Глава 50. Свет

Снег. Он начал сыпаться с неба тихо, будто мир устал от грохота, и теперь ронял в тишину белые пепельные слёзы. Ванесса стояла на коленях, пальцы дрожали, сердце гулко билось в груди, словно напоминая — ты ещё жива. А значит, ты должна встать. Перед её глазами — тела её друзей: Эдриан, почти не подающий признаков жизни. Теодор, упавший, но такой упрямо любимый. Эмили, раненная, с зажатыми кулаками. Джеймс и Эрни — они всё ещё дышат, всё ещё держат оружие, но уже на последнем издыхании. И всё же они пытаются встать. Ради неё. Ради друг друга. Ради всех. Но именно она сейчас — единственная, кто может встать по-настоящему.И она встаёт. Медленно. Решительно. Всё её тело кричит от боли, но взгляд не дрогнул. Ванесса делает шаг вперёд. Потом ещё. И ещё. Мелкие снежинки, как сотни иголок, ложатся на плечи, на волосы, на лицо. Но внутри неё пылает огонь. Магический. Чистый. Сильный. Её руки уже светятся мягким, но мощным пламенем. С каждым шагом она всё меньше ощущает страх. Потому что в её груди теперь билось не только её собственное сердце, а все сердца её друзей, всех, кто падал, но вставал.И вот она стоит напротив него. Прямо под лестницей Академии. Напротив самой Тьмы. Рейзен посмотрел на неё с интересом, в котором блеснула кривая усмешка. Он чуть склонил голову набок, будто рассматривая экспонат на полке.— Моя лучшая ученица выпускного года… — медленно проговорил он, голос его был как шёлк, натянутый на кинжал. — Пошла против своего мастера. Похвально, Вейн. Очень похвально. Теперь ты точно войдёшь в историю.Он ухмыльнулся. Но Ванесса — не ответила. Она молча подняла руки, и поток чистейшей магии сгустился в ладонях. Ярко. Горячо. Без капли сомнений. Потому что войти в историю? Это было важно тогда. А сейчас — важно только одно. Они. Её новая семья. Те, кто верил в неё, даже когда она сама в себя не верила. Те, чьи жизни теперь зависели от неё.— Вейн, ты молчишь. Это даже обидно, — язвительно сказал Рейзен.Но Ванесса уже срывалась с места, её пламенная магия врезалась в чёрные щиты Рейзена с громким грохотом. Воздух взвизгнул, магия вспыхнула, ослепив всё вокруг. Он отразил удар. Но это был не конец. Она снова напала, закручивая потоки огня, переплетённые с ледяными всплесками — и, возможно, это был первый бой в её жизни, в котором не было ни капли желания победить ради славы. Только ради других.На земле неподалёку Джеймс с усилием поднялся на колено, стиснув зубы. Он хотел помочь. Он должен был помочь. Но каждый мускул горел.— Несс... — с хрипом сорвалось у него с губ. — Будь осторожна.Эрни рядом тяжело дышал, в глазах отчаяние и злость.— Она одна против него… — прохрипел он. — Нельзя… нельзя её оставлять.Но ноги не слушались. Силы уходили, как вода сквозь пальцы. И всё, что они могли — это смотреть. Смотреть, как Ванесса Вейн, некогда гордая, упрямая, тщеславная, теперь стоит одна против тьмы, и горит.

