Глава 33

Они остановились на краю посёлка – мрак всё ещё плотно укутывал улицы, и только слабый свет луны подсвечивал дорожные ямы и покосившиеся дома. Джоэл заглушил двигатель, тяжело выдохнул и первым вышел из машины, внимая ночной тишине, такой же опасной, как и грохот выстрела. Закинул винтовку на плечо, взял рюкзак и канистру, хлопнув дверью. Алекс, ни на шаг не отставая, выскользнула следом.

— Дай мне канистру, — тихо, но твёрдо сказала она, глядя прямо на него.

Джоэл метнул в её сторону быстрый взгляд, почти раздражённый.

— Нет, — отрезал он, даже не сбавляя шаг.

Но Алекс не отставала, шла рядом, пристально на него смотрела.

— А если будет опасность, — произнесла она, понижая голос, — а у тебя одна рука будет занята?

Он остановился, резко, эти слова ударили его сильнее, чем могли бы удары кулаков. В голове мелькнула проклятая истина: "она права. Проклятие, она опять права." Но в то же время... Алекс, маленькая, хрупкая, чертовски упрямая, но она его. Он взглянул на канистру, потом на неё,  как она упрямо сжимает губы и смотрит снизу вверх, не отводя взгляда.

"Тяжёлая. А если её ранят? А если она... чёрт…" мысли вихрем метались в голове, и всё же он протянул ей канистру, почти с внутренним рыком, будто это было самым трудным решением за всю ночь. Алекс молча взяла её, даже не попытавшись усмехнуться победоносно, только немного поморщилась от тяжести, но ничего не сказала. Просто пошла вперёд, держась крепко, уверенно. Джоэл двинулся за ней, держа винтовку, взгляд напряжённый, спина прямая, охраняя, даже если она об этом не просит. Он шёл за ней, и в груди тяжело стучало: "Не дай бог… хоть бы не пришлось снова терять"

Алекс первой заметила генератор он стоял у покосившегося дома, почти сливаясь с тенями. Металлический, ржавый, но всё ещё надёжный на вид. Она сразу свернула к нему, уверенная, что Джоэл идёт позади. Его шаги были тяжелее, он и не пытался скрываться. Алекс остановилась, осматривая агрегат и положив ладонь на холодный металл.

— Джоэл… — тихо позвала она, не оборачиваясь, — а как проверить, есть ли тут бензин?

Он подошёл молча, поставил канистру на землю, присел у генератора, ощупывая рукой знакомые рычаги и кран. Нашёл топливный слив, подставил горлышко канистры и открыл кран. Почти сразу в тишине ночи раздался мягкий плеск, бензин начал стекать.

— Офигеть… — прошептала Алекс, восторженно. — А ты хоть что-то не знаешь? — с усмешкой спросила она, склонившись рядом.

Джоэл поднял взгляд, на секунду задержал его на её лице. Волосы в хвосте, лоб слегка нахмурен, глаза горящие. Он хотел ответить, хотел усмехнуться, пошутить, как когда-то, когда всё было чуть легче. Но вместо этого внутри кольнуло что-то жгучее. Он подумал:

"Я не знаю, как не потерять тебя. Вот чего я, чёрт возьми, не знаю."

Но не сказал. Просто опустил взгляд обратно на канистру, где плескалось топливо – спасение, возможность ехать дальше, двигаться к какому-то подобию будущего. Генератор был почти полон, удача, редкая и неуместно добрая. Канистра наполнилась под завязку. Джоэл закрыл кран, поднёс её к телу и, сжав зубы, поднял.

Вес тяжело ударил по его запястьям, почти вогнав иглы в воспалённые раны. Он пошатнулся на долю секунды, но удержался. Алекс тут же шагнула ближе, протягивая руки.

— Давай мне, — спокойно, но твёрдо сказала она, уже касаясь канистры.

— Нет, — отрезал Джоэл, отдёргивая её чуть резче, чем хотел. — На винтовку лучше, — добавил он, взгляд не встречался с её глазами.

Он не позволит ей таскать такую тяжесть. Он всё ещё чувствовал свою вину за прошлое, за месяц разлуки, за слёзы и кровь. Пусть даже ему больно – он понесёт. Так будет правильно. Так он хотя бы сможет немного искупить. Алекс ничего не сказала, только кивнула, взяла у него винтовку и пошла вперёд, чуть тише, чуть осторожнее, понимала всё, но не хотела спорить. Джоэл молча пошёл следом, сжимая зубы и с трудом удерживая глухое рычание от боли в горящих руках.

