Глава 27

Джоэл вышел за дверь, запах дерева и сырой травы обдал лицо. Воздух был свежим, утренним, лес шумел где-то неподалёку. Он медленно пошёл по тропинке, оставляя за собой дом. Каждые пару минут оборачивался, просто на всякий случай. Просто чтобы убедиться, что всё так, как он оставил.

Держа пистолет на поясе, Джоэл вошёл в лес. Его шаги были почти бесшумны, взгляд цепким. Он внимательно осматривал землю, выискивая следы. Лес молчал, только где-то вдалеке свистели птицы. Он знал, в такую погоду можно наткнуться на мелкую дичь, может быть, кролика или даже фазана, если повезёт.

Но не дичь тревожила его сейчас.

Он шёл, чувствуя, как напряжение сжимает плечи. Внутри что-то свербело, не из-за леса, не из-за опасности. А потому что он оставил её одну. Алекс. Упрямая, сильная, но всё равно – чёрт подери, он не мог выбросить из головы сон. Не мог забыть, как она выглядела в нём. Что если... вдруг... Он мотнул головой. Нет. Он должен сконцентрироваться. Найти еду. Вернуться до темноты. И просто... быть рядом.

Прошло уже больше трех часов с тех пор, как Джоэл бродил по лесу. Тени стали гуще, солнце уже не слепило глаза. Он терял надежду. Ни следа, ни шороха, только ветки, запах сырости да случайные птичьи крики. Но именно тогда его взгляд зацепился за нечто. У подножия холмика, рядом с кустом, зияла небольшая нора, едва прикрытая сухими листьями. Джоэл присел, прищурился, от норы вели еле заметные следы, будто что-то лёгкое и пушистое пробежало по мху. Кролик. Или заяц. Он едва уловимо усмехнулся краем губ. Вот и шанс. Медленно, почти бесшумно, он пошёл по следу, пригибаясь, ступая осторожно. Земля под ногами чуть пружинила. Он держал руку на кобуре, взгляд вперёд – в каждую тень.

Но затем – треск.

Хруст ветки.

Позади.

Он обернулся резко, рука уже тянулась к пистолету, но не успел.

Глухой удар.

Приклад ударил его по лицу, резкая боль пронзила голову, перед глазами всё поплыло. Он упал на колени, хватаясь за голову, в ушах зазвенело, но он ещё видел – ботинки, трое, нет, четверо. Кто-то уже нависал над ним.

— Лежать, сука — прорычал один.

И тут же – холодный металл у виска.

— И какого хрена ты тут делаешь, это НАША территория, придурок! — донёсся грубый, хриплый голос. Кто-то со шрамом на шее и стволом в руке.

Джоэл сглотнул кровь во рту, не отвечал, только поднял взгляд снизу вверх, грязные ботинки, потрёпанные куртки, обветренные лица. Пахло потом, дымом и пылью. И вот теперь всё зависело от того, что он скажет. И насколько быстро он сможет добраться до оружия – если, конечно, они не отберут раньше.

Он молчал. В глазах плыло, шум стоял в ушах, но сознание не отпускало. Он чувствовал, как тёплая кровь стекает по виску к шее, оставляя липкий след под воротом.

— Слышь, может этот идиот с той фермы, что на западе? — спросил один из них, с ухмылкой, будто эта идея его развлекала.

— Бля, а если он не один? Может, у них там телки есть, — добавил второй, подмигнув остальным, оглядываясь в сторону, где за деревьями, далеко, но слишком близко, оставалась она. Алекс.

— Ну что, сука, есть там телки? — хрипло спросил третий, наклоняясь ближе. — Трахаться охота.

Джоэл не ответил.

Он просто сжал кулаки. До боли. До дрожи. Хотел встать. Хотел сломать кому-то челюсть. Плевать, сколько их. Плевать, выживет ли он. Главное – чтобы они не добрались до неё.

Он видел, как один поднял его пистолет, проверяя обойму. Видел, как второй что-то говорил, указывая рукой на запад – в ту сторону, где, как они только что выяснили, он мог вполне быть с фермы. Его ферма. И Алекс.

"Я облажался," — прошептали его мысли, как приговор.

Он напряг каждый мускул, ища хоть какой-то шанс. Его взгляд метался между их руками, оружием, положением ног, между деревьями. Один был ближе, тот, что ухмылялся и держал пистолет, не его пистолет. Второй расслаблен, ружьё на ремне, стоит в полоборота. Третий… третий уже смотрел туда. В сторону дома. В сторону Алекс.

