7

Совсем не то, что наносить плотный слой грима — в этот раз нужно было воспроизвести овал лица и характерные черты Вирджинии. В ателье актриса осмотрела ее со всех сторон, и, даже ориентируясь по монохромным газетным фотографиям, во многом воспроизводила реальные неидеальности лица Холлворд по памяти. Мельчайшие родинки, едва заметные бледные веснушки, даже крошечный след от прыщика, который потом маскировала пудрой. Пришлось повозиться при дневном освещении, под вечер переместившись к подготовке образа.

Она подготовила полумаску в комплект к платью, чтобы не рассчитывать только на наряд и макияж.

Поначалу все шло превосходно.

Каким-то образом Джеймс смог сделать так, что подлинник не появится на приеме до полуночи. Тень Вирджинии узнала об этом от посыльного, возникшего перед ней по пути к «Шуберту», и практически сразу исчезнувшего в толпе на вечерней улице. У нее была порядочная фора, чтобы развлекать гостей-ранних пташек, знакомиться и чудесно проводить время.

Невероятно, но это произошло. Она украла жизнь, которую мечтала заполучить, пусть даже всего на пару часов. Сделала это без посторонней помощи, прибегнув к средствам Салливана только в ювелирном, чтобы внести залог и арендовать точно такие же украшения.

Ритм ее речи, интонации и даже дыхание были очень похожи на оригинал. У нее неплохо выходил голос, но совсем не получалось смеяться, как Вирджиния. Актриса не рисковала — вежливо улыбаясь и выражая эти эмоции иначе, через легкие жесты и мимолетные касания. К счастью, никто не ждал от нее развернутых речей и искрометных шуток, мисс Холлворд славилась не этим, но своей порывистой манерой приходить от всего то в восторг, то капризное недовольство.

Она то и дело обходила банкетный зал и сопряженные комнаты, имитируя непосредственную походку Вирджинии, но никак не могла отыскать Джеймса.

Через полтора часа она начала тревожиться не на шутку, домысливая, что что-то случилось, пока Вирджиния как ни в чем не бывало «узнает» и «знакомится» с гостями, и уже потом заметила среди прибывающих пар в тусклом коридоре высокий силуэт. Она извинилась, шагнула ему навстречу, увидев нечто совершенно неожиданное.

Незнакомого мужчину, в ком по первым секундам узнала Джеймса, в компании Милли — в ярко-малиновом наряде, перстрой и сияющей от счастья.

Кинокритик, огласивший недвний тост, окликнул Вирджинию, и Тень шагнула обратно к недавней группе гостей.

«Это.. Это что, Вирджиния Холлворд?!» Милли не была хозяйкой ни своим эмоциям, ни громкому голосу. «Пожалуйста, представь меня... Умоляю, это очень важно...» Оставалось надеяться, что девчонке хватит ума не выпалить первое, что придет в голову.

Кто-то выдохнул у нее над ухом так, что у нее перехватило дыхание. Как будто бархатное тепло любящих объятий пронизало ее тело в считанные секунды, пройдясь по каждому нерву, как электрический ток, оставляя послевкусие томного блаженства в каждой клеточке. Это было невообразимо. Кто способен делать подобное... Голосом?

Блондин с вьющимися локонами приник к ней со спины, приобнимая за плечи, и нежно коснулся ее щеки своей, пристраивая подбородок на расшитом жемчугом наплечнике.

Это Луис. Она ждала его с нетерпением, но после такого появления едва могла стоять на подкашивающихся ногах. Он оплел ее руками, прижимая к себе, и сердце Вирджинии забилось так быстро, что, казалось, ничье вокруг не билось вовсе.

— Виииир-джиии-ниии-яяя, — голос, как невесомый шелест листвы перед полуденным безмолвием. Он склоняется над ней, и солнце путается в его волосах, превращая их в шелковистое золото. Зарываешься в них пальцами, обнимая его голову, прижимая его груди и получая в ответ особенный поцелуй.

— Достаточно, Луис.

Фраза вырвала ее из морока, возвращая в «Шуберт». Милли и ее спутник стояли перед ними.

— Будем надеяться, что твое беспринципное поведение не показалось гостям чересчур вызывающим.

Эти интонации. Джеймс? Но он не выглядел, как Джеймс. Он делает то же самое, что и она. Это их постановка, и, вроде бы, все идет, как нужно.

Луис встал с ней плечом к плечу, прижав к себе еще сильнее, назло наглецу, посмевшего прервать его.

