Глава 25: Марионетка

Настроение главы: Nmilova - Садистка

Only Us - Emotional Future Bass | Aerwavez Music

— Продолжайте... — ее голос прозвучал сладко, как яд, и эхом разнесся по кабинету. Она небрежно опустилась на диван, закинув ногу на ногу, и не сводила взгляда с происходящего. — Я подожду.

Самодовольная улыбка скользнула по губам. Внутри маленькие чертики зажигали огоньки — чистого азарта, вызова, едкое предвкушение разворачивалось в ней.

— Лина! — его голос раскатился по кабинету, глубокий, предупреждающий, как рык льва перед прыжком.

— Я вся во внимании, — протянула она, иронично отсалютовав ему леденцом на палочке. Она смаковала не вкус карамели, а его прерывистое дыхание и судорожные жесты. — Или хотите предложить присоединиться?

Алисия побледнела, затем залилась краской стыда. В панике вскочила со стола, едва не споткнувшись, она забыла про молнию на джинсах. Не застегнув джинсы, она вылетела из кабинета, будто за ней гнались.

Том смотрел на Лиану. Его взгляд потемнел до черноты, челюсть напряглась так, что выступили желваки. Он был на грани. Еще мгновение, еще слово и он сорвется, разорвет эту сцену праведным гневом.

Но он сдержался. Минута, другая, казавшаяся вечностью. И только густая тишина, застывшая между ними, словно воздух сам был частью их немого, жестокого диалога.

Брайс сделал глубокий, судорожный вдох, пытаясь вернуть самоконтроль. Он нервно провел рукой по волосам и, подошел к столу, опустился в кресло, хватая папку, принесенную Алисией.

— Ты знала про нюансы страховки при пожаре? — резко бросил он, не удостоив ее взглядом, загоняя внимание в строчки документов.

— Если бы вы хоть иногда смотрели остальные документы, то, наверное, знали бы это тоже, — безразлично отозвалась она, скрестив руки на груди.

Он медленно сжал бумаги в руке, так что костяшки побелели.

Да, она знала о нюансах. Она специально подожгла этот чертов склад. Отсутствие свидетелей, сбой системы, благодаря внеплановым гостям, — все сыграло на руку. Хоть как-то компенсировать тот рейд, который перевернул все с ног на голову.

И снова эта тишина, душная, как туман. Никто не хотел делать первый шаг, оба ждали следующего хода — своего или чужого.

Он прекрасно понимал, что Лиана не поддается никакому контролю, но от этого легче не становилось ни на каплю.

Усталость накатывала на него тяжелой волной, ему нужна была разрядка, и срочно, нужно было отвлечься. Хоть что-то, что выбьет из головы хаос последних дней.

Тяжело вздохнув, он перевел взгляд на нее. Она сидела на диване как у себя дома — расслабленно, безмятежно, будто это не его кабинет, а ее личная гостиная. Листала что-то в телефоне, упрямо игнорируя его присутствие.

Она, ощущала этот тяжелый, давящий взгляд. Но это доставляло ей некое злорадное удовольствие.

— Мм? — промычала она, не поднимая глаз, продолжая играть леденцом на палочке во рту.

— Можешь... не делать этого при мне? — выдавил он, пытаясь удержать остатки терпения.

— Что? — она с недоумением наклонила голову, смакуя его нервозность.

— Не употреблять леденцы в моем кабинете! — он старался себя сдерживать, но от всей усталости и бессонной ночи ее поведение выводило его все сильнее.

— Ах, это? — она плавно вытянула леденец изо рта, проведя по влажным губам языком. — Мне скучно.

Каждое ее слово и жест были чистым мучением. Он с большим желанием отправил бы ее куда подальше, не видеть больше ни в офисе, ни, черт возьми, в Мраке. Но эта девчонка слишком много знала, и риск был слишком велик.

— Насмотрелся? — довольный голос лился, словно мед, пропитанный ядом. Она была довольна его реакцией, его граничным состоянием; это было упоительно.