"Нет. Не дам. Только через мой труп", — пульс стучал в висках, глаза наливались решимостью, а в теле нарастало звериное напряжение. Он знал: если сейчас не действовать, они найдут её. И тогда будет поздно. Он начал считать их шаги. В уме. Как перед выстрелом.

Один…

Два…

Один из чужаков перехватил его взгляд, яростный, пронизывающий, полный паники и со смехом с размаху ударил ногой в живот. Воздух вылетел из лёгких, Джоэл захрипел, согнувшись, прикусывая язык, чтобы не застонать.

— Значит, есть телка, — довольно хмыкнул второй, усмехаясь, как шакал, учуявший слабость.

— У тебя тоже есть баба, да? — наклонился к нему третий, заглядывая в глаза, будто выпрашивал подтверждение. — Ну, хотя… старпер, может, и баба у тебя такая же. Хотя, знаешь, похуй, — огрызнулся он, оскалившись.

— Привяжите его, — рявкнул четвёртый, тот, что, по всей видимости, был у них за главного. — Оставим сладость для мертвецов. А мы посмотрим, кто там на ферме живёт.

Джоэла схватили грубо, волоком потащили к дереву, как мешок с мясом. Один из них достал верёвку и со злым удовольствием стянул Джоэла к стволу. Кора врезалась в спину, верёвка больно вдавилась в грудную клетку, дыхание стало трудным, ребро будто хрустнуло, но он уже не чувствовал боли – только отчаяние.

— Ну что, пошли глянем, кто там, — сказал один из них, в последний раз бросив на Джоэла взгляд, как на беззащитную тушу.

И они развернулись. Один за другим, не торопясь, смеясь, переговариваясь, исчезали между деревьями, уходя к ферме.

К Алекс.

К его Алекс.

Он не закричал. Он завыл – низко, яростно, как раненый зверь. От злости. От бессилия. От того, что подвёл. Что снова потеряет. Что может не успеть.

— Алекс… — прохрипел он, дёргаясь изо всех сил, царапая запястья о верёвки до крови. — Нет… Нет…

Но деревья молчали.

***

Верёвка натянулась в последний раз и лопнула, словно сдаваясь под его яростью. Джоэл рухнул вперёд, глухо ударившись о землю. Лицо в грязи, руки дрожат, обожжённые верёвкой, в крови до костяшек, но он не остановился. Не смел.

— Я обещал... защитить... — прохрипел он, вставая на колени, покачнувшись, как пьяный. Сердце колотилось, как бешеное, в висках стучала боль, но всё, что он слышал – её голос, её смех, её "пойду в спальню… и буду тебя ждать, здоровяк".

— Пожалуйста... Алекс... пожалуйста, милая... — шептал он, с трудом поднимаясь. Схватился за ближайшее дерево, тело не слушалось, ноги подкашивались, но он шёл. Шёл, словно каждое движение – это война. С каждым шагом боль росла, но и ярость росла с ней.

Он не имел права умереть. Не тогда, когда она одна, когда эти ублюдки идут к ней. Он уже потерял дочь. Он не даст этому случиться с его любовью? Он брёл через лес, задевая стволы, оставляя кровавые мазки на коре. Падал. Вставал. Шёл. Падал снова. Но в его голове только одно имя – Алекса.

Он услышал выстрелы.

Где-то далеко, в стороне фермы.

И весь его мир опрокинулся.

— Нет… нет, только не это… — выдохнул Джоэл, забывая про боль, забывая про кровь, бросаясь вперёд, как животное, что гонится за последним шансом спасти то, что ещё живёт.

***

Джоэл стоял, еле дыша, перед домом, в котором когда-то было тёпло, спокойно, где смеялась она, учила аккорды и щурилась от крепкого кофе. Теперь, только кровь, ветер, тишина, рвущая разум. Он сделал шаг. Второй. Его тело еле держалось – в ушах гудело, в боку резало, всё плыло. Но он не остановился.

На крыльце кровь.

Он наклонился: тёмная, свежая, густая. Её. Это была её кровь.

— Нет... — выдавил Джоэл, чувствуя, как холод заползает под кожу, будто сам воздух стал врагом.

Дверь была выбита. Он толкнул её плечом, тяжело дыша, и зашёл внутрь.

Дом был перевёрнут.

Сломанный стол, сдвинутый диван, гильзы на полу. От пуль, дыры в стенах, шторы сорваны, всё вверх дном. Беспорядок жестокий, быстрый, грубый.

Он прошёл дальше, тело дрожало, будто не от боли – от паники, от того, что сейчас увидит. На полу, у лестницы, валялась её толстовка. Та самая, которую она надела поверх его футболки. Вся в крови. Порвана. Разорвана когтями, будто зверь рвал. Он упал на колени, руки сами тянулись к ткани, будто это могло что-то исправить.

