4

В нынешние времена драконы, будучи народом обособленным, редко покидают свои владения. Увидеть одного за пределами Империи — величайшая редкость. Однако так было не всегда. До восхождения на трон последнего императора представители ныне сильнейшей расы были разбросаны по всем семи континентам, уязвимые и разобщенные, вынужденные скрываться от повсеместных притеснений.

Шесть лет назад, спустя несколько дней после шестнадцатилетия, судьба явила Астерии редкую возможность: на опушке леса близ отчего дома она наткнулась на юного дракона, истерзанного и бессильно распластавшегося в луже собственной крови среди обгорелых обломков деревьев.

В ту пору между Королевством Людей и Империей Драконов царили напряженные отношения, граничащие с холодной войной. Поэтому, будь на месте Астерии кто-то другой, находку немедля преподнесли бы королю в надежде на милость, обрекая юное создание на незавидную участь пленника или устрашающего трофея. Люди испытывали к драконам первобытный страх, что оправдывал в их глазах любую жестокость. Даже нападение на ребенка драконьей расы считалось актом самозащиты, а не вероломством. Но под личиной благовидного предлога таилось нечто иное — жажда самоутверждения за счет притеснения тех, кто сильнее. Желание доказать свое превосходство, повергнув могущественное существо.

Поговаривали, что король и сам периодически устраивал тайные охоты на немногочисленных драконов, что отваживались селиться в пределах его владений. И, вероятно, этот раненый дракон был одной из таких жертв — той, что сумела вырваться из капкана и доползти до относительной безопасности леса.

Барон и баронесса Штерн не питали ненависти к драконам — лишь трепетный страх, естественный для человека перед столь могущественными существами. Более того, они с неприязнью относились к политике короля, открыто осуждая жестокие охоты и бессмысленную борьбу с имперцами. С юных лет родители внушали Астерии: слепая ярость, агрессия и насилие — это удел слабых, тогда как истинная сила кроется в рациональном уме и дипломатическом слове.

Астерия навсегда запомнила тот парализующий страх, что сковал ее при виде крылатого существа. Его злобный взгляд ясно сигнализировал: «Не подходи!». Однако когда глаза упали на массивное копье, пронзившее крыло у самого основания, все сомнения отступили. Не колеблясь, девушка решила помочь.

— Пожалуйста, не бойся, — с дрожью в голосе обратилась она к дракону тогда, — я никому не скажу, что ты здесь, просто вытащу копье и уйду.

На удивление, существо лишь фыркнуло, но все же позволило приблизиться к себе. Дракон был невелик, еще юнец, и, несмотря на ранение и болезненный вид, невероятно красив: его чешуя отливала маслянисто-угольным блеском, словно отполированный обсидиан. Именно молодостью объяснялась его беда — неокрепшее крыло не смогло противостоять наконечнику копья. Собрав всю волю в кулак, Астерия резким движением выдернула оружие и тут же вцепилась обеими руками в распахнутую пасть дракона, пытаясь сомкнуть массивные челюсти и подавить рождающийся рев.

— Молчи! — прошипела девушка, с трудом удерживая бьющуюся голову. — Иначе сюда кто-нибудь придет!

Но тщетно. Ослепленное болью существо резко дернуло головой и с легкостью отшвырнул хрупкое тело прочь — Астерия больно приземлилась на мокрую землю. Когда пыль осела, она увидела, как голова дракона медленно опустилась; его взгляд, всего мгновение назад полный ярости и боли, теперь был затуманенным и отсутствующим. Тихий, прерывистый выдох вырвался из ноздрей, и тяжелые веки медленно сомкнулись. Крылатый потерял сознание, окончательно побежденный истощением.

Весь тот день Астерия металась между домом и лесом, пряча в складках платья бинты и целебные мази. Она отдавала себе отчет, что человеческие снадобья вряд ли помогут дракону, но иного способа просто не знала. Стоя на коленях у ручья, она замачивала бинты, промывала кровавую рану на крыле бессознательного существа и наносила липкие, дурно пахнущие мази, торопясь управиться до его пробуждения. Однако не успела. Едва придя в себя, дракон сморщил морду, ощущая едкий запах, и принялся обнюхивать перевязанное крыло. Внезапно его голова повернулась к Астерии. Узкий зрачок в янтарной глазине замер, уставившись на девушку. Крылатый медленно встал и, неотрывно глядя на нее, начал медленно приближаться. Юная баронесса в ужасе отпрянула, но неуклюже споткнулась о собственные ноги и рухнула на землю, застыв без сил.

— Не надо! — воскликнула она, зажмурившись, ожидая нападения.

