6

Сердце актрисы грохотало, в ушах шумело от напряжения, а продавец (как назло!) был совсем нерасторопен.

— Этот, с белым хлебом?

— Да. И кофе тоже.

Она то и дело поглядывала на витрину через дорогу, делая вид, что сверяется с часами на ближайшем столбе. Вирджиния еще не вышла, но было бы неплохо узнать, что она купит. Если бы не адреналин от одного факта, что она преследует ненавистную богачку, актриса бы уже свалилась с ног от переутомления. Нужно было хоть что-то поесть, закинуть в желудок и забыть до конца дня.

Как же это раздражает — потребности бренного тела, усталость и голод. У нее нет на это времени! Ей нужно сосредоточиться!

Запивая и обжигаясь, она заставила себя прожевать и проглотить сэндвич, где толком не было начинки — лишь по тончайшему кусочку сыра и ветчины.

Вирджиния все еще рассматривала украшения, консультируясь с сотрудником ювелирного. Он выполняли отличную работу, удерживая ее все новым футляром или коробочкой, расставляя это все перед ней так, что она растерянно переводила взгляд с одной цацки на другую, как сорока, понимающая, что все — физически не унесет, и никак не решит, что же все-таки схватит.

Вчера она так и не выбрала, но время подгоняет, и сегодня она обязательно что-то купит.

Актриса знала о Вирджинии многое: ее биографию, бродвейскую карьеру, историю попадения в Голливуд. Все, что можно узнать из газет, слухов и кинолент с ее участием — но этого недостаточно. Необходимо узнать, как она ведет себя в обычной жизни, как говорит вне камер и интервьюеров, в идеале — как ведет себя с доверенными друзьями и любовниками.

К сожалению, оставалось все меньше времени, чтобы это выяснить.

Актриса кружила вокруг нее, как акула. Сначала на почтительном расстоянии, прощупывая почву для маневра, не вызывая подозрений, постепенно и незаметно сокращая дистанцию. Конечно, чем чаще она бы попадалась на глаза, тем вероятнее сопровождающий охранник бы выпроводил ее прочь. Но в некоторые места мужчине не попасть так же просто и непринужденно, как женщине.

У портного, где для богачки готовят платье, она помогала снимать с Вирджинии мерки — и вела себя так уверенно и профессионально, что та сочла ее одной из персонала ателье, а работники ателье считали ее личной ассистенткой Вирджинии. Она была на виду и создавала ровно столько активности, чтобы слиться с естественным ходом процессов, и не спровоцировать уточняющие вопросы.

Если бы ей кто-то сказал, что актриса провернет нечто подобное, она бы ни за что не поверила, что пойдет на такую дерзость. Как Прайсу удалось ее уговорить? Она ведь делает это все добровольно. Наверное, в этом ее настоящее призвание? Быть кем-то, кем она не является. Но разве не именно этим занимаются профессиональные актеры? А это очередная роль, пусть и в специфическом развлечении. Тогда все в порядке?

Наконец, Вирджиния вышла из ювелирного с коробочкой в руках. Славно. Далее в программе — финальная примерка.

Разумеется, без правок не обошлось. Вирджиния была немного капризной, но все же здравомыслящей девушкой. Со стороны казалось, что Вирджиния играет Вирджинию, совсем как актриса играет Даяну — и это ощущение пропадало, как только та оказывалась наедине с собой. Она даже дышала по-другому, более часто, тревожась из-за бог весть чего.

Актриса монотонно и педантично подмечала все, что видела, складывая ее образ в единое целое. Подметив момент, когда та снова переодевалась, проверила ее коробочку с футлярами из ювелирного, запомнив модели — никто даже не подумал помешать, считая, что так и должно быть.

Она стояла позади Вирджинии, когда та вносила остальную сумму для оплаты. Именно там впервые что-то пошло не так.

Богачка нахмурила тонкие брови, всматриваясь в написанный от руки чек с указанием работ, а также их стоимости.

— Разве это не в два раза больше, чем вчера?

Наилучшим сцеранием было бы навязать свой нарратив, но актриса помедлила, решив действовать по ситуации. Хозяин ателье кивнул.

— Да, мисс Холлворд, мы сделали все, как вы и просили — внесем исправления по итогам сегодняшних примерок и пришлем оба платья в ваш отель.

— Оба? Я ведь мерила только одно.

Хозяин непонимающе покосился на актрису, желая поддержки.

— Госпожа, — вступила она, — это экстренная необходимость на случай форс-мажора. Что вы будете делать, если на вашем белоснежное платье в разгар вечера окажется развод или след от вина? Еще хуже — шампанского. Предстанете перед гостями голой? А на столь важном вечере наверняка будут не только ваши друзья, но и завистники.

Мягко напоминая ей, одновременно вкладывая в голову нужное убеждение, как будто бы оно было ее собственным. Кто не боялся испортить белое платье? Повесть, до боли знакомая всем дочкам и матерям.

