Глава 35

— Знаешь, Лекса… — начал было Майк, но Джоэл напрягся, будто услышал выстрел.

"Лекса?"

"Какого чёрта он её так называет?"

"Кто дал ему право так к ней обращаться?"

Эти мысли молнией пронеслись в голове Джоэла, сжимая виски и кулаки.

— Хватит, — жёстко перебила его Алекс, обернувшись. — Мы едем в тот город. Джоэл… Майк прикрывал меня, пока тебя не было. Он мой друг. И ты, Майк, заткнись хоть ненадолго, — добавила она, не оборачиваясь больше.

— Рыпнешься и я завалю тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть, — прорычал Джоэл, не отрывая взгляда от Майка, в голосе не было ни капли шутки.

Внутри всё горело. Злость душила – на себя, на Алексу, на этого ухмыляющегося ублюдка с прозвищами.

Он не знал, что именно бесило сильнее: то, что Майк называл её Лекса, или то, как легко она позволяла ему это. Джоэл молча сел за руль, хлопнув дверью. Алекс устроилась рядом. Майк сзади, и воздух в машине стал тяжёлым, как перед грозой. Он завёл мотор. Машина тронулась с места, унося троих выживших в сторону того самого города, где когда-то осталась часть их прошлого и, возможно, шанс на то, что осталось от будущего.

Джоэл вёл машину молча, глаза цеплялись за дорогу, но в голове – буря. Руки сжимали руль так, что побелели костяшки пальцев. Каждый вдох отдавался в груди неприятным зудом, внутри застряла заноза, и чем глубже он дышал, тем сильнее она впивалась."Лекса. Принцесса. Друг." Как много чужих слов в одном предложении. И ни одного, чтобы описать, кто он для неё сейчас. "Она защищает его. Этого, блядь, клоуна с идиотскими шуточками и кривой ухмылкой. Защищает его. А я?.. Я месяц грыз себя, пытался не сойти с ума, вспоминая её лицо, её голос, как она смеялась, как стискивала губы, когда злилась." "А она выживала. С ним.

С этим Майком. Две недели, мать его. Две недели, когда я истекал кровью в заброшенном сарае, ползал с порезанными запястьями, искал её, а она… она называла кого-то ещё другом."

Джоэл не знал, чего он хочет больше – ударить этого Майка, врезать ему со всей силы, чтобы стереть его ухмылку, или вывернуть руль и уехать к чёрту подальше, прежде чем эта ревущая обида разорвёт его изнутри.

Но он сидел. Молчал. Вёл.

Потому что она здесь. Рядом. Потому что когда он слышал её голос – этот упрямый, колкий, живой голос. Сердце начинало биться сильнее. Потому что он до сих пор чувствовал тепло её руки, когда она меняла ему бинты, и до сих пор не знал, как сказать: Я люблю тебя, так, чтобы она поверила. Потому что, чёрт возьми…

Он боялся спросить, любит ли она его.

А вдруг ответит нет?

— Алекс, посмотри по карте... Далеко ещё? — голос Джоэла прозвучал мягко, почти устало, но в нём всё ещё звенело напряжение.

Алекс кивнула, потянулась к рюкзаку, достала карту и разложила её на коленях.

— Примерно двадцать миль, — ответила она спустя минуту, взгляд всё ещё бегал по линии дороги.

Джоэл кивнул и на секунду перевёл взгляд с дороги на неё. Их глаза пересеклись. Алекс чуть улыбнулась – не так, как раньше, широко и беззаботно, а сдержанно, улыбка вышла вперёд чувств, пытаясь их догнать. Потом она отвела глаза, аккуратно сложила карту и убрала её обратно в рюкзак.

— Я не хочу зла, — вдруг заговорил Майк с заднего сиденья, и в его голосе не было насмешки, только правда.— Серьёзно... Я просто был один. Всегда. А потом с Лексой…

Он замолчал, но тишина растянулась – Джоэл не ответил. Ни словом, ни взглядом. Только сильнее сжал руль и продолжил глядеть вперёд, дорога была важнее всего сказанного. Хотя внутри него всё снова скручивалось.

Они остановились на обочине, когда Майк, пробормотав что-то про "отлить", выскочил из машины и скрылся за ближайшими кустами. Джоэл медленно выдохнул, положил локоть на край открытого окна и, сжал пальцы, уставился в темнеющую дорогу. Он молчал несколько секунд, потом, наконец, решился.

— Ты изменилась, — тихо сказал он, не поворачивая головы.

