Глава 29

Когда они ворвались в дом, Алекс не успела подготовиться. Сначала был удар по дверям – внезапный, с грохотом. В дом ворвались двое, грубо схватили её, дернули за плечо. Один из них выругался, а второй сразу же поднял руку, пытаясь схватить её за волосы.

Она не могла позволить себе паниковать. Пульс стучал в висках, дыхание сбивалось. Но она не могла сдаться. Это было не в её стиле.

На первом этаже было темно, и её быстро заперли в углу. Один из чужаков схватил её за плечо, другой принялся доставать веревку. Ударили по лицу, по животу, по ребрам, с каждым, казалось, она теряла контроль. Но она не сдавалась. Она кричала, рычала, вырывалась. Кровь течёт, но она не могла сдаться.

Они били её, а она, несмотря на боль, с каждым моментом становилась всё более решительной. Она метнулась к стенному шкафу, где прятали припасы и оружие. Дрожащими руками вытащила автомат – тяжёлый, почти не её, но другого не было. Проверила обойму. Полная.

— Где телка?

Алекс вышла из-за угла и сразу открыла огонь. Первая очередь – прямо по первому из них, он завалился назад с криком. Второй спрятался за стеной, третий выругался. Пули свистели, в доме всё загремело: упала лампа, стекло рассыпалось по полу.

— СУКА! — крикнул кто-то.

— Она с автоматом! Жгите её!

Алекс отступала назад, прижимаясь к стенам, стреляла короткими очередями, как учил Джоэл. Потом развернулась и со всех ног рванула по лестнице вверх – туда, где была их спальня.

— Ты чё, решила, что мы тебя не найдём? Давай, выходи, сладкая.

На окне были прибиты доски – на случай, если придут мертвецы. Она начала их срывать, руками. Пальцы сбила в кровь, но одна доска отлетела. За спиной уже слышались шаги. Один из них рванул дверь, вторая попытка – дверь трещала.

— БЛЯДЬ, СТОЙ!

Она знала не Джоэл. Он не вернулся. Он не пришёл.

Последняя доска со скрипом сорвалась. Она прыгнула, разбивая стекло. Осколки врезались в кожу, но она вывалилась наружу. Удар об землю выбил воздух из лёгких. Всё тело болело. Она встала, шатаясь, и бросилась в лес, не оглядываясь. Пули свистели за спиной. Кто-то кричал, кто-то бежал за ней. Но ночь и лес были на её стороне. Она исчезла.

Лес дышал сыростью, листья были скользкими, а корни тянулись, будто ловушки. Алекс бежала, спотыкаясь, но не останавливаясь. Лодыжка пульсировала болью, в руках резали осколки стекла, одежда прилипала к телу от крови и пота. В лицо хлестал холодный ветер.

Остановилась только тогда, когда дыхание стало рвать грудь. Согнулась, схватилась за дерево, тяжело дыша. Затем села прямо на землю. Луна была почти полной, но в кронах деревьев свет не спасал.

Одна.

Пульс всё ещё бил в ушах. Алекс открыла ладони в них глубоко вонзились осколоки, стекло сидело в коже, кровь текла. Она закусила губу и, не имея ничего лучше, выдернула его зубами. Кровь брызнула, она взвизгнула, но не закричала.

Обернув ладони куском ткани с низа кофты, она встала, шатаясь. Нужно было идти.

Шла почти до самого утра, пока ноги не подкосились. Нашла упавшее дерево, залезла под него, как в щель, и свернулась калачиком. Так и уснула. Во сне слышала голоса… "Ты меня бросил", – прошептала она во сне.

Проснулась от капель дождя. Лес мылся от ночи. Алекс открыла глаза, всё тело ныло. Руки были грязные, волосы спутались, губы потрескались. Жажда мучила. Она пошла дальше.

На второй день нашла старую будку охотника. Маленькую, деревянную, с разбитым окном. Там были бинты, грязные, но лучше чем ничего. Перевязала ладони. Нашла в коробке кусок шоколадки, черствый, но съедобный.