Но вместо этого девушка почувствовала горячее, шершавое прикосновение к колену — именно к той самой ссадине, что осталась от недавнего толчка дракона. Астерия осторожно приоткрыла глаза и увидела, как существо проводит своим длинным языком по ране, будто пытаясь загладить вину. Закончив, оно отступило на шаг и виновато опустило уши, словно провинившийся щенок.

— Спасибо, — тихо выдохнула девушка, постепенно приходя в себя. — И... ничего страшного, ты ведь испугался. Мне даже не больно.

Астерия медленно поднялась с земли, отряхивая платье, затем протянула сверток, доселе прижатый к груди:

— Я принесла тебе мясо. Обжаренное, не сырое, — хихикнула она, будто уловив укор во взгляде дракона. — Если честно, я даже не знаю, чем вы питаетесь, поэтому прости, если не понравится.

Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона и напоминая о приближающемся времени возвращения домой. Однако тревога за беззащитного дракона приковывала юную баронессу к месту. Мысль о том, что крылатый юнец проведет ночь один в темноте, напуганный и уязвимый, терзала сердце, но она оставалась бессильной перед обстоятельствами. Хотя родители и не разделяли общепринятой ненависти к драконам, Астерия не могла предсказать их реакцию, узнай они о таком неожиданном соседстве. Страх перед неизвестностью и возможными последствиями удерживал ее от опрометчивых поступков.

— Мне жаль, я больше ничем не смогу тебе помочь. Но ты можешь не волноваться. Большая часть территории этого леса принадлежит моей семье, и сюда никто не сунется. Я приду завтра утром и принесу тебе еще еды, потом мы вместе что-нибудь придумаем.

В ту ночь девушка не могла сомкнуть глаз. Тревога за дракона, острое чувство вины и беспомощности сжимали ей горло, пока, наконец, не выплеснулись наружу. Она ворвалась в спальню родителей с рыданиями и, прерывающимся от слез голосом, рассказала о незваном госте в их лесу. К счастью, барон отреагировал мгновенно: накинув халат и схватив тяжелый серебряный подсвечник, он бросился в лес, ведомый отчаянными указаниями дочери. Но место, где она оставила дракона, было пусто. Лишь примятая трава, темные пятна крови на земле и сожженные обломки деревьев свидетельствовали о том, что все это не было выдумкой. Дракон исчез, растворившись в ночи, словно мираж.

Спустя два года после произошедшего новый император драконов объявил войну всем семи континентам. Но целью было не завоевание, а освобождение. Совместно с герцогом Севера они отыскали и вернули на родину каждого дракона, томившегося в изгнании на чужих землях. В кратчайшие сроки Империя возродилась, достигнув такого могущества, что никто уже не смел бросать ей вызов или относиться к ее народу с пренебрежением. Король людей, виновный в многовековых гонениях, был свергнут и убит, а на трон взошел его внебрачный сын, оказавший имперцам неоценимую помощь. Он подписал мирный договор с драконами, и по его велению баронесса Астерия была выдана замуж за герцога Севера — того самого мужчину, чей пронзительный взгляд она сейчас ловила за совместным завтраком, о котором они договорились еще вчера.

— Ты очень мало ешь, — бесстрастно заметил дракон, помещая в тарелку супруги новый кусок тушеной говядины.

Не теряя темпа, он принялся нарезать стейк на идеально ровные ломтики и тут же стал перекладывать их к ней, один за другим. Казалось, он не собирался останавливаться, пока все пространство тарелки не будет заполнено.

Длинный стол ломился от мясных яств, составлявших большинство угощений. Герцог неотрывно следил, как Астерия, еле успевая пережевывать, покорно принимала каждый новый кусок. Едва она справилась с порцией, его рука уже потянулась к следующему блюду — на этот раз к сочной куриной голени.

— Герцог... а вы почему не едите? — робко спросила девушка, не решаясь прямо возразить.

— Я уже сыт, — ровно ответил тот, ловко отделяя мясо от кости. Он положил очередную порцию на тарелку супруги и настойчиво пододвинул ее ближе, всем видом показывая, что еда должна быть съедена.

Внезапно раздался спокойный голос экономки:

— Господин, позвольте предложить герцогине десерт? Думаю, ей бы хотелось попробовать торт.

Астерия облегченно выдохнула и с благодарностью взглянула на Анну.

— Именно! Если я сейчас переем, для сладкого совсем не останется места.

Герцог замер на мгновение, его желтые глаза изучающе скользнули по лицу девушки, затем он коротко кивнул. Анна тут же удалилась за десертом.