Подойдя к машине, Джоэл сразу открыл крышку бензобака и залил всю канистру –  топливо шумно плескалось, исчезая внутри, а когда последняя капля упала, он захлопнул крышку с сухим щелчком. Канистру небрежно закинул в багажник, проверил, закрыта ли задняя дверь, и только потом вернулся к водительскому сиденью.

Он открыл дверь, но прежде чем сесть, обернулся и застыл.

Алекс уже устроилась на пассажирском месте, сидя. В её руках были бинты, антисептик и маленькая тюбиковая мазь. Всё было аккуратно разложено на коленях, и её лицо было серьёзным, сосредоточенным. Джоэл закрыл дверь машины, медленно снял перчатки и, не говоря ни слова, закатал рукава своей куртки. Молча протянул правую руку – она болела больше, ткань бинта была насквозь пропитана кровью.

— Упрямый, — едва слышно пробормотала Алекс, разматывая старый бинт.

Кожа под ним была воспалённой, натянутой, покрасневшей. Но гной ушёл, и жар спал – признаки инфекции отступали, хотя ткани всё ещё были рваными. Её пальцы двигались аккуратно, но быстро, как у того, кто уже много раз это делал, кто ухаживал за ранеными не по книжкам.

— Джоэл, — сказала она мягко, — нужно дать рукам зажить. Ты их снова порвёшь, если не остановишься.

— Не могу, — хрипло ответил он, но не убрал руку.

Она лишь кивнула, заранее знала этот ответ, и выдавила на рану мазь.

— Сейчас щипать будет.

Джоэл сжал челюсть, когда холодное, но жгучее вещество коснулось воспалённой кожи. Он втянул воздух сквозь зубы, но не отдёрнул руку.

— Прости, — тихо сказала Алекс, ускоряя движения, чтобы причинять как можно меньше боли.

Она быстро замотала свежим бинтом правую руку, перешла ко второй. Повторила всё так же быстро, уверенно, не говоря лишнего. Только короткий взгляд, когда закончила: в её глазах читалась не тревога, не жалость, а глухая злость, что он продолжает себя ломать, и при этом упрямо молчит, словно заслуживает всё это. Когда она закончила, аккуратно убрала всё обратно в аптечку, а Джоэл опустил руки на колени, крепко сжав их в кулаки, ощущая, как свежие бинты слегка давят на пульс. Но он не жаловался. Просто посмотрел на Алекс. Она спасала его по частям, без слов, и он позволял ей это.

***

Когда Алекс сказала, что хочет сесть за руль, Джоэл не ответил сразу, он просто замер, слова её ударили по той части, что всегда жила в напряжении, где пряталась упрямость и страх, где копились боль и вина. Его челюсть напряглась, пальцы непроизвольно сжались на ткани куртки, и только спустя несколько долгих секунд, в течение которых он словно боролся сам с собой, выдавил из себя сжатое, хрипловатое:

— Хорошо, — не глядя на неё, потому что не мог. Не хотел, не смел, не знал, как справиться с тем, что сейчас творилось внутри него.

Он открыл дверь, вышел из машины, каждая мышца сопротивлялась движению, не от боли, а от напряжения, от внутреннего сопротивления тому, чтобы снова отдать кому-то контроль, но он знал, чёрт возьми, знал – что её слова были справедливы, что с такими руками он может только хуже сделать, и если снова случится что-то опасное, он должен быть готов прикрыть, а не тормозить. Алекс вышла следом, и они молча поменялись местами, не говоря ни слова, потому что между ними уже и так было слишком много слов, и все они слишком острые.

Алекс села за руль, вернулась в себя: руки на руле были крепкими, взгляд – сосредоточенным, она завела двигатель, плавно тронулась с места, и машина,  чувствуя уверенность в её движениях, покатилась вперёд, оставляя позади темнеющий посёлок, мертвецов, страх и боль, хотя бы на пару часов.

