Глава 25

Он резко открыл глаза. В груди всё ещё стучало, словно сердце пыталось вырваться наружу. Пот на лбу. Комок в горле. Страх, который не имел имени. Не от того, что рядом мертвецы. Не от боли. Страх был иным — личным, из глубины, оттуда, где память ещё хранила смех маленькой девочки и крик, когда её не стало.

Он лежал неподвижно. Смотрел в потолок."Это был всего лишь сон. Всего лишь сон…" Но перед глазами всё ещё стояла Алекса. Свет лампы. Её округлившийся живот. То, как она смотрела на него — с доверием. С надеждой. "Ребёнок?.. Его ребёнок?..". Он закрыл глаза. Стиснул зубы.

— Чёрт, — прошептал Джоэл одними губами, почти не дыша.

Он повернул голову. Алекс всё ещё спала, свернувшись под одеялом. Лицо спокойно. Руки сложены у груди. Безмятежность. Доверие. Он откинулся на спину и закрыл глаза, но не смог оттолкнуть мысли. "Дети. Нет. Не в этом мире. Не здесь. Не сейчас. Никогда."

"В этом мире не рождались дети. Они выживали. И не все. И не долго.

Каждый новый крик младенца звучал здесь, как приговор."

Он вспомнил Сару. Её глаза. Её голос. Смех. В груди защемило, словно сердце кто-то сжал.

"Я уже один раз не смог... Я не должен… Не имею права…"

Он повернулся на бок, спиной к Алекс.

"Она заслуживает лучшего. Даже не понимает, с кем рядом.

Сколько крови на моих руках. Сколько я отнял, чтобы кто-то другой мог выжить."

Он чувствовал её дыхание за спиной. Тихое. Ровное. Она была рядом. Доверяла ему.

"А если она правда беременна?.. Что я тогда?.." Он сжал кулак, пока костяшки не побелели. "Нет. Нет. Чёрт побери, нельзя."

В этом мире нет места детям. Не в холодных домах. Не среди живых мертвецов. Не в постоянной тревоге за каждый шаг. А особенно не от такого человека, как он. Он предатель. Убийца. Выживший любой ценой. Он не спас тех, кого любил. И не простил себе.

"Как я могу позволить кому-то быть от меня зависимым?.. Маленькому существу?.. Беспомощному?..

А если всё повторится?.. А если однажды я не успею?..

Слишком поздно... Всегда слишком поздно…" Он зажмурил глаза и затаил дыхание, будто это могло заглушить мысли. Но не мог.

Он чувствовал — это не просто сон. Это страх, который поселился внутри.

Что-то в ней изменилось. Может, ерунда. А может — нет. Он будет следить. Осторожно. Не привлекая внимания. Но…

"Если это правда... Я сделаю всё, чтобы они выжили. Даже если сам сдохну. Но..." "чёрт..."

"Я не знаю, справлюсь ли."

Он медленно открыл глаза. Смотрел в темноту. И всё, что мог сделать — это лечь ближе. Не касаясь, просто... быть рядом.

Потому что, несмотря на всё, он хотел. Хотел верить. Хотел быть тем, кто достоин. Хоть на минуту.

Джоэл лежал в темноте, уставившись в потолок, где не было ни звёзд, ни света — только мрак. Он уже давно проснулся после того чёртового сна. Сны редко возвращались, но этот был… другой. Этот сидел в груди. Перед глазами всё ещё стоял её силуэт — спина, согнувшаяся над креслом, и выпуклый живот под кофтой

Ребёнок.

Алекса.

От него.

Он прижал пальцы к переносице. Медленно провёл рукой по лицу, сжав челюсти. В этом сне всё было слишком… хорошими. Слишком правдоподобным.

Но хуже всего было не это.

— …Пожалуйста… — тихий стон из-под одеяла заставил его вздрогнуть.

— Нет… Шин… не делай этого… брат… — Алекс прошептала сквозь сон.

Он сел, резко, тело само знало, что сейчас происходит. Этот голос — он узнал в нём не просто боль. Он узнал то, что она прятала. То, что так старательно закапывала внутри себя.

"Шин."

Имя, от которого внутри у Джоэла всё сжималось. Тот, кто причинил ей всё это.

Тот, кого он убил. Словно змея в голове шипело воспоминание. Его лицо. Его крик.

Джоэл не дрогнул тогда. Ни секунды.

Он сделал это, потому что Алекс — его, и может спать в этом доме — именно потому, что Шина больше нет.

Но во сне она всё ещё была рядом с ним.

Она всё ещё звала его "братом".

Джоэл знал это чувство. Оно не отпускало. Сны не лгут.

Она не просто боится — она всё ещё там. Где-то в той комнате. В той боли. В той семье, что предала её.

Он наклонился вперёд, коснулся её плеча. Осторожно, бережно.