Сегодня дракон был молчаливее и сдержаннее обычного. Его лицо напоминало каменную маску, ни один мускул не дрогнул. Лишь пронзительные глаза пристально и неотрывно следили за каждым движением герцогини, заставляя ее сидеть с идеально прямой спиной и покрываться мелкой испариной от напряжения. За весь завтрак он не проглотил ни крошки, но с пугающей скоростью заполнял малейший намек на пустое место на тарелке Астерии. Она хоть и питала страсть к мясным блюдам, но от одной мысли о том, сколько еще бы ей пришлось съесть без вмешательства Анны, ее пробрала дрожь.

— Замерзла? — мгновенно прозвучал голос, нарушая тягостное молчание.

— Немного, — соврала девушка, удивляясь тому, почему супруг неизменно задает один и тот же вопрос.

Не колеблясь ни секунды, герцог щелкнул пальцами — огонь в камине с грохотом вспыхнул, заполняя зал волной жара.

Астерия не смогла сдержать восхищенного возгласа:

— Вы можете управлять огнем?

Мужчина коротко кивнул, и в уголках его губ на мгновение дрогнула тень улыбки, но ни слова не сорвалось с его языка. Неловкость повисла в воздухе, и Астерия почувствовала, как тепло разливается по ее щекам. Она отчаянно пыталась придумать, как разрядить обстановку — шутку, вопрос, любое слово, — но боялась нарушить молчание хозяина поместья и показаться навязчивой или глупой.

Дракон продолжал сидеть неподвижно, отвечая лишь кивками или односложными фразами, и каждая секунда тишины казалась вечностью. В голове девушки промелькнула тревожная мысль: а не ошиблась ли она, предложив этот завтрак? Герцог и правда был невероятно занят управлением своими землями, и, возможно, ее попытки сближения лишь отнимали его время.

«Нужно найти другой способ», — решила она про себя, с тоской глядя на остывающее мясо.

— Я прошу прощения, если отвлекла вас от работы своей просьбой, — проговорила Астерия, с неловкой улыбкой встречая взгляд мужа.

— Какой просьбой?

— Завтрак ведь был моей инициативой. Вы, наверное, были заняты.

— У меня не было срочных дел. Тебе не нужно беспокоиться.

Привычно бесстрастный тон герцога заставил Астерию тихо вздохнуть. «Существует ли вообще способ найти подход к нему?» — промелькнуло у нее в голове. Напряжение в воздухе становилось таким густым, что хотелось просто встать и выйти, чтобы наконец перевести дыхание

Вдруг массивные двери зала отворились, и от мрачных мыслей хозяйку поместья отвлек упоительный аромат, мгновенно наполнивший помещение. Улыбчивые слуги торжественно вносили многочисленные подносы с десертами, искусно расставляя их на столе. Румяные пироги, воздушные суфле, хрустящие безе и нежнейшие кремовые пирожные — при виде этого сладкого великолепия герцогиня забыла все тревоги, с трудом сдерживаясь, чтобы не налететь на  все сразу.

— Госпожа, наш повар приложил все усилия, чтобы угодить вашему вкусу, — с легким поклоном произнесла Анна, ставя перед Астерией тарелку с шоколадным тортом. — Вы ведь так любите сладкое.

Девушка удивленно посмотрела на экономку:

— Откуда вы знаете?

— Ну... — женщина смущенно опустила взгляд, — все дамы неравнодушны к изысканным десертам, могу судить по себе. Прошу прощения, если ошибаюсь, ваша светлость.

Герцогиня с интересом рассмотрела торт — шоколадный ганаш сверкал глянцевым блеском, а изящные завитки карамели напоминали тончайшее кружево.

— Ну что ты, я совершенно с тобой согласна, — с легкой улыбкой ответила она, отламывая изящный кусочек вилкой. — О, это божественно! Анна, непременно передай мою благодарность повару!

— Слушаюсь, госпожа, — кивнула экономка и вместе с остальной прислугой бесшумно удалилась из зала.

Оставшись наедине с десертом, Астерия полностью погрузилась в наслаждение. Богатый вкус качественного шоколада чувствовался и в воздушном бисквите, и в шелковистом креме, который таял на языке, оставляя после себя нежную сладость. Это был самый восхитительный торт, который ей доводилось пробовать.

Не замечая ничего вокруг, девушка с закрытыми глазами смаковала десерт, полностью отдавшись вкусовому блаженству, и лишь спустя время до нее дошло, с какой жадностью она набросилась на торт. Астерия всегда питала слабость к сладкому, с детства готова была продать душу за кусочек хорошего бисквита, но сейчас вела себя, словно изголодавшийся хомяк, а не как воспитанная леди. Легкая краска стыда выступила на ее щеках.