— Ага, на малолетнюю дуру, на всю жизнь хватит! — выплюнул он каждое слово, в надежде усмирить ее пыл. Но она никак не отреагировала, будто это был даже комплимент.

— Все? Здесь все еще скучно, — она снова облизнула леденец, внимательно наблюдая за его реакцией. За тем, как он себя сдерживал, как нервно сглотнул. Это становилось еще интереснее.

— Большие планы на вечер... — пробормотал он, пытаясь сменить фокус.

— И каким я раком к твоим планам?

— Мне нужны таблетки для хорошего вечера. Съезди за ними, — он хотел ответить на ее вызывающее поведение, но она продолжала стоять на своем, не проявляя никакой реакции, лишь мимолетно дразня и доводя до предела его нервы.

— Ладно, — спокойно сказала она, встала и вышла, ни разу не взглянув назад.

"Так просто?.. Согласилась? Это мелочи, сейчас нужен отдых".

Он провел рукой по растрепанным волосам, пытаясь прогнать остаточное раздражение и отбросить мысли о занозе, которая разрушала его контроль с точностью хирурга.

*   *   *

Пару часов спустя дверь его кабинета снова тихо приоткрылась, Лиана неспешно вернулась. В руке маленький прозрачный пакетик, внутри которого лежали несколько небесно-голубых таблеток.

Она протянула их ему с выражением безупречной невинности. Он смотрел на пакетик с сомнением. Что-то холодное ютилось внутри, но желание заглушить боль и получить разрядку было слишком сильным. Том слегка скривился, недоверчиво вглядываясь в содержимое.

— Это что? — голос звучал хрипло и настороженно.

— То, что просил. Для прекрасного вечера. — сладким голосом отозвалась она, пожимая плечами. Она улыбнулась — мягко, растянуто, с той самой смесью ангельской чистоты и дьявольской хитрости. — Это будет самый прекрасный вечер.

Лиана покинула кабинет, до краев наполненная удовлетворением. Ее губы растянулись в самодовольной, лукавой улыбке. В глазах плясали озорные чертики, предвкушая утро, когда к нему придет осознание.

Позже Том принял те таблетки, с надеждой на прекрасную ночь с шикарными девушками.

В клубе музыка била в грудную клетку, вибрации уходили в ребра, адреналин поднимался все выше. Уже с первого бокала он почувствовал, как кровь вскипает мощнее обычного, разгоняясь по телу, словно кто-то увеличил громкость его чувств.

Он приметил пару красавиц у барной стойки — яркие, дерзкие, с улыбками, обещающими слишком многое.

Внутри все пульсировало, вены звенели, желание рвало на части. Он был абсолютно уверен — эта ночь будет огненной.

*   *   *

Лучи пробившегося сквозь шторы солнца безжалостно резали тишину комнаты, не давая насладиться тихим сном. Лиана приехала под самое утро, но внутренний азарт, сладкое чувство удавшегося плана и предвкушение, не давали ни минуты покоя.

За широким окном открывался вид, на знакомый с детства мир: огромный живой цветочный сад, сплошь усеянный разнообразными цветами и любимыми кустами роз дедушки.

Несмотря на ранний час, многочисленные сотрудники сновали туда-сюда, как муравьи, нервно подстригая кусты, проверяя гирлянды, настраивая столы, наводя марафет, подготавливая территорию к вечернему мероприятию.

Юбилей дедушки — праздник, который она не имела права пропустить. Даже зная, что все остальные члены семьи, включая мать, будут присутствовать.

"Ну конечно, как иначе..." — мысленно скривилась она.

Но их пока не было, и она радовалась, что приехала раньше всех, чтобы насладиться этой приятной, защитной тишиной.

В попытках выбрать наряд на вечер, телефон на прикроватной тумбочке безудержно продолжал вибрировать. Лиана тяжело вздохнула — она знала, кто это. С третьей попытки она все же приняла вызов.

— Внимательно слушаю... — равнодушно произнесла она, прижимая телефон плечом и продолжая перебирать вещи. Дедушка, зная, как она не любит шопинг, с любовью забил шкаф разнообразными нарядами, разными фасонами и цветами, чтобы ее порадовать.