Алекс оторвалась от мыслей, повернулась к нему. Он всё так же смотрел вперёд, словно не хотел видеть её лица или боялся, что, увидев, передумает говорить.

Она поёрзала на сиденье, обняв себя за плечи, только сейчас поняла, насколько напряжён воздух между ними.

— Да… — выдохнула Алекс, не сразу. — Этот месяц без тебя был… сложным. Страшным. А потом...то, что я сделала с теми людьми… — её голос дрогнул. — Мне было плохо, Джоэл. Настолько, что я сама себя не узнавала. Но в голове всё время звучал твой голос. Он говорил мне, что делать. Шептал: не сдаваться. Наверное, только это и спасло.

Джоэл сжал пальцы крепче. Горло пересохло, но он всё же выдавил:

— Майк… вы с ним?..

Слова повисли в воздухе, будто нож, нацеленный в никуда. Алекс нахмурилась, а затем её лицо изменилось. До неё дошло, что именно он имеет в виду.

— Чёрт… — выдохнула она, прикрыв лицо ладонями. — Нет, Джоэл. Нет. Не было ничего. Я... — она опустила ладони, и её глаза были серьёзными. — Я до сих пор боюсь прикосновений. До судороги, до паники. И...

Он чуть повернулся, хотел что-то сказать, но она перебила его мягко, почти шёпотом:

— Только ты.

Эти слова ударили в грудь, Джоэл не знал, как дышать. Не знал, что сказать. Просто смотрел на неё. Смотрел и запоминал. И именно в этот момент хлопнула задняя дверь, и в машину забрался ничего не подозревающий Майк.

— Ну что, можем гнать дальше, — бодро сказал он, устроившись сзади и не заметив, как воздух в машине стал тяжёлым, почти вязким от всего, что только что было произнесено и не было.

"Только ты."

"Чёрт… Она это правда сказала?"

Её голос до сих пор звучит в ушах – тихий, надломленный, каждое слово вытягивалось из глубины боли, как будто это признание стоило ей всего, как будто она сорвала повязку со старой раны и показала, что она всё ещё кровоточит. "А я… я почти не дышу, лёгкие сжались в кулак, и каждый вдох даётся через силу. Почему, почему я не могу дышать?" "Только я."

"Только."

"Не Майк. Не кто-то ещё."

"А я."

"Сломанный. Упрямый."

"Проебавший всё тогда, в тот день, когда был нужен ей больше всего."

Руки болят, горят под бинтами, но дело не в боли. Не в порезах, не в воспалении. Это вина. Всегда она. Её вес сжимает суставы, разрывает изнутри, делает дыхание рваным, а шаг тяжёлым. "А она... она боится прикосновений. Ещё боится. Месяц без меня, месяц в аду, и всё равно... меня. Меня."

"Почему?"

"Я не был рядом, когда ей было хуже всего. Я не защитил. Я не пришёл. Я думал, что опоздал...А теперь? Могу ли я быть тем, кто рядом? Тем, кому она сможет доверять, к кому прижмётся без страха?"

"Чёрт, Алекс... ты сидишь рядом, такая сильная, и всё равно внутри такая хрупкая, и я смотрю на тебя, пытаясь понять, как быть. Хочу обнять тебя, сжать крепко и не отпускать, хочу поцеловать, сказать, что никогда больше не предам. Но стоит мне сделать шаг, не испугаю ли я тебя ещё сильнее? Не оттолкну?"

"Только ты."

"Она сказала это, и всё изменилось."

"Богом клянусь, я больше не облажаюсь. Не дам этому миру забрать тебя у меня ещё раз. Даже если придётся умереть за тебя – я выберу это, не колеблясь."

— Бля… жрать охота, — первым нарушил тишину Майк, потянувшись на заднем сидении. — Ребят, а у вас, может, есть чего?

Алекс медленно обернулась к нему, одна бровь чуть взлетела вверх.

— А где твои припасы, герой? — спросила она с холодной любезностью в голосе.

— Нууу… те ребята, с которыми я был, дали мне только патроны. А хавку типа сам ищи, где хочешь, — пожал плечами Майк, стараясь улыбнуться, но даже сам понимал, насколько это жалко звучит.

Алекс тяжело выдохнула, будто сдерживая раздражение.

— Идиот, — бросила она, а потом, уже спокойнее, — возьми у меня в рюкзаке. В боковом кармане. Только не весь сразу.

— Тебя проще завалить, чем делиться едой, — буркнул Джоэл, не оборачиваясь, голос у него был хриплым и злым.