На третий день вдалеке услышала шум мотора – укрылась. Байкеры. Пытались найти её. Они не знали имени, но знали, что выжила. Алекс затаилась. Сердце стучало, когда один из них подошёл слишком близко к её укрытию. Но не заметил. Алекс дошла до маленького города. Заброшенного. Электроника, техника, старые манекены за пыльными витринами. Нашла магазин. Разбила витрину, зашла внутрь. Подперла двери всем, что нашла. Затаилась.

На полках – провода, инструменты, старая техника. Ни воды, ни еды, но она чувствовала: пока тут тихо – это её временное убежище.

Сделала себе гнездо. Под прилавком, со старым пледом и ящиками по бокам. Каждую ночь дежурила. Каждое утро – выходила только чтобы искать припасы. Винтовку нашла в подвале спортзала, спрятанную за вентшахтой.

И всё время – одна.

В голове: его голос, его образ, его обман. "Я вернусь". Он не вернулся.

И всё-таки… она жива.

Через неделю вновь раздался знакомый гул – байкер. Алекс затаилась, прислушалась… и её охватил холод она узнала голоса. Те самые, кто тогда напал на неё. Сердце забилось быстрее, но теперь она не собиралась прятаться. Пора действовать. Сжав винтовку крепче, она заняла позицию и начала внимательно следить за каждым движением.

***

Алекс шла по заброшенным улицам, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Она думала только об одном – винтовка, которую спрятала здесь же, в магазине, должна быть на месте. Эта винтовка была для неё последней надеждой, последним щитом в этом жестоком мире. Она осторожно подошла к магазину, взглянула внутрь через разбитое стекло и замерла. Там стоял мужчина. Тот самый, кого она не ожидала увидеть никогда – Джоэл.

В этот момент все эмоции нахлынули сразу и одновременно: страх, злость, боль, обида, отчаяние и надежда, смешались в одной буре внутри неё. Весь этот месяц, проведённый в попытках выжить без него, воспоминания о том, как он ушёл, оставив её одну, прокручивались в голове. Она сжала пистолет, держа его крепко, мысленно готовясь к худшему, потому что не могла позволить себе расслабиться ни на секунду. Вся её злость вырвалась наружу, это было единственное оружие против боли, которую она испытывала.

Когда он повернулся к ней, она увидела в его глазах что-то странное – смесь удивления, сожаления и тоски. Это только разозлило её ещё больше. Она не могла поверить, что тот, кто обещал вернуться, был здесь, так близко, но не пришёл к ней, когда она больше всего нуждалась в нём. Сердце рвалось от горечи и предательства, а тело само собой вырвало кулак в его лицо – это был и вызов, и крик души одновременно.

Она вырвала у него винтовку, своё единственное настоящее оружие и стояла с ней в руках, ощущая власть и контроль, которых так долго лишалась. Весь этот момент внутри неё происходила битва между желанием кричать, обвинять, разрушать и тихим, но неугасимым желанием поверить, что он всё ещё рядом, что он не совсем потерян. Она была на пределе, её мысли метались от отчаяния к надежде, от ненависти к слабой искорке прощения.

Она понимала, что весь этот месяц одиночества изменил их обоих, что она уже не та девушка, что была раньше, что она стала другой – сильнее, жёстче, но и уязвимее. И в этот момент, глядя на него, она понимала, что им придётся пройти через все эти раны заново и раны души, и раны тела. Её слёзы текли, но она не могла дать им течь свободно, сдерживая себя, чтобы не показаться слабой, чтобы не показать, что он всё ещё значит для неё больше, чем она хотела признать.

И даже когда она повернулась, собираясь уйти, винтовка в её руках стала тяжёлым грузом, символом её борьбы, её боли и одновременно единственной надеждой на выживание в этом безжалостном мире.