***

Мэри стояла на коленях между телами троих друзей, и её сердце колотилось так быстро, будто пыталось вырваться из груди. Эдриан, Теодор, Эмили. Такие сильные. Такие несгибаемые. И сейчас они лежали как сломанные куклы. Ванесса сражалась в одиночку. А она — лишь наблюдала. Нет. Этого было недостаточно. Она потянулась к Теодору первой. Прикоснулась к его шее, там, где едва ощутимо бился пульс.И вдруг... Укол. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев, будто её магия отозвалась, будто что-то глубоко внутри Тео жаждало пробуждения. Мэри вздрогнула. Потом — коснулась Эмили. То же самое. И Эдриана. И снова.— Что... — прошептала она. — Что если я могу…Она не договорила. Просто села на колени, положила ладони на грудь каждому из них, одну за другой, и передала. Часть себя. Часть своих сил. Свое тепло, свой свет, свою жизнь — пусть даже на мгновение. И это сработало. Сначала — Эдриан. Его грудная клетка дёрнулась. Он резко вдохнул, глаза раскрылись — и вспыхнули светом. Он закашлялся, сел, моргая, и тут же — увидел её. Ванессу. Одинокую, окружённую тьмой.— Нет… — прошептал он, стиснул зубы и встал.Рядом зашевелился Теодор. Он застонал, глаза метнулись по сторонам, пока не остановились на сражении.— Ванни… — выдохнул он.И уже рвался встать, но… рука легла на его плечо.— Подожди, — Эдриан посмотрел на него с твёрдостью в глазах. — Если мы пойдём поодиночке — он нас снова уничтожит. Нам нужно объединиться. Впервые — по-настоящему. Вместе. — Мы уже не просто ученики. Мы уже даже не просто друзья.— Мы — одно целое. И только так мы сможем победить его.Теодор замер. Эдриан протянул руку. И тот взял её. Эмили с трудом поднялась с земли, глаза её были затуманены, но, едва она увидела брата и Эда — искра в них вспыхнула. Она хрипло произнесла:— Скажите, что мы уже идём добивать этого ублюдка.— Впервые ты говоришь то, что мне нравится, Эм, — фыркнул Тео.Их ладони сомкнулись. Мэри подняла руки. Сконцентрировалась. И выпустила из себя импульс, разлетевшийся по полю боя, как пульсирующая волна. Эта энергия скользнула по земле, и достигла Эрни и Джеймса. Их пальцы дрогнули. Потом тела. Потом — они встали.— Я... не знаю, что это было, — прохрипел Джеймс, — но если это шанс…— Мы его не упустим, — докончил Эрни.Шестеро. Свет медленно возвращался в их лица, в тела, в сердца. И все шестеро, молча, как слаженный отряд, направились вперёд. К Ванессе. К ней — к той, кто не побоялась остаться последней. К врагу — который хотел, чтобы они пали поодиночке. Но теперь они были вместе. И даже тьма не в силах поглотить то, что едино.

***

Ванесса билась, как будто от этого зависела не только её жизнь — но сама реальность. И, пожалуй, так и было. Огонь её магии вспыхивал и исчезал, как дыхание, сливаясь с холодным воздухом, наполненным пеплом и гарью. Её пальцы давно онемели, мышцы ныли, но она не отпускала этот бой. Потому что знала — если она сейчас дрогнет, всё кончено.Рейзен, в свою очередь, двигался спокойно, почти грациозно. Он, словно, играл. Легко отмахивался от её атак, контратаковал короткими, но хлёсткими всплесками чёрной магии, каждое движение — выверено до миллиметра. Он не терял энергии — он насыщался ею.И всё же она держалась. Пульс бился в ушах. Каждое её движение становилось всё медленнее, дыхание — резче, удары — напряжённее. Но она не сдалась.— Вейн, ты упряма, как и была всегда, — сказал Рейзен, бросая в неё вихрь тьмы. — Ты могла бы быть великой... рядом со мной. Но ты выбрала погибнуть вместе с этими... детьми.— Я выбрала быть человеком, — прошипела Ванесса, обратив пламя в щит, который расплавился, едва сдержав удар. — А не чудовищем.Они обменялись ещё серией заклинаний. Магия взрывалась в воздухе, сыпалась на землю золотыми искрами и чёрными клочьями, будто звёзды падали с небес и сталкивались с пеплом.Её силы иссякали. Она чувствовала, как уходит всё. Но не могла остановиться. Не смела. И вдруг... Тишина. Она сделала шаг назад, чтобы перевести дух, и в этот момент… почувствовала. Сначала — тепло. Потом — чьи-то руки. По одну сторону — Эдриан. По другую — Теодор. Она удивлённо моргнула. Потом обернулась. Их было шестеро. Все. Живые. Горящие. Решительные.— Ребята... — выдохнула она.Эдриан лишь сжал её руку. Тео — вторую. За ним — Эмили, Джеймс, Эрни, Мэри. Каждый касался друг друга. Цепь. Светлая, неразрывная.— Сейчас, — прошептал Эдриан. — Мы сделаем это. Вместе.Она взглянула на Рейзена. На монстра, в которого он превратился. Он стоял в нескольких метрах, с чёрной магией, пульсирующей вокруг него, с лицом, в котором уже не осталось ничего человеческого.Но теперь — они были едины. Семеро душ, ставшие одним Источником. И в этот миг Ванесса поняла — всё, что они пережили… все потери, весь ужас, всё предательство… — это не было зря. Они здесь. Вместе. Свет против Тьмы.

