветочный аромат, совсем не похожий на резкие запахи эльгра́сийских масел.«Интересно, чем они их обрабатывают?» — мелькнула мысль, пока он разглядывал странную обувь у порога.Сандалии или тапочки, он так и не понял, оказались на удивление удобными. Мягкая подошва бесшумно ступала по коридору, а тканевые перемычки между пальцев вызывали смешанное чувство. Непривычно, но практично.«В этом мире даже мелочи продуманы», — отметил он про себя, направляясь на кухню, откуда доносился аппетитный запах.По пути Тейн то и дело проводил пальцами по стенам, изучая фактуру обоев. Еще одна невиданная в Эльгра́сии вещь. Но первое, что бросилось в глаза, стоило лишь вернуться в комнату, было вовсе не чудо из чужих земель.На столе сидел Ру́вик и что-то оживленно щебетал Леоне. Они выглядели так... обычно, будто знали друг друга сотню лет.Тейн сделал шаг ближе. Двое обернулись.— Ты уже все ей рассказал? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.Фамильяр лишь фыркнул и запрыгнул ему на плечо, ловко устроившись.— Нет. Наоборот. — Он кивнул на Леону. — Это она рассказывала мне.— О чем?Тейн ощутил, как между бровями залегла непрошенная складка. Пальцы непроизвольно сжали край длинной футболки.Рувик откровенно надулся.— Разве это так важно? — Фамильяр фыркнул. — Мы же не о тебе говорили, так отчего же тогда такая... любознательность?Последнее слово прозвучало с подчеркнутой невинностью, но Тейн уловил в нем едва уловимый вызов. Его взгляд скользнул к Леоне — девушка прикрыла рот ладонью, но глаза выдавали смешанные эмоции.Они что-то затеяли. И самое досадное — он не понимал, на чьей стороне его собственный фамильяр.— Когда мой спутник начинает хранить чужие секреты, — Тейн произнес медленно, подбирая слова, — это либо конец света, либо...— Либо ты просто слишком серьезен для собственного блага, — перебил Ру́вик. — Расслабься. Подожди, — комочка словно внезапно осенило, — ты хочешь ей все рассказать?Тейн застыл на мгновение, затем медленно, почти неуверенно кивнул. Казалось, само это движение далось ему с трудом, как будто он признавался в чем-то непоправимом.Он опустился на стул напротив Леоны, пальцы нервно переплелись между собой. С чего начать? Как объяснить то, что звучало бы как бред даже в устах сумасшедшего?Он взглянул на девушку — ее спокойствие в этой ситуации было почти пугающим. Как она может просто сидеть и улыбаться? Ее мир перевернулся вверх дном, а она... будто ничего не произошло. Возможно, это была маска. Или та самая сила, которую он в ней пока не разглядел.А ведь ему самому потребовались недели, чтобы принять правду. Когда осколок сердца Цра́лхела выбрал его, последнего, кого бы кто-то ожидал, — он едва не сорвался в бега. А уж когда узнал, что является не просто Хранителем, но сосудом для древней силы...Тейн сглотнул.— Наверное... — его голос дрогнул, — мне стоит начать с самого начала.Ру́вик тихо вздохнул, неуверенно начав переводить слова Ла́йбрика. Леона же не переставала смотреть на него тем проницательным взглядом — будто уже знала, что он скажет. И это пугало больше всего.Тейн нервно провел пальцами по краю стола, избегая встретиться глазами с ней. Его голос звучал прерывисто, каждое слово давалось с усилием, будто он вытаскивал их из самой глубины памяти.Он начал издалека, с истории своего мира. Рассказал о Старых Богах, о Великой Войне с Ха́осом, которая расколола саму реальность. О том, как пали Старые Боги, а их раздробленные сердца искали новых носителей.Леона слушала, не перебивая. Ее лицо оставалось непроницаемым, лишь легкое мерцание в глубине глаз выдавало внутреннюю работу мысли. Казалось, она впитывала каждое слово, пропуская историю через себя.Тейн говорил сдержанно, сжато излагая события, которые в его мире стали роковыми. Возвращение Ха́оса, надвигающаяся гибель всего — даже в таком лаконичном пересказе это звучало как фантастический бред. Но в тоне его голоса, в напряженной линии плеч читалась жестокая правда этих слов.