— Алекс… ты в порядке. Это я. Джоэл.

Она дернулась, проснулась резким вдохом, и глаза её сразу наполнились слезами. Она не плакала. Просто дышала часто, тяжело, как после забега.

— Это сон, — повторил он. — Только сон.

Она не ответила. Лишь села, закуталась в одеяло, пытаясь спрятаться. И Джоэл знал — говорить не время.

Он сел рядом. Остался. Не отпуская её.

Молча. Но в голове крутилось:

"Как вырвать из неё этого ублюдка?"

"Как помочь ей забыть, если даже во сне он сильнее меня?"

И самое страшное — не Шин.

А то, что она всё ещё называет его братом.

Не спуская взгляда с неё.

В этом мире не должно быть детей.

Особенно от таких, как он.

Но Алекс… Алекс заслуживала жизни. И сна без кошмаров.

***

Кухня встретила его холодом. Алекс уже была там, в своей длинной кофта, на корточках у открытой тумбы. Перебирала аптечку, сосредоточенно и привычно. Её волосы были собраны, под глазами — усталые тени. Она выглядела, как всегда. Точно так же. Но Джоэл всё равно смотрел. Дольше, чем обычно. Пристальнее.

— Ты либо хочешь что-то сказать, либо пытаешься меня испепелить взглядом, — пробормотала она, не поднимая головы. — Ты так смотришь с самого утра. Я аж начинаю нервничать.

Он откашлялся, отвернулся, открыл шкаф. Нашёл банку с кофе, но не знал, зачем. Просто нужно было что-то делать с руками. Внутри всё продолжало сжиматься. Он не видел ни округлости живота, ни перемен в теле, ни капли намёка на сон. Но этого было мало. Он не верил глазам. Он не верил себе.

— Всё нормально, — глухо произнёс он.

— Ага, конечно, — фыркнула она. — Ты всегда так говоришь, когда всё катится к чёрту. Это из-за сна? Я опять шумела?

Он кивнул. Словами было сложно. Он не мог сказать, что видел. Не мог позволить этой мысли жить в ней, даже если она уже живёт в нём.

— Прости, — тихо сказала она. — Я правда стараюсь…

Он подошёл ближе, сел рядом на край стола, смотрел, как она перекладывает блистеры, как морщится от яркого света, как тянется за кружкой с водой — и каждое её движение он изучал, будто впервые. Всё было как раньше. Всё было так же. И всё равно что-то грызло его изнутри.

— Просто хочу знать, что с тобой всё в порядке, — выдавил он.

— Я не в порядке, Джоэл. Я ору по ночам. Я каждый день просыпаюсь в аду. И я даже не могу нормально поесть. Но… я живая. Это считается?

Он кивнул. Она не понимала. И это хорошо.

— А ещё… — добавила она, прищурившись. — Ты не просто следишь за мной. Ты сегодня с утра вешаешься мне на плечи глазами. Я даже подумала — у меня на лбу выросла пиявка или что-то в этом духе.

— Просто хочу убедиться…

— Что я не превращаюсь в зомби? Или в тебя?

Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. Ложью. Сухой, надтреснутой, как его сердце. Он не знал, правда ли сон. Он не знал, был ли это просто его страх или какая-то дикая, невозможная надежда, извращённая и запоздалая.

Но он знал одно точно — в этом мире не должно быть детей.

Не от таких, как он. И уж точно не в жизни таких, как она.

***

Они ели молча. В комнате висела тишина, натянутая, как верёвка между крышами. Только скрип вилки по тарелке и глухие глотки воды. Джоэл бросал взгляды на Алекс, не специально, но слишком часто. Она ела неохотно, через силу, просто ради него. Он видел, как она старается прожевать, как опускает глаза, как чуть дергается, когда в груди отдает знакомой болью — той, что она давно прячет.

Когда тарелки опустели, Алекс встала, неспешно отнесла их в раковину, провела губами по краю стакана, отвлекаясь от чего-то. Потом подошла к аптечке и, не торопясь, села на край дивана.

Он наблюдал.

Её пальцы перебрали таблетки. Те, что она знала наизусть. Обезболивающее. Маленькая, плоская капсула, к которой она тянулась каждое утро и вечер. Алекс достала блистер, долго смотрела на него, как на врага или друга — непонятно. И ничего не делала. Просто смотрела. Пальцы не дрожали, лицо было спокойным, но что-то в ней изменилось. Незаметно. Чуть-чуть. Для чужого — никак. Для Джоэла — как крик.

А потом… она просто положила таблетки обратно. Без слов. Без жеста. И закрыла аптечку. Он окаменел.

"Что, чёрт возьми, это было?"

Внутри всё сжалось. Сердце стукнуло глухо, с каким-то новым, тревожным эхом. Алекс прошла мимо него, бросив мимолётное:

— Я в душ. Пять минут. Можешь не проверять, я не утону.