Майк замер. Пауза повисла, короткая, но тяжёлая.

— Ну и не сильно-то и хотелось, — начал он, почесывая шею, — просто думал, ну, вдруг у друзей...

— Жри уже и завались, — прорычал Джоэл.

Алекс тихо сжала пальцы у висков, надеялась раздавить мигрень вместе с головами своих спутников.

— Вы блядь невыносимы, — тихо, но отчётливо проговорила она, — я просто хочу немного поспать. Не убейте друг друга, ладно?

С этими словами она откинула спинку сиденья, свернулась калачиком, повернулась спиной к Джоэлу и закрыла глаза, отгородилась от этого мира, наполненного мужским идиотизмом.

Джоэл сразу понял, что Алекс уснула – дыхание стало глубоким, спокойным. Он чуть скосил взгляд: свернулась на сиденье, укрылась курткой, губы едва приоткрыты. И всё. Тишина, только шум шин по асфальту. Он выдохнул. Но тут тишину нарушил шёпот Майка с заднего сиденья:

— Ты и правда настоящий...

Джоэл напрягся, не поворачивая головы.

— Что?

— Ну, ты... — Майк понизил голос, боясь разбудить Алекс. — Она звала тебя во сне. Много раз. Шептала что-то, стонала, иногда плакала. И всё " Джоэл, Джоэл"... Я даже однажды хотел её разбудить, думал, кошмар. Она как вмазала мне в полусне, а потом сказала: "Ещё раз дотронешься...убью."

Джоэл сжал руль крепче, глаза впились в дорогу. Машина ехала вперёд, только фары выхватывали из темноты редкие дорожные знаки.

— Почему ты зовёшь её Лекса? — спросил он, голос был хриплым и сдержанным, каждое слово давалось с трудом.

— Это… — Майк почесал затылок, усмехнулся. — Когда она завалила тех ублюдков, а я был рядом, ну… я, если честно, подумал, что она меня тоже прикончит. Я умолял её – прям на коленях. А она посмотрела, молча, и когда спросил как её зовут, холодно сказала: "Не твоё дело".

Он фыркнул, покачал головой.

— Ну я, как идиот, начал перебирать имена. Дорога долгая, мы тогда шли через лес. Я думал, она меня грохнет за это, серьёзно. Но когда я сказал Алекса – она вздрогнула. Не сильно, но... я заметил. Так звали мою племянницу, Алекса, добрая была, храбрая. Она долго молчала, а потом бросила: "Зови меня Алекс". А я в шутку предложил "Лекса" ну, звучит мягче. Она не сказала "да", но и не "нет". Вот так и пошло...

Майк притих, глядя в окно, потом снова бросил взгляд вперёд, где сидели Джоэл и Алекс. Та спала спокойно. Джоэл не ответил, но челюсть у него напряглась, пальцы побелели от сжатия руля. "Ты не был рядом. Ты не слышал, как она дышала во сне, как искала тебя. А я – слышал. Две недели я был рядом, а ты – нет." Слова Майка звучали между строк. Но Джоэл их слышал. Всё слышал. И внутри что-то ныло – глухо и зло.

Прошёл почти час, как они ехали молча, когда Алекс вдруг вздрогнула, словно от толчка изнутри, и резко села, тяжело дыша. Лицо было напряжённым, в глазах – остатки сна, слишком яркого, слишком реального.

— Всё хорошо? — спросил Джоэл, не отводя взгляда от дороги.

Алекс кивнула, молча откидываясь назад и возвращая спинку кресла в нормальное положение. Она провела рукой по лицу, убирая прилипшие к виску пряди.

— Как твои руки? — спросила она чуть тише, стараясь не будить боль снова.

— Нормально, — коротко ответил Джоэл.

Алекс закатила глаза, даже не глядя на него.

— Слышь, — вдруг раздалось с заднего сиденья, голос Майка был чересчур весёлым, — а откуда у тебя вообще эта хрень на запястьях?

— Не твоё дело, — одновременно рявкнули Джоэл и Алекс.

Повисла тишина. Даже двигатель на миг будто заглох под напором этой синхронности.

— Охренеть, — только и выдохнул Майк, почесав затылок.

Алекс проигнорировала его. Она повернулась к Джоэлу:

— Давай я сяду за руль? Нам же осталось немного ехать, — мягко сказала она, но с той самой настойчивостью, с которой Джоэл знал – спорить бесполезно.