Когда герцогиня, наконец, открыла глаза, ее сразу  же встретил пронзительный взгляд супруга. Дракон не просто смотрел — он любовался ею с таким неприкрытым умилением, что у Астерии перехватило дыхание. На обычно суровых чертах мужчины играла легкая, почти неуловимая улыбка, а в золотистых глазах светилась теплая глубина.

— Очень вкусно, — смущенно пролепетала девушка, чувствуя, как колотится сердце. — Простите, я всегда забываюсь, когда дело касается сладкого.

— Не извиняйся, — голос герцога прозвучал непривычно мягко, и пламя в камине словно отозвалось, став теплее и ярче. — Ешь, сколько душе угодно. Забудь об этикете.

Медленно протянув руку, дракон кончиками пальцев с невероятной бережностью смахнул крошку бисквита с уголка губ Астерии — от его теплого прикосновение мурашки пробежали по коже девушки.

— А вам понравилось? — спросила она тихо, словно боясь спугнуть этот трепетный момент.

— Я еще не пробовал.

Тогда герцогиня, схватив чистую ложку, отломила нетронутую часть торта и смело протянула ее дракону:

— Попробуйте, торт невероятно вкусный.

Мужчина с легким удивлением посмотрел на протянутую ложку. Но, недолго колеблясь, он наклонился и принял угощение. Сделав паузу, чтобы насладиться вкусом десерта, герцог медленно кивнул и шире улыбнулся. 

— И правда... восхитительно.

***

С тех пор тот завтрак так и остался единственным моментом, когда Астерия и герцог проводили время вместе. Сперва у девушки теплилась надежда, что это начало чего-то большего, но эта иллюзия быстро рассеялась: вскоре стало понятно, что дракон избегает ее.

Сначала это были лишь смутные догадки, но вскоре они нашли подтверждение. Астерия пыталась осторожно расспрашивать Анну о распорядке дня хозяина поместья, но экономка лишь нервно теребила фартук и твердила, что ничего не знает — явно лгала.

Даже в пределах собственного дома найти мужа оказывалось непростой задачей. Девушка специально проходила мимо кабинета герцога в надежде на случайную встречу, подолгу задерживалась в библиотеке, через которую он иногда сокращал путь в восточное крыло.

В будние дни шансов случайно встретиться не было. Мужчина либо отсутствовал, либо дни напролет проводил в своем кабинете, погруженный в дела. Отвлекать его Астерия не решалась — ее собственная воспитанность и его замкнутость воздвигали между ними незримую стену.

Даже трапезы герцогиня всегда совершала в одиночестве. Длинный стол, уставленный изысканными блюдами, казался еще больше в тишине, которую нарушал лишь звон серебряных приборов. Иногда девушка ловила себя на мысли, что ждет — не появится ли хозяин дома в дверях, не изменится ли вдруг привычный порядок вещей. Однако дверь оставалась закрытой, а ожидание — тщетным.

Дни сменяли друг друга, а облик мужа начал постепенно стираться из памяти Астерии. Даже рана на шее успела затянуться, не оставив и следа. Но что тревожило еще сильнее — так это поведение прислуги. Стоило герцогине обратиться к кому-либо из слуг напрямую, как они тут же опускали глаза, бледнели и спешили ретироваться, словно видели не госпожу, а призрака, несущего дурную весть.

Таким образом, единственными собеседниками девушки оставались Анна, повар и Карин, которая все не уставала извиняться за тот злосчастный день. Одиночество и тоска по живому общению медленно, но верно сковывали сердце Астерии. Погода также не радовала: сильнейшие морозы и непрерывные метели наглухо запирали ее в стенах поместья, не позволяя даже носа высунуть наружу. Достаточно было сделать шаг за порог, как волосы и ресницы мгновенно покрывались ледяной коркой, а дыхание замерзало в воздухе.

Безусловно, Астерия носила роскошные шелка и драгоценности, питалась изысканными блюдами и ежедневно получала приглашения на балы, посетить которые, однако, не могла. Для драконов, чья горячая кровь спасала их от стужи, суровая зимняя пора была лишь легким неудобством. Жители севера свободно передвигались по улицам, полностью погруженные в свою ежедневную рутину — их тела излучали столь интенсивное тепло, что снег таял вокруг, образуя небольшие проталины.

Все попытки герцогини заняться хоть чем-то полезным — узнать о нуждах поместья, проверить запасы, помочь с организацией — тут же пресекались экономкой, которая с натянутой улыбкой твердила: «Не извольте беспокоиться, ваша светлость, вам положено отдыхать и наслаждаться покоем».