— Где тебя черти носят?! — взревел Том так, что телефон завибрировал сильнее. — Ты должна была быть в офисе час назад!

— Мм, — она протянула, не отвлекаясь от выбора платья, — Я оставила у Фрэнка заявление. Уехала на пару дней по семейным обстоятельствам. В чем проблема?

— Лина! Что это была за хрень?!

— Ох, о чем это вы? — спросила она самым наивным тоном, будто и правда ничего не понимает.

— Что, черт побери, это были за таблетки?!

Она улыбнулась — тихо, почти незаметно.

— Снотворное, — сладким, насмешливым тоном ответила она. — Причем лошадиная доза. Замечательное средство для прекрасного вечера и хорошего сна.

— Я не это тебя просил!

— Вы просили для хорошего вечера, без уточнений. Так что... в чем я была не права? — ее голос оставался непоколебимо спокойным, как тонкое лезвие.

На другом конце линию будто перекосило тишиной. Тяжелой. Грозовой.

— Ты...

— Ага. Вы закончили? Меня ждут дела. У вас, если будет какая-то побочная реакция, вы обязательно пишите. А то я их еще не пробовала, — она почувствовала, как он взрывается на другом конце провода.

— Лина... — взревел он, уже почти сорвавшись.

Но она уже сбросила вызов. И в комнате снова наступила тишина — тишина, от которой она улыбнулась чуть шире.

*   *   *

Солнце давно скрылось, оставив за горизонтом лишь призрачные воспоминания о закате. На просторной лужайке разливалась мелодичная, но бездушная музыка, чтобы скрывать под собой напряженные разговоры и притворные улыбки. Мужчины в костюмах, отглаженных до хруста, женщины — кто в коктейльных нарядах, кто в скромных платьях чуть выше колен. Элитное общество отполированных фасадов, где приветливость являлась лишь самым высшим уровнем актерского мастерства.

Долго выбирать наряд она не собиралась. Весь этот спектакль "примерной леди" давно осточертел, а сегодня она хотела быть собой. И точно знала, что главный хозяин дома не будет устраивать нравоучений.

Проверяя образ в последний момент, она нанесла на губы лишь прозрачный блеск. Она была чертовски довольна собой: кожаная мини-юбка, плотная черная майка под провокационной черной кофтой-сеткой и привычные грубые ботинки на шнуровке. Погода здесь была приятно теплой, в отличие от Мелинтона, и это лишь добавляло свободы.

Проходя через сад, она ощущала тяжелые, осуждающие взгляды, которые скользили по ее открытым ногам. Она выбивалась из этой идеальной картинки, и это не волновало ее ни на каплю. Скривившиеся лица, их фасады, тронутые брезгливостью.

В поле зрения мелькнула мать Секунда. Мимолетный, но разрушительный момент. Мать взглянула, ее лицо не дрогнуло, и она сразу отвернулась, продолжая разговор с гостем. Никакого слова, никакого взгляда, просто пустое место там, где должна была быть дочь.

"Чего еще можно было ожидать?" — сухо отметила она, не удивившись ни на секунду.

Направляясь к фуршету, Лиана ощущала едкое першение в горле. Ей срочно нужен был бокал вина, чтобы отвлечься от этого тщательно поставленного спектакля, где каждый шаг пропитан фальшью.

Сзади послышались едва уловимые шаги на каблуках — легкий, ритмичный стук по брусчатке. И этот взгляд в спину. Он был не осуждающим, не злым, он был другим. От него внутри все сжималось до немой боли, словно раскаленной кочергой водили где-то в самой глубине.

Лиана мгновенно напряглась. Что-то в этом взгляде выбивало ее из равновесия.

— Насмотрелась? — зло бросила она, резко поворачиваясь.

И замерла. Она не ожидала увидеть ее .

Перед ней стояла девушка — хрупкая, в платье цвета пыльной розы, которое мягко облегало ее фигуру, струясь легкими складками. Тонкие бретели, почти наивный крой кричали об уязвимости. Изысканные туфли, едва заметный маленький браслет и серебряный кулон на миниатюрной цепочке. Черные, как вороново крыло, волосы были собраны в небрежную, но аккуратную укладку. Она выглядела безупречно, как истинная леди.