Он бросил на неё взгляд – сдержанный, и всё же с чем-то похожим на благодарность в глубине. Джоэл медленно свернул к обочине, припарковав машину у мятого дорожного знака, с трудом различимого в сгущающихся сумерках. Мотор замер, и он первым вышел наружу – воздух был прохладным, пахнул листвой и пылью. Где-то вдали каркнул ворон.

Алекс тоже вышла, закутавшись плотнее в куртку. Они стояли молча, каждый по своей стороне капота, между ними была не просто машина, а целый месяц разлуки, боли и безответных вопросов. Ночь надвигалась быстро, и впереди был ещё путь. Город. Та самая квартира с тяжёлой дверью. И, возможно, разговор, который Джоэл носил в себе с тех пор, как увидел Алекс вновь.

Он знал, что не сможет молчать вечно. Он должен будет спросить. Не просто о том, что с ней было. А о том, есть ли у них ещё "мы". Любит ли она его. Или это всё в прошлом. Это слово – любовь, жгло язык изнутри, и от одного его шевеления внутри всё в нём сжималось, как пружина.

Но он не подал вида. Не сжал челюсть, не отвёл глаза. Просто кивнул и шагнул в сторону.

Алекс уже устроилась за рулём, поднимая сиденье чуть выше и настраивая зеркала. Завела мотор – машина послушно загудела, и колёса мягко закрутились.

Джоэл почесал затылок, мысли путались в голове, достал из кармана куртки плитку белого шоколада. Немного повертел её в руках, развернул край, отломил кусочек. Затем, не глядя, приоткрыл окно и выпустил часть обёртки наружу.

— Джоэл… — тихо подала голос Алекс, не отрывая взгляда от дороги.

— Не мусори, — добавила она чуть строже, не повышая тона, но с тем самым оттенком, который всегда заставлял его чувствовать себя пойманным за руку.

Он усмехнулся про себя. "Ну вот, это в ней никогда не изменится." Пожал плечами, будто извиняясь перед воздухом, и положил себе в рот сразу два кусочка. Сладость разошлась по языку – густая, сливочная, ностальгическая. Почти забыл, каким может быть вкус нормальной жизни.

— Охренеть, это что, шоколад?! — оживился Майк с заднего сиденья, вытянув шею, будто мог заглянуть Джоэлу в ладонь.

Джоэл бросил на него взгляд – ленивый, с прищуром и ухмыльнулся. В этой ухмылке было всё: и "да, шоколад", и "нет, хрена тебе, а не кусочек".

— А ты чего Лексе не предложил? — не унимался Майк, нарочно подкалывая.

— Она не любит белый, — коротко бросил Джоэл и положил в рот ещё пару кусочков, словно ставя точку в разговоре.

Алекс мельком глянула на него, и уголок её губ чуть дёрнулся вверх. Она не сказала ни слова, но по тому, как она сжала руль, Джоэл понял, она запомнила этот жест. И, может быть, даже оценила.

— И вообще, Лекса— протянул Майк с обиженной интонацией, словно у него на глазах отобрали последнюю конфету, — я не думал, что тебе нравятся старпёры.

Джоэл поперхнулся куском шоколада. Он закашлялся, отвернувшись к окну, но плечи предательски дрогнули от возмущения. Алекс, наоборот, расхохоталась, бросив на Майка лукавый взгляд.

— Майк, ты точно жить не хочешь, — проговорила она, с трудом сдерживая улыбку, и на секунду скосила глаза на Джоэла.

Тот, молча, но предельно выразительно потянулся к пистолету на бедре.

— Неа, — совершенно спокойно ответил Майк, будто не замечая, как жизнь уходит с каждой секундой — А что? Вот мне двадцать восемь. А Джоэлу сколько а?

Алекс закусила губу, стараясь сдержать улыбку. Джоэл сидел с абсолютно каменным лицом, взвешивая в уме стрелять или оставить Майка на растерзание судьбе чуть позже.

В голове крутилась одна мысль: "Старпёр, да? Ну, подожди у меня, малыш."

— Сорок шесть, — спокойно ответил сам Джоэл, не глядя на Майка.

— И если ты не заткнёшься – доживёшь до двадцати девяти с очень большой натяжкой.

***

Они прибыли в город, ночь окутала улицы мягким светом луны, словно специально пряча их возвращение в то место, где когда-то всё казалось настоящим.

Алекс припарковала машину у входа в здание, выключила мотор, на секунду просто посидела, глядя вперёд –тень усталости легла на её лицо, но в глазах блеснуло что-то большое, когда она повернулась к Джоэлу. Он поймал её взгляд, короткий, подтверждение: "да, мы вернулись."