Воздух в комнате стал тяжелым, наполненным невысказанными вопросами. Тейн затих, наконец подняв глаза на Леону. В ее молчании читалось что-то большее, чем просто недоверие или страх. Что-то, что заставляло его сжимать кулаки до боли.Губы Леоны дрогнули, шепча что-то неразборчивое. Тейн замер, не в силах разобрать слова, но напряжение в ее позе говорило само за себя.Ру́вик нерешительно поднял взгляд на хозяина. Его обычно бойкий голос прозвучал неуверенно, почти пристыженно:— Поздравляю. Она считает тебя сумасшедшим.Тишина повисла между ними. Юноша почувствовал, как что-то холодное сжимает грудь — не обида, нет. Скорее, горькое понимание. Кто поверит в подобные россказни? Это звучало как бред. Как сказка для детей.Но когда он встретился взглядом с Леоной, то увидел не насмешку, а что-то другое. Сомнение? Или... слишком много понимания?— Это нормально, — наконец пробормотал он больше для себя, чем для нее. — Я бы и сам не поверил, если бы жил без знания, что магия реальна. Но я могу показать.Юноша подхватил свой посох и, сосредоточившись, ударил им об пол концом. Стук пронесся по комнате, и... ничего не произошло. Тейн повторил действие еще раз. И еще. И еще.После нескольких тщетных попыток продемонстрировать хотя бы подобие иллюзии, воцарилась тишина. Долгая, гнетущая, наполненная невысказанным разочарованием. Тейн уставился в пустоту, его взгляд, остекленевший и расфокусированный, будто пронзал Леону насквозь, не видя ее.«Почему ничего не получается?!» — пронеслось в его сознании с такой истеричной яростью, что все тело юноши содрогнулось от внутреннего спазма.Он перевел взгляд на посох, затем на Рувика, снова на посох — и внезапным, резким движением швырнул древко на пол, подскочив. От неожиданности маленький фамильяр едва не слетел с его плеча, но, ловко подпрыгнув, приземлился на стол, покатившись в сторону Леоны.— Какого черта?! — вырвалось у Тейна на родном языке, гортанном и резком.Затем, стиснув зубы, он поднял посох и уставился на него с таким напряжением, будто пытался прожечь его взглядом.— Тейн, ты сейчас проделаешь в нем дыру! — взвизгнул пушистый комок, беспокойно запрыгав по столу.Юноша поднял посох, сжал его в кулаке с неистовой силой, а затем принялся трясти его, словно капризный ребенок, вымещающий злость на надоевшей игрушке.Ру́вику на мгновение показалось, что раздался треск. В ужасе он завизжал и забегал по столу, словно подхваченный вихрем паники.— Прекрати немедленно, болван! Если сломаешь посох Великого И́вьица Ла́йбрика, я тебя самого переломаю! Все волосы повыдергиваю, и будешь щеголять лысым, как коленка! — взревел фамильяр, и его белоснежная шерстка мгновенно вспыхнула лиловым оттенком ярости.Тейн вздрогнул и настороженно скосил взгляд на разъяренного напарника. Тот пыхтел, его большие глаза метали искры, а взгляд, прикованный к сжатому в ладони посоху, становился все свирепее. Юноша на миг замер, и вдруг из древка вырвалась крошечная искра, тут же растворившаяся в воздухе.Заклинатель издал нечто среднее между писком и всхлипом, а затем резко перевел взгляд на Леону.— Ты видела?! Видела?! — воскликнул он, и в его глазах вспыхнул огонь надежды.Но по отсутствующему выражению лица девушки стало ясно: она ничего не заметила. Тейн закрыл лицо ладонью и застонал, словно раненый зверь, затем откинул со лба непокорные пряди волос, прислонил посох к стене и опустился за стол, сцепив руки в замок.— Ладно... Попробуем иначе, — произнес он с мнимой твердостью. — Загадай любой цвет.Ру́вик тяжело вздохнул, его шерстка постепенно возвращала белизну. Он перевел слова хозяина. Как только Леона кивнула, Тейн резко наклонился вперед, почти ложась грудью на стол. Его взгляд впился в глаза девушки с такой пронзительной интенсивностью, будто он пытался заглянуть в самые глубины ее сознания.Использовать «Око Правды» на человеке, будучи не погруженным в транс, было безумием — это могло нанести непоправимый урон разуму. Но Тейн, ослепленный отчаянным желанием доказать свою состоятельность, игнорировал все риски.