Самое страшное было на лице: сквозь плотный, старательный слой косметики резко проступали синеватые синяки. Они были единственной правдой на этом идеальном, бледном фасаде.

Внутри все сжалось, словно весь воздух разом выбили из легких навсегда. Следующий вдох причинил удушающую, внутреннюю боль.

В мыслях начался хаос. Всегда активные чертики в голове тихо молчали, шокированные.

Она — та, что всегда презирала это напускное благородство. Та, что срывала маски и воевала с правилами. Та, что никогда не позволяла никому продавить себя под чужие ожидания. И вот она сейчас — полная противоположность.

Истинная леди, с натянутой улыбкой, которая не доходила до карих глаз. Глаза были как толстое, битое стекло — пустые и разбитые. Как кукла, марионетка чужой жизни, она была пуста внутри, но продолжала двигаться.

Лиана смотрела на нее — и впервые за вечер почувствовала, что холод пробирается прямо под кожу.

— Ты... — выдох слетел с губ Микаэлы, но для Лианы это слово прозвучало, как удар под дых. Казалось, мир вокруг них растворился в зыбком мареве, оставив только их двоих в этот невыносимый момент.

— Мика... — едва слышно, хрипло прошептала Лиана. Каждая буква давалась с трудом, во внутренностях застрял горячий, удушающий ком. Она сделала большой глоток из бокала, но облегчения не наступило.

По лицу Микаэлы скользнула тяжелая, вымученная улыбка, которая казалась странно искренней.

— Я так рада тебя видеть, — в ее голосе сквозила натянутая вежливость и глухая боль. Это был уже не голос той Микаэлы: радостной, озорной, сильной. — Сколько лет прошло... Ты очень сильно изменилась. Впрочем, это понятно: другой город, столько времени. И, конечно, завела много новых друзей, наверное. Жизнь бьет ключом.

Каждое слово Микаэлы разбивало что-то внутри Лианы.

Новый город... друзья... Жизнь бьет ключом.

Внутри все сжалось. Хотелось сорваться, закричать, опровергнуть все и с мучительным отчаянием спросить:

"Да что же с тобой случилось?" — болезненно пронесся немой, невысказанный вопрос.

Ведь год назад Соул клялся, что у нее все прекрасно.

Все прекрасно...

Сейчас эти слова звучали как насмешка.

— Да, — натянуто выдавила Лиана, заставляя себя лгать. — Новые друзья, новые увлечения. Жизнь мчится дальше.

Ложь не горела в горле — она прожигала.

— Это замечательно. Я за тебя очень рада, — Микаэла отвела взгляд, направив его куда-то в сторону поместья, и после короткого вдоха она тихо добавила: — Прости... мне нужно идти.

Она ушла. Стремительно, без прощаний. И пустота осталась не только рядом, но и внутри Лианы. Холодная, расползающаяся, как трещина по льду.

*   *   *

Позже, отыскав Эмета под тенью старого дуба, в самом отдаленном уголке сада.

Она высказала ему все, что думала об увиденном, но он ничего не ответил. Соул, молчаливый как рыба, лишь внимательно смотрел на Микаэлу другим взглядом — не тем, что она знала. В нем было теплое, мягкое отчаяние, словно он хотел обнять ее издалека, защитить и спрятать.

Но Лиана знала его натуру наизусть: он никогда не признается никому, что у него на душе. Он прекрасно играл свою роль идеального, сдержанного джентльмена, не позволяя эмоциям пробить его фасад

Они стояли чуть в стороне, под тенью старого дуба, спрятавшись от сотен чужих глаз. Тень была прохладной, почти уютной — резкий контраст с тем бурлящим напряжением, что кипело в обоих.

И вдруг выражение лица Эмета резко сменилось. Взгляд, направленный на Лиану, стал хищным, в нем вспыхнул тот самый, опасный огонек и азарт, который всегда предвещал неприятности.