— Сколько лет, сколько зим. Давненько ты не выползал из своего темного пыльного уголка. Это из-за меня? — Луи захлопал ресницами, свободной рукой наигранно коснулся груди. — Я польщен! Ты и в этот раз намерен испоганить мое свидание своей отвратительной рожей.

— Какой же ты напыщенный идиот. Не следовало соваться в Бостон. Думал, никто не узнает?

— Эй, вы оба, прекратите.

Милли встала между ними — к всеобщему удивлению. Мало кто осмелился бы сунуться между молотом и наковальней в момент перепалки. Это было глупо, необдуманно и опасно!

— Понимаю, что вы все какие-то важные шишки, но публика собралась здесь, чтобы хорошо провести время. Так что, если только вы не собирались устроить зрелищный бой топлес прямо посреди закусок и мисок пунша, не тратьте ни свое, ни наше время.

Банкетный зал на несколько мучительных секунд погрузился в молчание. И тогда Луис рассмеялся, громко, во весь голос, запрокинув золотую шевелюру. Странно, алогично, но его смех каким-то образом казался звонкой трелью соловьев.

— Ди, где ты достал такое сокровище? Мне просто жизненно-необходимо знать поставщика!

Но Милли было все равно. Даже если оказалась здесь случайно, запрыгнув в последний момент по какому-то невероятному стечению обстоятельств, она не планировала уходить без новых знакомств и пафосных историй.

— Мелани Отом. Я подруга и соседка одной невероятной актрисы, Даяны Грей. Ну вы, конечно же, знаете ее.

— Конечно. Я тоже знаком с Даяной. Она исключительно талантлива для театральной актрисы.

Явно задетый своей неосведомленностью, Луис попытался отыграться.

— Пф, ваша бедняжка разве сравнится с мисс Холлворд? Кажется, мы слишком долго игнорируем ее присутствие, и совершенно незаслуженно.

Джеймс, выглядевший не как Джеймс, дрогнул. Снова, еще. Гулкий и булькающий смешок, по-своему жуткий.

— Ты и правда не узнал свою любовницу?

Луис взглянул на «Вирджинию», и актриса сняла свою маску, сказав привычным голосом Даяны:

— Хотите автограф?

Золотой юноша отшатнулся от нее, как от прокаженной, чуть не рухнув на пол, утягивая за собой скатерть с ближайшего стола. Звон бьющейся посуды смешивался с клокочущими глубоко в глотке хриплыми смешками.

— Ты настолько похотлив и безалаберен, что тебя обвела вокруг пальца простая смертная. Какое же ты ничтожество! Ты сам это подтвердил!

Не заботясь о внешнем виде, Морель поднялся и поспешил к выходу, будто загнанный зверь, рвущийся из едва не захлопнувшейся западни.

Актриса не знала, как ей себя чувствовать: использованной, оскорбленной или триумфально празднующей удавшуюся аферу. Это ее выход из тени безвестности. После такого о ней заговорят.

— Он... В порядке? Может, это было слишком?

— Ничего, ему не выбраться.

Милли не успела спросить, что он имел ввиду.

Прогремел взрыв. Декоративный текстиль на стенах мгновенно подхватил пламя, перенося его под потолок и крепление люстр. После следующего взрыва свет в зале погас.

Началась паника.

Актрису подхватило потоком за секунду одуревших людей, жаждущих оказаться на воле. Они наваливались на двери входа, не перекрытых пламенем, но ни один механизм не поддавался.

«Даяна!!»

Она оглянулась и снова увидела Милли. Как та, будто в замедленной съемке, несется к ней против ошалевшей толпы, разбегающейся во все стороны и вновь формирующей плотную давку. Обугленные колонны подкашивались в снопах искр, возникающих снова и снова, и наклонялись, устремляясь прямо на трепещущие головы всей своей неумолимой, монолитной тяжестью.

Им не выбраться. Это конец, совсем как в прошлый раз.

Интересно, она встретит Шарлотту?

«ДАЯНА, НЕТ!!»

Огонь перекинулся на подол, и ткань вспыхнула. Казалось, что это происходит не с ней. Актриса загорелась, как спичка. Как кинопленка, за долю секунды объятая шлейфом ярко-оранжевого пламени до самого потолка.

Невыносимая боль не прекращалась.

Наверное, она кричала, как остальные, запертые в ловушке, задыхаясь и сгорая заживо в чудовищной агонии.

Кричала, пока, наконец, не умерла.