Он не ответил. Смотрел ей вслед, как будто она только что разминировала бомбу — или наоборот, заложила её прямо под пол. "Почему не выпила?.. Болит ведь. Я знаю, что болит. Она всегда пьёт. А сейчас нет. Просто... нет." Он встал, медленно подошёл к аптечке, открыл. Блистер лежал сверху, вытащенный. Одна таблетка чуть сдвинута, она почти решилась, почти…

"Беременна?" — мысль ударила, как топор. — "Она знает? Знала всё это время?.. И мне не сказала?"

Он тяжело выдохнул, закрыл аптечку. Пальцы сжались в кулак.

"Господи, Алекс… Если ты правда… если ты…" Джоэл сел обратно, упёршись локтями в колени, глядя в пустоту. Он не знал, как спросить. Не знал, что делать.

Если это сон — пусть он снова проснётся.

Если нет — тогда он уже никогда не заснёт.

Когда Алекс вернулась из душа, волосы ещё были влажными, сбитыми в пучок на затылке, а лицо — чистым, и спокойным. Она прошла в комнату, не заметив, как Джоэл на неё смотрит — в упор, как сквозь. Он не сразу заговорил. Дал ей натянуть штаны, сесть на диван, закутаться в тёплую кофту.

И только тогда:

— Ты не выпила обезбол.

Алекс, кажется, даже не удивилась.

— Вижу, ты следишь за каждым моим шагом сегодня, — усмехнулась она, не злобно, но с оттенком чего-то усталого. — Или это после сна…

— Алекс, — твёрдо сказал Джоэл, не отвлекаясь. — Почему?

Она посмотрела на него, задержалась взглядом. Потом опустила глаза.

— Началось привыкание, — спокойно, чуть глухо ответила она. — Я начала ловить себя на том, что хочу выпить, даже когда почти не болит. Просто… чтобы стало проще. Тише.

Он не перебивал.

— Сейчас терпимо. Реально терпимо. Я справлюсь, — добавила она, перебирая край кофты, будто отвлекаясь от чего-то внутри себя. — Не хочу быть зависимой от этой дряни. Тем более сейчас.

— Тем более? — переспросил он, замирая. Сердце щёлкнуло — больно, осторожно.

Алекс подняла глаза.

— Ну, ты сам знаешь. Мало ли, завтра побег, драка, падение — надо, чтоб организм был в тонусе, а не в тумане.

Джоэл медленно кивнул, пряча тревогу в морщинах лба. Слова были логичными. Умными. Звучали, как от прежней Алекс — решительной, собранной.

Но внутри него что-то не сходилось.

— Ты уверена, что всё в порядке? — спросил он, тише.

Алекс посмотрела на него — прямо, уверенно, без тени сомнений.

— Да, Джоэл. Просто не всё лечится таблетками. Иногда — терпением.

Он кивнул, опустив взгляд. А в голове всё крутилось: "А если она знает? Если просто не хочет говорить? Если бережёт не только себя… а что-то ещё?"

Он сел рядом, чуть ближе, и больше не задавал вопросов. Но внутри себя продолжал считать — дни, таблетки, шаги… дыхание.

Для неё.

Всегда для неё.

***

Гитара снова появилась в комнате — как будто всегда была частью этой жизни. Алекс сидела на полу, скрестив ноги, гитара на коленях. Пальцы осторожно перебирали струны, стараясь вспомнить аккорды, выстроенные в голове, как хрупкая башня.

— Это "А-эм", да? — спросила она, сдвинув брови.

— Почти, — сказал Джоэл, присев на корточки рядом. — Вот так… большой палец сюда, а указательный — ниже.

Он помог ей поправить пальцы. Её руки были тёплыми. Меньше, тоньше его, но упрямо держались за гриф.

Алекс хмыкнула.

— Звучит, как будто умирает кот.

— Ничего. Он научится выть в тон, — буркнул Джоэл, и она рассмеялась.

Он смотрел, как она учится. Терпеливая. Упрямая. Не отпускает даже, когда фальшиво. И это разрывало его изнутри.

Пока она перебирала струны, внутри него крутилось, горело, как угли под кожей. "Беременна ли она? Нет. Не должна быть. Мы только дважды…"

Он напрягся. Он вспомнил, как всё было на автомате. Инстинкты. Жар. Боль. Потом тишина. Ни слова. "Я мог облажаться… дважды." Он сглотнул. Сердце билось быстро, как после выстрела, хотя вокруг — ни врага, ни угрозы. Только Алекса. Сидит, улыбается, стучит пальцем по струне, снова спрашивает:

— А следующий аккорд?

Он хрипло выдохнул.

— Сначала сыграй этот правильно. Потом пойдём дальше.

Он не мог ей сказать.

Не сейчас.

Не пока она смеётся, играет, и не знает, что он внутри — уже рушится.