***

Они стояли плечом к плечу. Уставшие. Израненные. Но живые. Они держались за руки, и между их ладоней струилась энергия — искристая, тёплая, будто само дыхание Источника соединило их в одно целое. Перед ними стоял он. Тьма. Корвин Рейзен. И он смеялся.— Вы всё ещё думаете, что можете меня победить? — выдохнул он сквозь смех, рваный и зловещий. — Семеро детей с разбитыми руками, с дыханием на исходе, с наивными речами про свет? Вы... смешны.Но никто не дрогнул. Джеймс сжал меч, весь обагрённый угасающей магией. Эдриан едва держался на ногах, но взгляд его сиял — в нём больше не было сомнений. Эмили и Теодор — рядом, плечом к плечу, как всегда. Эрни стоял, тяжело дыша, но в глазах — тот же несломленный стержень. Мэри держала ладони раскрытыми — от неё исходили волны поддержки. А Ванесса... Ванесса — огонь. Чистый, горящий огонь. И они говорили.— Мы уже не дети. Мы просто сделали свой выбор. — Страхом никого не удержишь, и мы держимся только на вере друг в друга.— И всё это — не случайность. Это дорога, которую мы приняли.— Ты хотел превратить нас в тьму… но мы оказались другими.— И пришли сюда не ради мести. Мы пришли, чтобы всё это наконец закончилось. И с каждым словом, с каждым шагом, свет вокруг них становился плотнее. Он не вспыхивал ярко. Он просто пронизывал всё — землю, воздух, их тела. Он смыкал кольцо вокруг Рейзена.— Хватит. — рявкнул он, когда понял, что не может двинуться.Попытался прочертить рукой линию — разорвать свет тьмой, как делал всегда.Но его магия растворилась, даже не долетев до границы круга. Попытался ударить. Выпустил чёрный, жгущий сгусток — но он разбился о щит, поставленный Джеймсом и Ванессой.— ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА! — заорал он, впервые теряя контроль.И тогда в кругу появился он. Абнер Ла Варра. Высокий, сдержанный, в одежде старой эпохи. С глазами, в которых больше не было боли — только прощение и завершение. Позади него — его семья. Жена с добрыми, строгими чертами. Младшая дочь.  И трое сыновей. Один из них — в точности Эдриан. Старший, сильный, со взглядом настоящего воина. Рейзен отступил на шаг.— Нет... — выдохнул он. — Ты... ты не должен...Абнер не ответил сразу. Он шёл, будто время само уступало ему дорогу. Тишина становилась громче любого крика. Свет — плотнее любого оружия. И только когда они оказались лицом к лицу, Абнер заговорил:— Винс Рейзен был когда-то мальчиком, мечтавшим о славе. Он стал мужчиной, мечтавшим о власти. А потом стал тенью, которая боялась исчезнуть. Ты — его потомок. Но не его пленник. Ты мог стать другим. Но выбрал этот путь. Рейзен насмешливо скривил губы.— Слова, слова... У тебя всегда были только слова, Абнер.— А у тебя — ложь. — мягко ответил тот. — Но ложь никогда не побеждала свет.И тогда Абнер подошёл вплотную, положил руку на амулет на груди Рейзена. И директор не смог пошевелиться. Он шипел, плевался, смеялся сквозь дрожащие губы — но страх проступал во всём: в трясущихся пальцах, в напряжённых скулах, в зрачках, которые судорожно бегали от лица Абнера к лицам героев.Тогда Абнер снял амулет. Кристалл, наполненный бурлящей тьмой, взвизгнул, словно живой, изогнулся в его ладони. И он спокойно, почти буднично, подошёл к ближайшему валуну. Положил амулет. Снял перчатку. И разбил кристалл каблуком ботинка — коротко, уверенно, как будто ставил точку.И в ту же секунду тьма вырвалась наружу, но не нашла хозяина. Она взревела, завыла, поползла по земле — и начала впитываться в неё, исчезать, как чернила в воде. А над полем, где недавно бушевала магия, вновь воцарилась тишина.Абнер опустил руку, с которой исчез последний отсвет былого. Он ещё мгновение смотрел на Корвина Рейзена, теперь уже не врага, не демона — а сломленного человека. А затем повернулся к ним.