Она первая вышла, затем Джоэл и Майк. Фонарики в руках, ножи наготове. Они двигались осторожно, по привычке, даже если здание уже было знакомым. Поднявшись на верхний этаж, Джоэл остановился у той самой двери. Она поддалась легко. Он вошёл первым, за ним Алекс, последним Майк.

Внутри всё осталось почти таким же. Тот же запах пыли, тот же тусклый свет, просачивающийся через щели в шторах. Но для Джоэла всё было иначе. Он бросил взгляд на старый диван – именно туда, где Алекс тогда выгибалась под ним, где её шёпот дрожал от желания. Сжатие в животе было мгновенным. Он резко сглотнул, пытаясь проглотить воспоминание, но оно не уходило.

— Нууу, квартирка отстой, — протянул Майк, заглянув внутрь, с сомнением озираясь.

— А кто сказал, что ты будешь тут? — рявкнул Джоэл, даже не оборачиваясь. — Через три двери есть пустая, с нормальной дверью. Вали туда.

— Лекса, скажи своему буйному громиле, чтоб остыл, — буркнул Майк, слегка наигранно, но уже чувствуя, что перегибает.

— Он, вообще-то, прав, — спокойно ответила Алекс, не глядя на них, уже стягивая рюкзак. — Там тоже дверь крепкая. Так что да, иди проверь.

Она сказала это без эмоций, просто как факт. Но для Джоэла – это была поддержка. И ещё один намёк: она всё ещё рядом. Выбрала быть рядом. Пусть даже ничего не сказала вслух.

Когда Майк ушёл, и дверь наконец-то захлопнулась за ним, Джоэл ощутил странный покой. Он прошёл по квартире, проверяя каждую комнату. Было тихо. Глухо и спокойно. В спальне всё осталось, как они и оставили – труп по-прежнему лежал на кровати, покрытый пятнами времени и старой крови.

— Нужно убрать его, — пробормотал Джоэл сам себе. — Кровать всё равно лучше дивана.

Вернувшись в гостиную, он сел рядом с Алекс. Та, сняв кобуру, отложила винтовку, и просто сидела, запрокинув голову назад, стараясь унять боль в шее или что более вероятно в душе.

— Давай поедим что ли, — сказала она вдруг, слегка повернув голову в его сторону.

— Давай, — кивнул Джоэл и встал.

Достав бутылку воды, он снова использовал фонарик, чтобы рассеянный свет не резал глаза. Алекс тоже поднялась и подошла ближе – теперь они снова действовали, как команда. Без слов. Просто понимали, что нужно делать.

— Что будешь: каша с мясом или томатный суп? — спросил Джоэл, доставая обе банки и поворачивая их к ней, предлагал не просто еду, а выбор в этой бесконечно серой реальности.

— Суп, — тихо ответила Алекса.

Он кивнул и молча открыл банки, разложив еду. Сели на полу, у дивана, как когда-то в самых первых днях их выживания. Всё было тихо. Только мерцание фонарика, приглушённые звуки ложек о жестяные стенки банок и дыхание друг друга.

— Хочешь...можем завтра привести квартиру в порядок? Поживём тут немного? — тихо предложил Джоэл, не глядя на неё, опасаясь ответа.

— Хочу, — так же спокойно, но уверенно ответила Алекс.

И снова тишина. Он краем глаза смотрел на неё, ловил каждое её движение, надеясь увидеть в них знак. Она не поднимала глаз. Не смотрела на него. Но и не отдалялась. И, может быть, этого пока достаточно.

Джоэл смотрел, как Алекс аккуратно зачерпывает суп ложкой, и не мог не замечать, как в каждом её движении всё ещё сохранялась напряжённость. Он не знал, что именно она сейчас чувствует – облегчение, что они снова здесь? Или беспокойство из-за того, что между ними всё ещё не сказано? Может, и то и другое.

Они закончили с ужином и Алекс забрала пустые консервы и прошла на кухню. Там, не торопясь, выбросила в мусорник банки и старые, запекшиеся бинты с кровью Джоэла. На секунду задержалась, глядя, как они падали в темноту ведра, и только потом выпрямилась, стянула с себя напряжение и вернулась в гостиную.

Джоэл уже сидел на диване, снял куртку, закатал рукава рубашки, молча протягивая ей руки, подчиняясь без слов. Он почти не смотрел на неё просто ждал. Алекс присела рядом, аккуратно сняла старые бинты, сложила их в сторону и начала осматривать раны. Воспаление почти спало, и это облегчённо отразилось на её лице. Она наполнила шприц антибиотиком, тихо, без комментариев, и вколола понемногу в каждую руку. Джоэл даже не вздрогнул.