— Милая... — прохрипел Джоэл, прижимая её к себе, бережно, будто она ещё там, внутри неё, живая. — Нет... нет, прошу тебя...

Он не плакал, не кричал. Его лицо было каменным, но руки дрожали, губы приоткрылись, и только пустой взгляд говорил за него – "я не справился. Я опоздал."

Алекса...

— Я... найду их... я убью их всех... — прошептал Джоэл, поднимаясь. Его голос был глухой, как у мертвеца.

Он пошёл дальше, внутрь, искать. Или её. Или тела. Или хоть что-то, что скажет, что она ещё жива. Джоэл медленно поднялся по скрипучим ступеням, сжимая в руке окровавленную толстовку, как будто это была последняя ниточка, связывающая его с ней. Каждый шаг отдавался болью – в теле, в висках, в сердце. Он подошёл к двери в спальню. Та, что раньше закрывалась на щелчок и хранила их ночи, – теперь сломана, распахнута, как рана.

Он вошёл. И замер.

Комната была разрушена. Сломанная мебель. Перевёрнутая кровать, разодранное покрывало, на полу валялись подушки. На стенах и полу – кровь. Много. Слишком много.

Окно...

Он подошёл ближе. Там, где раньше были крепко прибитые доски, теперь зияла дыра, выбитая с силой. Доски были сорваны как от взрыва, или, от чего-то, что ломает ярость. Осколки стекла – повсюду. И кровь. На стекле, на раме, на подоконнике. Джоэл присел, проводя рукой по осколкам, скрипнув зубами.

— Чёрт... — выдохнул он хрипло. Его рука тряслась.

Тела не было. Ни её, ни этих ублюдков. Только хаос. Только последствия.

Он поднялся на ноги, взглянув на окровавленное постельное бельё. Мебель. Всё – сломано, как он.

"Где ты… Алекс…" — прошептал он.

Крови было слишком много, и мозг Джоэла выл: "Это конец, это всё, ты опять потерял." Но сердце... сердце отказывалось верить. Он не видел тело, а значит ещё не всё. Она могла быть жива. Её могли забрать. Сопротивлялась. Боролась. Он сжал кулаки, чувствуя, как темнеет в глазах не от боли, от ярости.

— Я найду тебя... Я найду, слышишь, милая… — прошептал он сквозь зубы.

Джоэл стоял в центре разорённого дома – его руки дрожали, губы сжаты в тонкую линию, а челюсть болела от напряжения. Он не мог позволить себе сломаться. Не сейчас. Он быстро спустился вниз, нашёл аптечку, вытащил бинты, перекись, грязную тряпку отбросил в сторону. Резко втянул воздух, когда промывал рану на голове, – боль жгла, но она же и держала его в сознании. Он небрежно обмотал бинтами руки, капли крови проступали сквозь марлю. "Чёрт с ним. Главное – двигаться."

Он метнулся к рюкзаку – все припасы, что остались, затолкал внутрь. Консервы, патроны, зажигалку, аптечку, воду, всё, что могло помочь в дороге. Затем потянулся к автомату, лежащему в углу – щёлкнул затвором, пусто.

— Сука... — прохрипел он, швыряя оружие обратно.

Обошёл комнату ещё раз – и замер. Под диваном, едва выглядывал лежал её пистолет. Тот, который она хранила под рукой, говорила, что чувствует себя с ним "в безопасности"

Он опустился на колени, медленно взял его в руку. Долго смотрел. Молча. Без воздуха. Как будто, если подержит его чуть дольше – Алекс вернётся. Смеющаяся, фыркающая, ругающая его за то, что перелил кофе.

Но её не было. И всё внутри Джоэла ломалось.

— Я всё проебал... опять... — прошептал он, исповедуясь этому пистолету.

"Моя маленькая Алекса..."

Он вытер глаза тыльной стороной руки, встав, зарядил пистолет, проверил обойму полная. Вложил в кобуру на бедре и шагнул к выходу. На крыльце остановился посмотрел на горизонт. Глаза горели, как у хищника. Он знал это чувство. Было уже.

— Если ты жива, я тебя найду... если нет...я...

Он подошёл к машине. Двери выбиты, стекло разбито, обстрелянная, искалеченная. Он заглянул внутрь – пусто. Ни крови, ни следов борьбы. Это всё было в доме. Он закинул рюкзак на плечо, поправил кобуру. Направился в лес. Его ноги были тяжёлыми, но шаг – уверенным.

Он выследит. Он найдёт. Он убьёт.