— Мой путь окончен. — Он говорил мягко, почти с отцовской теплотой, — Теперь начинается ваш.Он посмотрел на каждого. На Эдриана — наследника, который стал больше, чем его род. На Теодора и Эмили — близнецов, в чьих сердцах светило одно солнце. На Джеймса — упрямого, как камень, но чистого. На Эрни — сдержанного, но верного. На Мэри — ту, чья вера хранила всех. На Ванессу — пламя, которое не гаснет.Он улыбнулся — впервые без тени боли. И тогда его силуэт — и силуэты всей его семьи — начали растворяться в свете. Они не исчезли в дымке. Они вышли из этой истории, так, как выходят герои, выполнившие свою роль.И остались только они. Семеро. И Рейзен. Он стоял — один, всё ещё окружённый остатками магического круга. Но теперь круг был не из светящихся линий, а из их взглядов. Он дышал тяжело. Его руки дрожали. Он уже не излучал силу. Только остатки той тьмы, которая впиталась в него, как яд в кровь.— Мы должны его убить. — резко сказала Эмили.— Это не… это не просто человек, это монстр.— Он никогда не изменится. — подхватил Джеймс, сжимая руки в кулаки. — Он снова поднимет всё. Восстановится. Мы не можем рисковать.— Нет. — Эдриан шагнул вперёд, голос дрожал, но в нём звучала уверенность, — Если мы это сделаем… мы станем им.— Он должен получить шанс. Даже если не воспользуется им как следует. — поддержала Мэри. — Мы — не суд. Рейзен попытался вырваться. Вновь. Тьма в его жилах шипела, клубилась, царапалась изнутри. Но амулета больше не было. И она больше не подчинялась ему. Теперь она использовала его. Он стал сосудом, не хозяином. Он застонал. Колени подогнулись.— Пожалуйста… — прохрипел он, но было неясно — то ли просил помощи, то ли сопротивления.Герои обменялись взглядами. И — не говоря ни слова — собрались в круг. Свет от каждого струился мягко, но неумолимо. Мэри протянула руки первой. Остальные присоединились. Их пальцы переплелись. Семь потоков света соединились в один мощный луч. Он ударил точно в грудь Рейзена.И началось. Рейзен взвыл. Его тело изогнулось дугой, как будто его поражала молния изнутри. Вены — вспухли, стали черными, как гнилые корни. Тьма билась внутри, рвалась наружу, шипела, как тысяча змей, запертых в одном человеке.— ОСТАНОВИТЕСЬ! — заорал он, но никто не ответил.Они просто продолжали. Продолжали светить, держась за руки, вкладывая всё, что осталось — и даже больше. Рейзен рухнул на колени. Из его рта вырвался крик. Тьма взлетела из его спины, как чёрный огонь, вспыхнувший напоследок, ударилась в небо и начала рассеиваться, теряя форму, силу, волю.Капли магии осыпались вниз как угли, тающие в воздухе. И вот — всё. Он упал вперёд, лицом в снег. Оглушённый. Без сознания. Свободный.А свет — потускнел. Как будто сам Источник, выполнив свою миссию, закрыл глаза. Семеро героев разом отпустили руки. И каждый пошатнулся, едва удержав равновесие. Внутри было пусто. Но эта пустота не ранила — она была естественной, как дыхание после долгого заплыва. Они остались — одни. Без Источника. Без врага. Но друг с другом.И тогда — небо над ними зашевелилось. Тяжёлые зимние тучи, всё это время сжимавшие воздух, начали расступаться, как завеса после сцены. За высокими шпилями Академии, мрачной и молчаливой, вырвался первый луч солнца. И снег прекратился. Остался только зимний воздух, чистый, пронзительно-свежий. Намекая: всё. Закончилось.Эдриан медленно опустился на колени. Потом — Теодор. За ним — Джеймс. Один за другим, словно рушились колонны, которые так долго держали вес этого мира. Они были измождёнными. Всё тело ныло, губы были в крови, пальцы не слушались. Но глаза. Глаза были живыми.— Ну и… бой, — прохрипел Эрни, и вдруг рассмеялся.