Некоторые участки кожи всё ещё были рваными – ткань не успевала заживать, как Джоэл снова перенапрягал руки. Алекс нахмурилась, но ничего не сказала, просто обработала антисептиком, наложила свежие бинты и туго зафиксировала. Аптечку она убрала обратно в рюкзак, встала, подошла на кухню и снова выбросила окровавленные бинты в мусорку.

Когда она вернулась в комнату, Джоэл уже разложил диван. Он стоял у тумбы, в которой раньше лежали подушки и плед. Именно туда Алекса сложила их в прошлый раз. Не спрашивал, не искал –просто знал. Он молча достал подушки, плед, разложил их. Спокойно, не оборачиваясь.

Алекс остановилась в дверях и на секунду замерла, просто наблюдая.

Она сняла куртку, аккуратно повесила её на спинку ближайшего стула и направилась к полке с книгами. Пальцы автоматически потянулись к знакомому томику по полевой медицине. Но сегодня ей не хотелось ни бинтов, ни диагнозов, ни антисептиков на страницах. Взгляд скользнул чуть выше, Энеида. Потёртая обложка, пожелтевшие страницы. То, что нужно.

Она вернулась к дивану, сбросила обувь, устроилась поудобнее, свернувшись на краю, и раскрыла книгу. В комнате было тихо, лишь редкое потрескивание старых досок под потолком нарушало покой.

Джоэл, не спеша, подошёл к двери, проверил замки – привычным жестом, успокаивая сам себя. Всё надёжно. Он повернулся, вернулся к дивану, сел, стянул ботинки, и лёг рядом, на спину, закинув одну руку под голову. Молча. Но взгляд его скользнул к Алекс, и уголки губ дрогнули чуть, почти незаметно.

— Что ты читаешь? — пробормотал он, не поворачивая головы. — Опять про медицину?

— Нет, Энеиду, — ответила она, не отрывая взгляда от страниц.

Пауза. Она чувствовала его дыхание рядом, ровное, тёплое.

— Хочешь, почитаю тебе? — тихо спросила Алекс.

— Хочу, — так же ответил Джоэл.

И Алекс, щурясь в полумраке, чуть приблизила книгу к свету фонарика, лежавшего на полу, и начала читать. Голос её был тихим, ровным, без театральности – читала не ему, а себе, и именно поэтому он слушал её с замиранием сердца. Через какое-то время Алекс почувствовала, как начинают уставать глаза. Буквы расплывались, свет от фонарика становился всё более раздражающим. Она медленно закрыла книгу, загнула угол последней страницы, где остановилась, и аккуратно отложила томик на край дивана. Тишина вернулась.

Она улеглась обратно, повернувшись спиной к Джоэлу, подтянула колени и устроилась поудобнее. Слова на страницах ещё звучали в голове – плавные, древние, чужие, но казавшиеся почти родными в этом мёртвом мире.

— Ты… ты любишь меня? — вдруг спросил Джоэл.

Он говорил в потолок, не ожидая, наверное, ответа сразу. Но внутри всё напряглось. Он не мог больше носить это в себе, слишком много недосказанности, слишком долго она молчала, когда он всё же признался, пусть и не прямо, пусть и неумело, но честно. А в ответ – лишь тишина. Тогда. И теперь он должен был знать. Алекс молчала. Секунда. Другая. Минуты тянулись, как вечность. Джоэл почувствовал, как напряжение сдавливает грудную клетку. Неосознанно он сжал кулаки, готовясь к моральному удару.

— Люблю, — наконец произнесла она. Тихо. Почти шёпотом. Но он услышал.

Джоэл закрыл глаза. На один миг. Всего на мгновение и в этом коротком темном вздохе растворилось всё напряжение последних недель. Внутри стало… легче. Нет, не светло. Но тише.

— Я… могу обнять тебя? — спросил он негромко, осторожно.

— Мог и раньше это сделать, — отозвалась Алекс.

Он не стал медлить. Осторожно, почти несмело, Джоэл повернулся на бок и подтянулся ближе. Грудью прижался к её спине, обнял её, просунув ладонь под подушку, на которой лежала её голова, а второй – аккуратно обхватил её за талию, укладываясь так, именно так как они должны были лежать всегда. Алекс не сказала ни слова, но её дыхание замедлилось.