—...Ладно, черт с вами. Только пришлите все сегодня же, без опозданий и переносов! Я не хочу переживать еще и из-за вас!

— Да, мисс Холлворд, девушки уже вовсю работают над ними.

— А эта? — Вирджиния указала на «ассистентку», даже не оборачиваясь. — Разве не должна им помогать?

Хозяин уставился на актрису, совершенно потеряв дар речи.

Не меняясь в лице, она произнесла ясно и уверенно, не двигаясь с места:

— Это не входит в мои обязанности.

Хмыкнув, Вирджиния тут же потеряла интерес. Ее скорее задело то, что из нее вытянули в два раза больше, чем озвучили вчера.

Дождавшись, когда «хозяйка» выйдет, актриса улыбнулась портному.

— Спасибо вам за работу, получается просто невообразимо прекрасно. Что ж, нам пора, подготовка дело не быстрое. Я приму их в «Ониксе» в семь часов. Пожалуйста, не опаздывайте.

И вышла так же уверенно, как и вошла.

***

Охранник встретил ее с коробками перед самым номером.

— Это что?

— Платье на гала-вечер для мисс Холлворд из ателье «Кристабель» на солджер-стрит.

Для подтверждения она показала вчерашний чек, где было указано лишь одно. Второе было надежно припрятано и ждало окончания сегодняшнего тура наблюдения, чтобы отправиться с ней домой.

Бугай с выбритыми висками и жилеткой, как у бутлегера, не выглядел впечатленным — ровно как и заинтересованным.

— Открой.

Выгнув уголок губ, она перехватила коробку под низ одной рукой, второй приоткрыв крышку. Он без энтузиазма заглянул внутрь и поднял свою огромную ладонь, чтобы пошуровать внутри.

— Нет!!

Он дернулся, одернув и руку, и уставился на нее со смесью негодования и оскорбленного эго. Намеренно игнорируя его, она села перед ним на колени, раскладывая перед собой коробку и все ее содержимое.

— Я сама. Это очень тонкая, невесомая ткань и ручная вышивка. Мисс будет крайне огорчена, если с него упадет хотя бы одна жемчужинка. Ни я, ни вы не хотите испытывать ее терпение, я ведь права?

— Ну да, мисс. Это само собой. — Он склонил голову на бок, указывая на прослойку пергамента. — И вот это, пожалуйста, выложите, чтобы я увидел внутренние стенки. Угу. И переверните коробку вверх дном, пожалуйста. Угу. Спасибо. Все в порядке. Возвращайте, как было.

Пока она складывала платье, чувствовала его сальный взгляд на груди. Пусть смотрит. Главное, что не всматривается в лицо.

Закончив, она поднялась, отряхивая колени — и поворачиваясь к нему так, чтобы углы обзора были неряшливо-удачными, акцентируя форму и объем.

Но, когда она шагнула дальше по коридору, он взял коробку с другой стороны.

— Все в порядке, милочка. Я сам ей все передам, отдыхай, ты отлично поработала. Есть, кстати, планы на субботу? У меня как раз шабашка завершится, не будет лишних глаз.

Ей было необходимо попасть внутрь, чтобы сгладить углы от внезапной пропажи и не провоцировать разборки. Не выпуская коробку из рук, она преувеличенно насупилась.

— И что, финальную примерку тоже ей проведешь? Ну давай, нитки-булавки я тебе оставлю, так уж и быть. Только вот будет ли мисс рада твоему внезапному пополнению навыков? Мне вот так не кажется.

После ее змеиной атаки ожидаемо повисла короткая пауза. Не дав ему вставить и слова, добавила, понизив голос и кратно сглаживая эффект:

Я свою работу знаю, и выполняю ее на совесть. Зато отдыхаю так, — она облизнулась, хорошенько смачивая губы. — Чтобы надолго запомнилось.

Он машинально всосал губы, выдохнул куда-то в сторону и сглотнул, присвистнув, и не зная, что ответить. Инициатива была полностью в ее руках, как и злосчастная коробка.

— Отойди, ну. Часики тикают, время не ждет.

Уже ей в спину, он повторил:

— Ну так что на счет субботы?

— Потом. Сначала — работа.

На стук из-за двери раздалось девичье «Луи!? Луи, это ты?».

Поворот ключа, восторженное предвкушение — и явное разочарование, когда Вирджиния увидела девушку с коробкой.

— А, это всего лишь портниха. Спасибо. Хорошо, что вы не тянули и успели вовремя.

Неохотно, но ее таки пригласили внутрь для финальной примерки. Разговор про «чудовищную ошибку» и «обещание добиться справедливости» состоится тут же.

Луис Морель? Тот самый? Его она ждет, как ребенок — подарки на рождество?

Конечно, актриса запомнит и это.