***

Как только они зашли в магазин, Алекс тут же прошла вперёд – она помнила каждый угол этого места. Здесь не было ловушек, не было чужих следов, она проверила всё лично, на коленях, с фонариком, с винтовкой наготове. И всё же, услышав, как Джоэл закрыл за ними дверь и начал проверять помещение, она не сдержалась:

— Тут чисто. Я всё проверила... — её голос прозвучал резко, почти зло. — Ты сам меня учил, помнишь?

Джоэл услышал, как она это сказала. Не как раньше не с гордостью или уверенностью. В этом был упрёк. Горечь. Тон, в котором он услышал: "Я научилась выживать без тебя" Он молча подошёл ближе. Неуверенно. Боялся, что она снова ударит. Но вместо этого медленно, почти неслышно, обнял её сзади. Его руки легли на её талию осторожно, почти извиняясь.

Алекс не оттолкнула его, не вырвалась, не ударила, как раньше. Но её тело мгновенно напряглось. Он почувствовал это – каждую мышцу, как пружину, каждую затаённую дрожь. Будто она всё ещё в бою. Будто даже его прикосновение могло ранить. Он сжал её крепче, лбом коснулся её плеча, выдохнул с болью:

— Прости меня… милая… прошу тебя…

Она стояла, глядя в разбитую витрину, за которой давно не было ничего ни света, ни отражения. Только они двоем. Только этот момент.

— Просто не обещай мне того, чего не выполнишь… — сказала Алекс. Тихо. Без крика. Без силы. Но так, что у Джоэла подогнулись ноги.

Он закрыл глаза. Он понял. В ней больше нет доверия. И всё, что у них теперь есть – это пыль, стены, оружие… и двое людей, слишком уставших, чтобы снова потерять друг друга.

***

Ночь шла спокойно, слишком спокойно для мира, где даже тишина могла быть предвестником беды. Но несмотря на это, никто из них не спал. Алекс лежала на боку, спиной к Джоэлу, делая вид, что отдыхает, но на самом деле следила за каждым его движением. И когда услышала, как он тихо зашуршал одеждой, обернулась. Джоэл сидел у стены, тусклый свет фонаря резал его лицо на тени. Он аккуратно разматывал бинты с запястий. Алекс сразу поняла что-то не так. Она села, нахмурилась. И когда увидела его раны, всё внутри сжалось. Местами бинт прилип к коже, воспаление было явным, края рваных ран покраснели, пульсировали от боли.

— Чёрт... — выдохнула она и резко встала.

Он поднял взгляд, но даже не удивился. Только смотрел, как она, молча, берёт свой рюкзак, опускается рядом и начинает быстро рыться внутри. Чистые бинты, антисептик Алекс действовала быстро, уверенно, злилась. Но руки не дрожали. Она села на корточки, взяла его руку. Он не сопротивлялся. И это бесило её ещё сильнее.

— Сдохнуть захотел? — тихо, но резко спросила она, начиная обрабатывать рану, лицо холодное, движения бережные.

— Да, — так же тихо ответил Джоэл, не отводя взгляда от пола.

Алекс подняла на него глаза. В них полыхнула злость, не снаружи – внутри. Та, что сдерживается годами

— Бросить меня снова решил? — спросила она. Говорила негромко, но каждое слово било как удар.

— Милая... я… — начал Джоэл, но она тут же перебила, почти резко:

— Даже слышать не хочу.

Она с силой выдавила антисептик на ватку, снова вернулась к его руке. Работала тщательно, как будто если сделать всё правильно, то можно вылечить не только кожу, но и всё, что случилось между ними. Промыла рану, аккуратно наложила чистые бинты.

Он молча кивнул, Алекс же опустила глаза, снова взглянула на его руки, поправила бинты. Всё ещё злилась. Но уже молча. Проверив плотность повязки, кивнула сама себе. И только тогда немного выдохнула.

— Эти раны... — тихо начала Алекс, не глядя на него, продолжая поправлять бинты, будто разговаривала больше с сама собой.