Джоэл сидел рядом, вжавшись в кресло, молча, с лицом, застывшим в напряжении,  внутри него сейчас происходила битва, которую он не мог ни остановить, ни выиграть – он думал о том, как снова подвёл, как не сумел уберечь её, как позволил себе поверить, что справился, а на деле оставил её одну, и теперь, хоть она и рядом, он всё ещё не знал – простила ли она, верит ли, любит ли, и это незнание жгло сильнее, чем любые его воспалённые раны. И вдруг Алекс, не оборачиваясь, просто позвала:

— Джоэл, — тихо, будто пробуя,  зовя не тело рядом, а то, что давно было потеряно, то, что она всё это время носила в себе, даже когда думала, что ненавидит.

Он медленно повернул голову, готовый к упрёку, к боли, к новой вспышке злости, но вместо этого – она улыбнулась.

Свет пробежал по её лицу, как мимолётное прикосновение, и эта улыбка была,  не про прощение, не про слабость, она была про жизнь, про то, что они оба выжили, и каким-то чудом снова сидят рядом, живые, дышащие, молчащие, но не молчаливые внутри.

— Спасибо, что ты жив. И что нашёл меня, — сказала она просто, и тут же отвернулась к дороге, словно ничего важного не произнесла.

Но для Джоэла эти слова были, как удар в грудь, потому что "спасибо" – это не то, что он ждал, не то, что, как он думал, заслужил, он хотел бы, чтобы она кричала, злилась, ненавидела, но не благодарила – не за это, не за его провал, не за то, что пришёл поздно, когда всё уже сгорело, и всё же она рядом.

И, может быть, именно из-за этой простой фразы в его груди что-то ослабло, отпустило, разжалось – как будто воздух вернулся в лёгкие, как будто сердце, которое столько времени билось через боль, позволило себе один нормальный удар. Он отвернулся, посмотрел в окно, туда, где начинался рассвет.

И понял – она всё ещё рядом.

И, может быть, у них ещё есть шанс.

Солнце приятно пригревало через пыльное стекло машины, мир будто затаился в этой тихой утренней тишине. Джоэл, устав от всего, от дороги, боли, мыслей, – прикрыл глаза и не заметил, как уснул.

Во сне всё было… другим.

***

Перед глазами – яркий экран телевизора, на котором кто-то нелепо спотыкался, визжал, а из динамиков доносился глупый, но заразительный смех. Рядом Алекса. Она сидела, укутанная в большой плед, смеялась, так живо. На столе миска с попкорном. Она потянулась к ней, и Джоэл, не говоря ни слова, просто подал миску ближе.

— Любимый… я могла и сама, — улыбнулась Алекс, взглянув на него.

Слово, произнесённое так просто, словно оно всегда звучало между ними, осело в нём чем-то мягким, теплым. Словно крик откуда-то изнутри: ты дома, ты нужен, ты есть. Он только усмехнулся, не зная, что сказать.

— Ты в кокон себя закутала, как червяк, — хрипло пошутил он.

— Молчи и смотри, — ответила она, не отрываясь от экрана.

А потом где-то наверху раздался тонкий детский плач. Джоэл вздрогнул. Сердце ударило больно и тяжело.

— Твоя очередь, здоровяк, — сказала Алекса, не оборачиваясь.

Он встал. Поднялся на второй этаж, словно в тумане, шаг за шагом, не чувствуя под собой ног. Дверь была приоткрыта. Он толкнул её, сделал шаг внутрь…

…и очнулся.

***

Сон исчез, как вода сквозь пальцы.

Джоэл резко открыл глаза. Снова тишина, снова грязь, снова мёртвый мир. Он сидел в машине на обочине, вдавленный в сиденье, в горле стоял горький привкус. Он резко повернул голову – пусто. Сердце сжалось.

"Алекса?"

Он выскочил из машины, резко огляделся, и увидел её – позади, метрах в пяти. Она стояла в тени и, как ни в чём не бывало, делала зарядку, легко поворачивая корпус, вытягивая руки в стороны. Будто всё было нормально. Будто не было тех недель разлуки, боли, крови и страха.

Он смотрел на неё, не двигаясь.

Она жива.

Здесь.

С ним.

И на какое-то короткое мгновение, в котором смешались всё – страх, любовь, вина, Джоэл позволил себе поверить, что, может быть… всё ещё не потеряно.

Алекс обернулась, заметив, что он подошёл. В её глазах мелькнуло что-то весёлое.

— Ты чего? Ты так сладко спал, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Я даже думала не будить. Но твоя паранойя победила.