Он облокотился плечом о шершавый ствол дерева, его голос стал монотонным, но с едва уловимой угрозой.

— Предлагаю сделку...

— Ммм? — Лиана не обернулась, продолжая пить свой напиток. Взгляд ее был направлен вглубь сада, но ухо ловило каждую, даже самую тихую, интонацию.

— Если она согласится со мной потанцевать... — он медленно глянул в сторону Микаэлы, словно она была единственной звездой в этом черном небе. — То ты выполнишь одно мое желание.

Лиана едва не поперхнулась напитком. Горечь вина резко застряла в горле, и, вытирая остаток капель с губ ладонью, она повернулась.

Она пристально смотрела на Микаэлу и пыталась понять:

"Он головой ударился?"

— Смешно, Эмет, очень. Она терпеть не может тебя с детства, и твоя славная репутация не добавляет тебе плюсов, — улыбка растеклась по ее лицу, в предвкушении того, что этот самоуверенный дурак сам проиграет.

Эмет чуть приподнял бровь.

— Давай посмотрим иначе, — его голос стал бархатным. — Если я все же выиграю...

— Если ты по поводу секса со мной... — задумчиво произнесла Лиана, дразня его.

— Фу, Лина! — он брезгливо передернул плечами. — Это последнее, что я сделал бы в своей жизни!

— Звучит интересно, — улыбка на лице Лианы становилась шире, растягиваясь в издевательское выражение. Она уже видела, как он проигрывает. — Ну, рискни. В таком случае, я выполню одно твое желание, если оно будет мне под силу.

— Не волнуйся, — спокойно сказал он. — Такое ты точно сможешь сделать.

Эти слова прозвучали слишком уверенно. Слишком спокойно. Слишком многообещающе.

Лиана почувствовала едва уловимый холодок вдоль позвоночника.

Она не любила проигрывать — особенно ему. Их игры всегда были качелями: один выигрывал, другой расплачивался. И хоть она знала, что Эмет хитер как дьявол в отпуске... его идеи всегда добавляли веселья, адреналина и немного хаоса.

*   *   *

Мероприятие тянулось, словно бесконечная, выматывающая пытка. От всего произошедшего силы ее покинули стремительно быстро. Она была истощена морально и физически.

Устав, она ушла туда, где всегда было безопасно — в кабинет дедушки. Тихое, полутемное помещение встретило ее тем уютным полумраком, которого так не хватало весь вечер. Лишь мягкие отблески огней сада пробивались сквозь стекло, ложась на стены мерцающими бликами.

Она опустилась на диван, позволив себе расслабиться впервые за вечер. Спина провалилась в мягкую обивку, дыхание стало медленнее.

Словно из ниоткуда появилась Ириска — мягкая, теплая, пушистая. Кошка ловко прыгнула ей на колени и сразу удобно умостилась и тут же углубилась в свой сладкий сон, тихо мурлыкая.

Мир за окном постепенно затихал. Машины гостей отъезжали одна за другой — звук шин на гравии становился все тише, все дальше, пока окончательно не растворился в ночи. И с каждой убывающей машиной ей казалось, что воздуха в комнате становилось больше.

Она сидела в полной темноте, наслаждаясь этим уединением и покоем. Единственное место в этом огромном доме, куда никто не осмеливался входить без серьезной причины.

Скрип двери, и именинник вошел в кабинет, не включая свет. Он остановился в проеме.

— Вот ты где, моя негодяйка, — устало, но с теплой улыбкой произнес он, глядя на нее.

Дедушка прошел в кабинет и мягко опустился в кресло рядом.

— Меня взяли в плен. Ничего не могу поделать, — пожала она плечами, устремив взгляд на спящую кошку.

— Эта шутка сработает со мной, но не с твоей матерью, — сказал он спокойно, вдумчиво.

Лиана резко отвела взгляд при упоминании матери. Воспоминание о холодном взгляде, о том, как та отвернулась, будто мимо прошел ветер, а не собственная дочь... Она не ждала, не стремилась получить хоть каплю того, что, как ей когда-то казалось, было раньше.