Джоэл опустил глаза, вдохнул чуть глубже, голос его был хриплый, глухой:

— Я должен был вернуться к тебе... и никакая, чёрт возьми, верёвка не должна была меня сдержать.

— Но ты опоздал, — перебила она, не поднимая взгляда.

— Знаю, — прошептал он. Без оправданий, без лишних слов. Просто знал.

Алекс не ушла, не отвернулась, не бросила упрёк — просто осталась рядом. Села ближе, скрестив ноги, положив руки на колени. Помолчала.

— Тебе нужно поспать, — наконец сказала она. Голос был спокойный, даже мягкий. — Я подежурю.

— Милая... я не могу, — пробормотал Джоэл, всё ещё смотря в пол, даже не верил, что она говорит с ним.

— Я не уйду, — тихо ответила Алекс.

Она вытянула ноги, осторожно похлопала по бедру, и взгляд её стал чуть мягче:

— Ложись... пожалуйста.

Джоэл удивился. Он на секунду задержал взгляд на ней, пытался понять, не обманывают ли его слух и глаза. Но не стал спорить. Осторожно опустился рядом, улёгся, и, когда его голова коснулась её бедра, выдохнул.

Её тело было тёплым, таким родным, и это тепло пробивалось сквозь все его усталые, измотанные слои. Алекс на секунду замерла, потом неосознанно подняла руку и медленно запустила пальцы в его волосы. Начала водить ими, перебирая пряди, это действие было родным, привычным… давно забытым, но таким нужным сейчас. И Джоэл закрыл глаза. В этой тишине, посреди разрушенного мира, среди боли и потерь, её ладонь в его волосах казалась единственным, что имело значение.

Алекс сидела, опершись спиной о холодную стену, и всё так же перебирала пальцами волосы Джоэла. Он не шевелился, не произносил ни слова, только ровно дышал, будто позволил себе просто быть рядом, не защищать, не сражаться. Алекс тихо, почти неразборчиво начала напевать. Мелодия была хриплой, будто из другого мира, ускользающей из памяти, но такой узнаваемой:

— Do you know what's worth fighting for…Знаешь ли ты, за что в этой жизни стоит сражаться. Green Day (21 Guns)

Она не пела громко, только шёпотом, строчка за строчкой, и в этом шёпоте сквозила боль.

— When it's not worth dying for…Когда умирать за это уже не стоит? Green Day (21 Guns)

Джоэл слушал. Не открывая глаз, не подавая вида, но в каждой ноте чувствовал, как ломается что-то внутри. Эта песня. Её голос. Алексa. Здесь.

Когда она закончила, наступила тишина. Алекс осталась неподвижной, пальцы её больше не двигались. Она смотрела в какую-то точку перед собой, молчала... а потом, думая, что Джоэл уснул, заговорила:

— Я так скучала по тебе, Джоэл… — шепнула она. — Ты мне нужен был слишком сильно. Иногда мне казалось, что я просто исчезаю изнутри без тебя. И я так злюсь… я так злюсь на тебя, за то, что тебя не было. За то, что я оставалась одна. Что боялась за тебя, и в то же время – ненавидела.

Её голос сорвался. Но она продолжила, ещё тише:

— Но знаешь, чего я боюсь сильнее всего? Что ты не настоящий. Что я усну и всё исчезнет. Что я проснусь и никого не будет. Только я… и снова эта чёртова пустота.

Она закрыла глаза, вдавила губы друг в друга, и слёзы скатились по щекам – тихие, как и её слова. А Джоэл всё так же лежал, притворяясь спящим… только рука его едва заметно дрогнула и сжалась в кулак.

***

Джоэл проснулся тихо, без резких движений. Глаза ещё были тяжёлыми, тело ныло от усталости, но внутри что-то мягко толкнуло его – осознание, что он жив. Что она жива. Что её дыхание до сих пор чувствуется, лёгкое и тёплое, под его щекой.