— Что ты делаешь? — спросил Джоэл, не ответив на шутку.

— Да вот… разминка. Задница болит, — честно ответила Алекс, не видя смысла что-то скрывать. — Я ж тогда грохнулась хорошенько, когда от них убегала. Ну и... теперь ноет иногда. Или просто затекла от того, что мы всё время сидим.

Она улыбнулась, но Джоэл не разделил лёгкости момента. Он смотрел на неё чуть нахмурившись. Всё ещё не мог до конца поверить, что она рядом. Что она настоящая.

Алекс хотела добавить что-то ещё, но в этот момент слева, из-за деревьев, раздался низкий, хриплый звук – рычание. Джоэл почти не дыша повернул голову: на трассу вышли несколько мертвецов, медленно и неуклонно двигаясь к ним, волоча ноги, издавая всё те же рваные, гнилые звуки, которые

въелись в память.

— В машину, — спокойно, но твёрдо сказал Джоэл.

Алекс уже шагала к двери. Джоэл пропустил её вперёд, прикрывая, и сел на водительское. Алекс захлопнула дверь одновременно с ним.

— Я и забыла, какой ты хмурый бываешь, — сказала она, когда машина тронулась с места.

— Ты просто была почти всё время в коматозе, — буркнул он, глядя вперёд.

— А вот сейчас было обидно, — заметила Алекса, откидываясь на спинку кресла.

Джоэл не ответил. Он крепче сжал руль, и боль снова отозвалась в воспалённых запястьях. Алекс ничего не сказала, но краем глаза всё увидела.

Они ехали почти весь день. Машина гудела ровно, асфальт сменялся ямами, просёлками и пустыми развилками, но нужный город всё ещё оставался слишком далеко. Когда солнце стало клониться к горизонту, а за очередным поворотом показался выцветший щит с надписью "Moonlight Motel", решение возникло само – остановиться, попытаться выспаться хотя бы немного в четырёх стенах, пусть даже и облезлых.

Мотель был старым, с покосившимися деревянными лестницами, облупившейся краской на дверях и трещинами в кирпичной кладке. Несколько мертвецов бродили вдоль здания, вяло шаркая ногами, но по большей части они оказались заперты внутри номеров – по крайней мере, так казалось по приглушённым ударам и стону за дверьми. Джоэл принял решение не трогать тех, кто был внутри. Их не интересовала зачистка всего здания – нужен был один безопасный угол. Один номер. Один шанс отдохнуть.

Они выбрали самый дальний, крайний у стены, где были соседи с одной стороны. Внутри оказалось тесно, пахло плесенью и старой пылью. На полу, бурые пятна, давно высохшие, на стене перекошенный светильник. Но комната была тихой. Окна были заколочены снаружи, как кто-то пытался защититься здесь когда-то, и теперь это играло им на руку.

Алекс прошла первой, держа пистолет в руке. Джоэл сразу же закрыл за ними дверь, щёлкнув защёлкой, и начал молча осматривать комнату – сдвинул стул к двери, потом отломал одну из ножек у другого, чтобы подпереть ручку. Это было ненадёжно, но сейчас – достаточно. В этом мёртвом мире по-настоящему надёжного не существовало.

— Я подежурю первая, — подала голос Алекс.

Она опустилась на корточки возле рюкзака, вытащила последнюю банку колы и ту самую шоколадку, которую Джоэл тогда отдал ей. Лёгкая, почти детская улыбка тронула её губы – на миг комната стала меньше и теплее. Джоэл бросил на неё взгляд, потом отвернулся, пошёл к окну, сел рядом с ним и, опершись на стену, позволил себе медленно выдохнуть.

— Тут хоть и воняет, но лучше, чем на крыше, — тихо сказала Алекс, открывая банку.

Шипение газа прорезало тишину.

— И лучше, чем в яме с верёвками и кровью, — добавила она уже чуть тише, сама себе.

Джоэл не ответил. Он просто закрыл глаза. Пальцы на руках снова напряглись запястья ныли, но это была уже привычная боль. Главное они вместе. Живы. Хоть сейчас и в пыльной комнатушке, где на стене засохшая кровь и всё напоминает, что здесь кто-то умирал. Но тишина – это роскошь. А когда рядом Алекса, даже тишина дышит немного мягче.