«Хотя бы на мгновение... Хотя бы одним глазком...»Ру́вик даже не успел понять, когда расстояние между их лицами сократилось до опасной близости. Глаза Тейна расширялись все больше, будто он силой воли пытался пробить незримую преграду. На лбу юноши выступили капли пота, его дыхание стало прерывистым. И вдруг он с глухим кряхтением рухнул на стол, обмякший и обессиленный.— Не... Не получается... — прохрипел он, задыхаясь.— Ты окончательно спятил? Хочешь истощить остатки маны и отправиться в мир иной раньше времени? — прошипел Ру́вик, сузив глазки. — У тебя и так ее три гроша, так что хватит усугублять свое и без того бедственное положение!Тейн слабо застонал, с трудом приподнялся и обрушился обратно на стул, его грудь тяжело вздымалась.— Ру́вик... — прошептал он, и в его голосе звучала неприкрытая уязвимость, — скажи... я жалок?Фамильяр тихо подполз и прижался к его ладони, лежащей на столе.— Ну, ну... Все не так плохо, — промурлыкал он утешительно. — У всех бывают неудачи.Леона медленно согнулась, прижав колени к груди. Ее пальцы вцепились в ткань брюк, белея на костяшках. В этом движении было что-то детское и одновременно бесконечно уставшее.Может, это и правда сон?Слишком нелепый, слишком яркий, чтобы быть реальностью. Боги, Ха́ос, магия... Скоро она проснется в своей постели, и все это исчезнет, как всегда растворяются сны перед рассветом.Но холод пола под босыми ногами, шероховатость джинсовой ткани под пальцами — все ощущалось слишком остро. Слишком настояще.Ру́вик тихо подобрался к ней, осторожно коснулся ее руки. В его глазах не было осуждения. Только странная, почти человеческая грусть.Тейн сидел неподвижно. Он видел, как ее плечи слегка дрожат. Не от страха. От чего-то другого. От понимания.Потому что сумасшедшие не сомневаются в своем безумии. А она — сомневалась.Леона внезапно вздрогнула, будто сама не ожидала, что это слово сорвется с ее губ.— ...Верю...Оно прозвучало странно знакомо. Тейн замер, его брови непроизвольно поднялись. Ру́вик насторожился.Такого совпадения не могло быть. Это слово — короткое, емкое, режущее — на обоих их языках звучало одинаково. Как будто сама вселенная вложила его в уста всех живых существ.Леона ощущала, как реальность вокруг нее двоится, словно две пленки наложились друг на друга. С одной стороны — привычный мир с его тусклым светом неоновых вывесок, липкими столами в забегаловках и продавцами, прожигающими жизнь за кассой. С другой — то, о чем она когда-то лишь читала в потрепанных книжках, засыпая под одеялом с фонариком.Только теперь нельзя было отложить чтение на завтра, закрыть страницы, когда станет слишком страшно. Его истории звучали как поэзия — прекрасная и опасная.Он вошел в ее жизнь как персонаж из забытой сказки — незваный, загадочный, нарушающий все законы привычной реальности. Тейн, с его странными речами, казался выходцем из тех самых старых романов.Сумасшествие? Возможно. Но разве не безумием было и то, что слово «вера» на их столь разных языках звучало одинаково?Она сжала ладонями виски, пытаясь вернуть себе ощущение твердой почвы под ногами. Но та все так же уходила из-под ног, потому что теперь она знала — где-то существует мир, где посохи пробуждают древние силы, где фамильяры говорят человеческими голосами, а в жилах людей течет кровь богов.И самое страшное — часть ее всегда ждала этого.Той девочке, что зачитывалась фэнтези до поздней ночи, теперь приходилось делать выбор: отвернуться от чуда или шагнуть в него — даже если этот шаг будет последним в привычной жизни.Мир вокруг превратился в живую метафору. Круглосуточный магазин с вечно сонным продавцом, бесконечные ряды чипсов и газировки — вся эта обыденность теперь казалась театральной декорацией, за которой скрывалась настоящая магия. Казалось, сама вселенная шептала ей на ухо, что истина гораздо страннее, чем она могла представить.И самое пугающее — она начала верить. Верить по-настоящему, не как в детской сказке, а с трепетом взрослого человека, стоящего на краю неизведанного.