— Она изменилась, — едва слышно сказала Лиана, больше обращаясь к себе, чем к нему.

— Микаэла? — дедушка приподнял бровь.

Лиана сглотнула, стараясь подобрать слова, но ком в горле мешал.

— В ней больше нет того огонька, что я помню с детства...

— Жизнь идет, и не всегда хорошо. Она многое пережила за последнее время, — дедушка тяжело вздохнул. — Теперь у нее никогда не будет той свободы, которую имеешь ты.

Лиана замерла. Свобода была для нее важнее всего. Осознание того, что кто-то, кто был ей так дорог, теряет ее навсегда, было невыносимо трудно. Микаэла в свое время показывала ей краски жизни и новые возможности, когда они были детьми. А теперь та энергичная, веселая девчонка выглядела как безжизненная кукла...

Эта мысль пугала ее: Микаэла все больше напоминала тех самых лицемерных, безжизненных людей на празднике. Лиана скривилась.

"Возможно, на деле все не так..."

Она отчаянно хотела верить в это, так же, как когда-то Микаэла поверила в нее.

Мысли мимолетно вернулись к спору с Соулом — так легко, будто тянула за невидимую нить. Он опять вышел победителем, сорвал свою выгоду... но странным образом проигрыш ее совсем не задевал. Все мысли возвращалось к их танцу с Микаэлой, к тому, что спрятано под натянутыми улыбками во время танца.

И как только она позволила себе задержаться на этом моменте, в памяти вспыхнули совсем другие дни — последние недели, как дедушка посадил ее на домашнее обучение. Тогда, когда ей запрещали выходить куда угодно, когда мир снаружи резко сузился до серых будней, учебников и тяжелой, тягучей тишины.

Те осенние дни казались бесконечно одинаковыми, тоскливыми... пока в дверях не появилась Микаэла — ярким, разбушевавшимся вихрем.

Она едва переступила порог и тут же схватила Лиану за руку, утащила в комнату, сыпала новостями без остановки — как всегда. В ее голосе была жизнь. В глазах — озорство. И, конечно, вечная ее тема: как она в очередной раз довела Соула.

Судя по всему, бедняга скоро начнет вздрагивать от одного вида ее хвоста за поворотом. Прозвища, подлянки, сюрпризы... она доводила его до белого каления с мастерством, достойным наград. Но особенно Лиана помнила тот момент с хлопушкой — аккуратно подкинутой в его рюкзак перед самой контрольной. Неповторимый хлопок, сорвавшийся на всю аудиторию, и Эмет, отправленный к директору, как будто по расписанию.

— Тебе его не жаль? — спросила тогда Лиана, не удержавшись.

— Это ведь так весело! — отмахнулась Микаэла, задорно смеясь. — Мы же живем один раз! Что мы будем вспоминать потом? Эти серые коридоры, унылые уроки? А так... представляешь, какие истории у него останутся?

— Если не загремит в психушку...

— Не нагнетай! Забыла! — резко воскликнула Микаэла. — Представь: вчера ловлю его возле своего шкафчика. И угадай, что он там делает?

— Даже не представляю, — выдохнула Лиана.

— Подкинул мне дохлую мышь!

Лиана тогда не выдержала — она смеялась до слез. Они и правда были идеальной парой: огонь и искра. Эмет пытался отвечать ей тем же, но Микаэла всегда оставалась в игре на шаг впереди. Ничего ее не останавливало — ни вызовы к директору, ни выговоры, ни встревоженные родительские замечания.

Она была свободной. Ее никогда не пытались ломать. Максимум — просили устраивать свои авантюры "чуть аккуратнее в следующий раз".

Моментами на Лиану накатывала тяжелая, горькая грусть У нее никогда не было такой легкости рядом с родителями. В их семье уважали только достижения, манеры, холодную правильность.

Баловство? Бунт?

Пресекалось на корню, ведь, по мнению матери:

"Возраст не важен, даже ребенок должен все понимать".

*** История Микаэлы будет раскрыта в сюжете "Тропа в Ад" ***

*   *  *

тгк: cherdak_chertikov