Сначала тихо, надтреснуто. А потом — громче, ярче, освобожденнее. Смех, в котором не было веселья, но было облегчение. Смех человека, который прошёл сквозь ад и остался собой.— Мы… мы сделали это, — выдохнула Мэри, захохотав, и кинулась к нему, обвивая руками его шею. Он притянул её к себе и закрыл глаза. Просто — чтобы поверить, что она рядом. Что он жив. Что всё реально.Эмили подошла, схватила Теодора и Эдриана за шеи и притянула к себе.— Никогда больше не вздумайте вылетать вперёд без меня, ясно?— Угу, конечно, — пробормотал Тео, прижавшись лбом к её плечу.— Да, мэм, — отозвался Эд, почти смеясь.Теодор поднял голову и посмотрел на Ванессу. Она была чуть в стороне, наблюдая, тихо, но с улыбкой. Он шагнул к ней. Неловко. Неуверенно. И просто обнял её. Как будто прощал себе все свои страхи.— Прости, — только и сказал он.— Не за что, — ответила она и сильнее прижала его к себе, её лоб прижался к его щеке, глаза сияли. — Я с тобой.А Джеймс… Джеймс просто нашёл Эмили глазами. Она — уже шла к нему. Он обнял её молча, резко, крепко. Так, как будто держал в первый и в последний раз одновременно. Он склонился, утонул лицом в её шее, а она запустила руки в его растрёпанные после боя волосы, прижалась к нему всем телом.И вот они — семеро, сидят на земле. Вокруг — пепел, снег и рассвет. Пальцы дрожат, одежды порваны, тела изрезаны… но живы. Победили.— Всё, — шепнул кто-то.— Всё закончилось.— Мы смогли. Они обнялись, плечо к плечу. Они не были больше просто союзниками. Не просто спасителями. Они стали семьёй. И над ними — после долгой, чёрной ночи — восходило солнце. И в этом первом солнечном луче, что пробился сквозь витражи, вышел он. Не маг. Не герой. Не пророк. А тот, кто знал больше, чем говорил, видел дальше, чем смотрел, и смеялся — даже тогда, когда весь мир рушился. Дед Эдриана. Он вошёл в ворота Академии неспешно, словно это был его собственный дом, а не развалины великой битвы.Наёмники — кто без сознания, кто ранен, но живы. Три декана, поверженные, но дышащие. Рейзен — у подножия каменных ступеней, без сознания. Как поверженный король,лишённый трона. А в центре поля — семеро детей, ставших воинами, обессиленные, но несломленные.Сигара — щелчок, и мягкий запах табака разлился по ветру. Он медленно подошёл, его сапоги глухо стучали по снегу. И в глазах у него было что-то,что Эд не мог сразу считать. Грусть? Гордость? Или всё сразу?— Дед... — Эдриан заметил его первым.Пытался подняться, но ноги дрожали,так что он просто опёрся на колени и глянул на него снизу вверх.— Признай, — выдохнул он с хриплой усмешкой, — ты отправил нас на этот бой в одиночку просто потому, что хотел завладеть Академией вместо Рейзена?Дед засопел, сделал затяжку и выдохнул в сторону, вскинул брови, и на губах появилась та самая невозмутимая ухмылка, в которой было столько насмешки, сколько было у самого Эда.— Если бы я действительно этого хотел, — протянул он лениво, глядя на развороченные стены и кроваво-красные следы на снегу, — я бы и сам убил Рейзена давным-давно, Эдди.Тишина. А потом — смех. Сначала лёгкий, нервный, потом громче, всё сильнее, словно с них спало напряжение целой жизни. Дед снова взглянул на Академию. На башни. На стены. На витражи, в которых отражался рассвет. Он затушил трубку о край рукава, взял её в пальцы — и сказал спокойно, словно просто подвёл итог:— Это… больше не Рейзенмор. — Пауза. Только ветер прошёлся по опустевшему полю, трепнув мантию Рейзена на земле, — Теперь Академия будет носить имя того, кто владеет ей по праву.Он повернулся к Эдриану.— Ла Варра.И на этом — тишина. Словно сама история сделала паузу. Словно весь мир, замерев на мгновение, вдохнул глубоко — и… вдохновенно замолчал.