Ночь ещё не закончилась, за окном было темно и тихо, только редкие шелесты напоминали, что мир снаружи не спит. Джоэл приподнялся, медленно, чтобы не разбудить Алекс, но она тут же проснулась, открыв глаза и посмотрев на него с удивлением.

— Ты чего… ещё ночь, спи, — прошептала она, хрипло.

— Твоя очередь, — просто ответил Джоэл, глядя на неё снизу вверх.

Алекс чуть кивнула, явно собираясь встать, чтобы поменяться местами, дать ему возможность следить за тишиной и дверями. Она уже начала подниматься, но Джоэл осторожно коснулся её руки, не давая уйти.

— Пожалуйста… — тихо попросил он.

Она замерла. Сердце её на секунду застыло. Затем она молча опустилась обратно, мягко скользнула рядом с ним, неловко устроившись между его ног, прислонилась спиной к его груди. Её затылок оказался у его плеча, а руки –сжаты на уровне живота. Она никак не прокомментировала эту близость, но не отстранилась.

Джоэл сразу обнял. Одной рукой он потянулся к кобуре, вынул пистолет и аккуратно положил рядом, на случай, если что. Затем прижался губами к её виску, почти не касаясь, просто отметив для себя, что она рядом, что она его.

— Спи, моя милая, — прошептал Джоэл.

Алекс не ответила. Но её дыхание стало чуть глубже, чуть тише, будто эта простая фраза позволила ей уснуть. Она уснула быстро почти мгновенно, словно всё её тело наконец позволило себе расслабиться. Будто всё это время она держалась только на страхе, на гневе, на голом инстинкте, и вот, когда в груди наконец появилось тепло, знакомое и живое сознание сдалось. Дыхание стало ровным, грудь поднималась и опускалась спокойно, а в уголках глаз ещё оставалась соль, не высохшая до конца.

Джоэл молча смотрел на неё, вглядываясь в каждую деталь её лица, в ту линию челюсти, что знал наизусть, в родинку у уха. Он не хотел шевелиться, не хотел даже дышать слишком громко, боялся спугнуть сон, эту тонкую нитку реальности, которой он снова касался. Он аккуратно опустил голову, прижался губами к её шее, вдохнул знакомый запах кожи, старой ткани и лёгкий оттенок железа, пыли, её. Протянул руки и сжал крепче – не грубо, но так, держал не просто человека, а саму жизнь, спасённую, возвращённую.

Он не прошептал ни слова. Просто стиснул зубы, и что-то в его груди затрепетало не боль, не радость, не страх. Это было то, что он давил в себе долго. Слишком долго.

***

Алекс проснулась резко, глаза раскрылись в полутьме, дыхание было сбивчивым, и в первые секунды она не понимала, где находится. Всё тело напряглось, руки дёрнулись, и только когда почувствовала вокруг себя чужие – нет, знакомые объятия, остановилась.

— Всё хорошо, — прошептал Джоэл, голос у него был хриплым, сонным.

Алекс вздрогнула, плечи дёрнулись, но спустя пару секунд она расслабилась в его руках. Подумала, что это не сон. Он был рядом. Она была в безопасности. Хоть и ненадолго, но этого хватало. Её взгляд скользнул вниз и остановился. Бинты на его запястьях снова были тёмно-багровыми, мокрыми от крови. Лоб Алекс нахмурился, губы поджались.

— Нужно обработать твои раны снова, — сказала она тихо, почти шёпотом, так словно не хотела разрушить хрупкое утро, едва прорвавшееся сквозь ночь.

Джоэл без слов отпустил её, позволил подняться. Алекс взяла рюкзак, привычным жестом достала антисептик и новые бинты, опустилась перед ним на колени и осторожно взяла его руку. Работала молча, аккуратно, тщательно, словно боялась навредить сильнее. Он даже не дёрнулся.

— Ты глупый, Джоэл, — сказала она едва слышно, глядя на его кожу, покрытую ссадинами, ожогами, следами от верёвок.