Не привыкшая к безделью, Астерия однажды решила спуститься на кухню. Но едва она переступила порог, заявив, что хочет помочь, как повар, обычно добродушный и улыбчивый, побледнел, замахал руками и буквально вытолкал девушку обратно в коридор, сунув в руки тарелку с теплыми булочками «для утешения».

Дни в бездействии тянулись для Астерии мучительно долго, пока она не собралась с духом для разговора с герцогом. Однако у дверей его кабинета ее уверенность мгновенно иссякла — рука замерла в нерешительности, не смея постучать.

— Не топчись на пороге и заходи, — прозвучал по ту сторону ледяной голос.

Сердце девушки учащенно забилось — она и забыла о невероятно чутком слухе драконов.Неуверенно открыв дверь, Астерия заглянула внутрь.

— Простите за беспокойство.

Услышав голос жены, герцог резко поднял голову.

— Астерия? — на его невозмутимом лице мелькнуло удивление.

Опомнившись, дракон тут же разжег камин щелчком пальцев и поднялся с места.

— Присаживайся, — мягко сказал он, усаживая герцогиню на вельветовый диван посреди комнаты и укрывая ее плечи своим пиджаком.

Уже через мгновение по велению господина слуги накрыли стол: принесли дымящийся чайник и тарелки с десертами. Служанка почтительно подала Астерии чашку, откуда струился нежный аромат ромашкового чая.

— Простите, что отвлекла вас от дел, — сказала девушка, когда они, наконец, остались вдвоем.

Герцог отрицательно покачал головой:

— Не беспокойся об этом, ты вовсе не отвлекла меня.

— Я не стала бы беспокоить вас по пустякам, но... — голос Астерии дрогнул: в присутствии супруга вся ее решительность мгновенной испарялась.

Когда герцогиня постучала в дверь, в ответ прозвучал сухой и строгий голос мужчины, еще не знавшего, кто нарушил его уединение. Но теперь, обращаясь непосредственно к жене, он говорил совсем иначе — тихо и с непривычной мягкостью.

— Тебя что-то тревожит? Кто-то проявил неуважение?

— Наоборот, все исключительно добры ко мне... даже слишком. Просто мне неловко от безделья, — призналась девушка. — Я бы хотела приступить к своими обязанностям.

Герцог задумчиво провел рукой по подбородку.

—Кто-то посмел выразить тебе недовольство? — его голос внезапно потерял всю мягкость, в нем снова зазвучали стальные нотки.

— Совсем нет. Меня лишь беспокоит, что я ничем не занимаюсь. Я тоже должна усердно стараться, ведь я...герцогиня Севера.

Мужчина удивленно приподнял брови.

— Астерия, — его взгляд смягчился, а голос приобрел необычную теплоту, — тебе не о чем беспокоиться.

— Но я готова приложить все усилия...

— Нет, — мягко, но твердо прервал дракон. — Я привез тебя на Север не для работы. Ни о чем не тревожься. Если что-то потребуется — скажи, и я обеспечу тебе это. Я ничего не жду от тебя.

Эти слова прозвучали для Астерии приговором. Возможность вести праздную жизнь, которая должна была радовать, обернулась горьким осознанием: она стала призраком в собственном доме. В родных краях девушка активно участвовала в делах семьи, а здесь... здесь от нее ничего не ждали.

— Занимайся лишь тем, что тебе нравится, — добавил герцог, — я сам разберусь с делами.

Молодая герцогиня была слишком расстроена, чтобы объяснять, что все ее любимые занятия — верховая езда, стрельба из лука, садоводство — невозможны в суровых северных условиях.

— Поняла вас, — тихо ответила она, пытаясь сдержать слезы. — Благодарю за уделенное время.

Не дав дракону возможности ответить, девушка поспешно вышла из кабинета. Добравшись до своей комнаты, она закрыла дверь и сразу же дала волю горьким слезам.

Факт того, что этот брак был заключен без согласия Астерии, вынуждая покинуть родные земли и перебраться в абсолютно незнакомый мир, оставив прежнюю жизнь позади, терзал душу ледяной тяжестью. Сердце разрывалось между долгом и тоской по дому, где ценность девушки не ограничивалась титулом, где остались любимые родители и верная прислуга, не избегавшая взгляда хозяйки. По дому, где вместо вечной стужи светило солнце, а воздух был наполнен ароматом цветущих садов. По тому месту, где она могла дышать свободно среди людей, а не жить в золотой клетке средь драконов.