Не было в её голосе укора. Только усталость. Тепло. И лёгкая дрожь, которую она не выдала вслух. Как только Алекс закончила перевязку, она молча заправила бинт, отступила назад и опустила глаза. Джоэл поднялся, потянул плечи, зевнул едва заметно и заговорил после короткой паузы, хрипловато:

— Ты обыскала город?

Алекс качнула головой:

— Только половину. Хотела найти машину… и вернуться в тот город. Помнишь? Где была квартира с бронированной дверью.

И в эту секунду его дыхание сбилось. Как что-то внутри укололо особенно резко, остро. Он слишком хорошо помнил. Он вспомнил не просто дверь или безопасность. Он вспомнил вечер.

Теперь она снова говорила про машину, про маршрут, про топливо. Но Джоэл не слышал. Внутри него эхом отдавало: "ты всё ещё помнишь, милая… ты всё ещё хочешь вернуться туда." Он смотрел на неё, как тогда, когда свет от фонарика падал ей на лицо, когда она тянулась к нему и шептала "только не исчезай"

И он тихо сказал, почти неосознанно:

— Я тоже хочу туда… если ты всё ещё хочешь взять меня с собой.

Алекс посмотрела на него. Её глаза были теми же. Только в них теперь больше боли, больше усталости. Но она не ответила сразу "нет". И это уже значило многое.

Они вышли из магазина, и ослепительное солнце ударило по глазам, уже высоко в зените, но воздух не пёк, не давил, как летом. Осень брала своё: лёгкий ветер тянул листья по асфальту, небо стало холоднее на оттенок, всё дышало тишиной умирающего тепла. Алекс шла впереди, но ненадолго. Она вдруг остановилась, обернулась и, не говоря ни слова, протянула Джоэлу винтовку.

Он удивлённо посмотрел на неё – взглядом, в котором больше боли, чем признательности, но она уже поняла. Каждый раз, когда он смотрел на оружие у неё за спиной, в глазах был страх потерять, ревность, что-то из прошлого. И сейчас, отдав, она просто посмотрела, будто говорила: "вот, держи, только не исчезай снова." Джоэл молча принял винтовку. Сжал ремень. И тут она заметила в его кобуре, на боку, торчит не его пистолет.

— Это ведь мой пистолет, — сказала Алекс спокойно. — Он был на ферме.

Джоэл опустил взгляд, не сразу нашёл голос.

— Это он, — подтвердил. — И твоя порванная, в крови, толстовка… это всё, что я тогда нашёл. Всё, что осталось от тебя.

Алекс не ответила сразу. Просто смотрела. Его лицо. Слишком знакомое. Надломленное, покрытое щетиной. В его глазах было столько недосказанного, столько вины и слов, которые так и не вырвались. Она молчала долго. А потом вдруг – резко спросила:

— Ты меня любишь?

Ветер потянул её волосы, и она даже не заметила. А Джоэл… он вздрогнул. Не от ветра. От слов. Он смотрел на неё, как на нож, приставленный к груди. Не потому, что боялся её. А потому, что боялся быть честным.

Любовь? Он знал, что без неё дышать трудно. Что он шёл через ад, не зная, жива ли она. Что при одной мысли, что её уже нет, у него в груди всё рушилось. Но… может ли он? Любить? После всего, что он терял? После того, как ломал всё, к чему прикасался?

Он не нашёл слов. Ни "да", ни "нет"

Но Алекс уже подошла ближе. Не сводя с него глаз. Он никогда не мог полностью понять. Она протянула руку. Касание её ладони к его щеке было лёгким, почти невесомым, как будто она сама не верила, что делает это. А потом поднялась на носочки. Медленно, каждый миллиметр преодолевала сквозь сомнение, тянулась к нему.

Джоэл не шевелился.

Пока её губы не коснулись его. Медленно. Без спешки. Как будто впервые. Как будто они не теряли друг друга. Не кричали. Не убегали. Просто были. Он вздохнул. Почти застонал от прикосновения. Его руки поднялись сами собой, обвили её. Он сжал её крепко, но бережно. Она была реальна.