Глава 48. Наследник и бастард

На крыльце перед массивными дверями академии остался только он. Рейзен. Высокий, статный, словно выточенный из стали. Его шаги звучали глухо, точно удары сердца обречённого. Он не спешил — каждый шаг был выверен, как в шахматной партии, в которой он считал себя победителем.Он спускался по каменным ступеням, не торопясь. Не от усталости, нет. От уверенности.На фоне серого предзакатного неба его фигура казалась почти призраком — силуэтом из былого, ожившим с единственной целью: поставить точку. На всём. На них. На Истории.Он приблизился к ним, и воздух будто сам сжался, не решаясь звенеть. Ни птицы не пели, ни ветер не касался лиц. Даже боль от ран и усталость от недавнего боя словно отошли на второй план. Осталось только ожидание.— Наконец-то. — прохрипел Рейзен, и в его голосе прозвучало не раздражение, не гнев… Нетерпение.Он сделал ещё шаг, встал прямо напротив семерых героев, глядя в глаза каждому из них. А затем снял свою мантию, небрежно откинул её в сторону.Тяжёлая ткань упала на снег, как напоминание — здесь будут падать и более важные вещи, чем одежда. Под мантией, прямо на груди Рейзена, висел амулет. Тот самый. Окутанный серебряными цепями и мраком, пульсирующий чёрно-синим светом, словно живой. Он казался сердцем другого существа, живущего внутри самого Рейзена. Герои переглянулись — все узнали его. И Рейзен, уловив их взгляды, усмехнулся — мрачно, но с изюминкой театрального злодея.— Желаете услышать историю этого украшения? — проговорил он, как бы невзначай. — Всё же вы пришли сюда как охотники за правдой, не так ли?— С нас довольно твоих сказок, Рейзен. — Джеймс сделал шаг вперёд. — Мы знаем, что это амулет. Тот самый, который Абнер и Винс создали в гроте под Академией. Тот, что должен был стать клятвой света. Пока один из них жив — тьма не должна была побеждать.На этих словах уголки губ Рейзена дрогнули — на мгновение, как будто он искренне… смеялся.— Ах… вы и правда в это верите? — он покачал головой. — Винс… никогда не клялся быть светом. Он солгал Абнеру. И поклялся совсем в другом. Во тьме. В силе. В магии, заключённой в этом амулете благодаря вашему благородному Абнеру. — Он коснулся амулета кончиками пальцев, и тот вспыхнул тьмой, будто радуясь вниманию, — Теперь он питает меня. Как наследника. Законного.И тут из-за спин друзей выступил Эдриан. Его глаза — холодные, полные отвращения и спокойной ярости.— Ты всего лишь наглый бастард, возомнивший себя наследником.Рейзен слегка склонил голову, с интересом прищурившись. — И кто же, по-твоему, настоящий наследник, мальчишка? Неужто… ты?На губах Эдриана появилась улыбка — впервые за всё это время уверенная, настоящая, зрелая. Он шагнул вперёд.— Я — Эдриан Ла Варра. Потомок Эдвина. Старшего сына Абнера. Того, кого он вынужден был спрятать. Того, чья кровь осталась чистой.Тишина стала звоном. Амулет дрогнул. И глаза Рейзена на миг вспыхнули страхом. Мельчайший отблеск, но семеро героев заметили его. Даже если сам Рейзен тут же взял себя в руки. Он выпрямился. Собрался. Но их это уже не обмануло.— Ну что ж….— произнёс он, вновь обретая тот самый ледяной тембр. — Посмотрим, чего ты стоишь, наследник.И амулет вспыхнул, озаряя всё пространство пульсацией силы.— Оставьте его мне.Голос Эдриана прозвучал твёрдо, без дрожи. Шестеро друзей — уже готовые встать плечом к плечу — замерли, глядя на него. Он стоял в нескольких шагах впереди, не оборачиваясь. Его ладонь крепко сжимала рукоять лука, но в ней не было страха — только решимость.— Это мой бой.Рейзен усмехнулся, на этот раз открыто, с издёвкой.— Уверенность, достойная короля... Но ты ведь не король, мальчишка. Ты всего лишь иллюзия. Слишком слабый, чтобы выдержать Истину.Эдриан поднял лук-молнию. Он вспыхнул ослепительным синим светом, гудящим, как гроза. Первые стрелы сорвались без предупреждения, как божественное наказание. Одна. Вторая. Третья. Они вылетели не из лука — из воли, как будто сама реальность подстраивалась под его прицел. Даже когда он стрелял вбок — стрела закручивалась в воздухе, делала полукруг и неслась к цели, точно зная, кого и где поражать.Рейзен не отставал. Сначала он просто отводил удары: его пальцы, искрящиеся чёрной энергией, ловко касались пространства, расщепляя стрелы в воздухе. В его движениях не было паники — он словно играл с Эдрианом, изучал его. Наследника.Их бой был танцем молний и теней. Эдриан двигался быстро, почти неуловимо, его шаги были лёгкими, как у хищника. Он знал, как биться с сильным противником — но впервые чувствовал, что он сам стал кем-то, кого не стоит недооценивать. Рейзен улыбался всё шире, но в глазах уже пряталась тень раздражения.— Ты ловок, это не отнять. Но ты всё ещё не понимаешь, с кем сражаешься.Он расправил руки, и в тот же миг амулет на его груди вспыхнул. Огненная волна, чёрно-красная, вырвалась из центра его тела, как сердце, разрывающееся ненавистью. Ветер взвыл, небо потемнело, словно природа отшатнулась. Глаза Рейзена стали абсолютно чёрными. Ни зрачков, ни белков — только тьма, как бездна, откуда нет выхода. Из его ладоней вырвались цепи из магии, которые пытались схватить Эдриана, прижать к земле. Он выстрелил в ответ — стрела пробила одну из цепей, но вторая ударила его в грудь и швырнула на десятки метров назад.— Эдриан! — вскрикнули позади друзья, рвущиеся в бой. Но он всё ещё лежал, пытаясь подняться.— Свет... ничтожен... — прохрипел Рейзен, идя к нему. — Он слаб, потому что боится грязи. А я — нет. Я — грязь. Я — тьма. Я — та правда, которую всегда прятали от мира.Он занёс руку, и та вспыхнула тьмой, готовой обрушиться на тело Эдриана…Но даже лежа, почти не дыша, Эдриан поднял голову. В его глазах — никакого страха. Только вера. В себя. В них. В Источник. И пульс света снова загорелся — не из амулета, а из самого Эдриана. И бой продолжится.

***

Эдриан упал. Ослепляющий удар тьмы отбросил его назад, как куклу из тряпья. Гулкий звук его тела, столкнувшегося с камнем, прокатился эхом по двору Академии, забирая с собой воздух из лёгких всех, кто стоял рядом.Мэри ахнула, прикрыв рот ладонью. Эрни стиснул зубы так, что на шее вздулись жилы. Джеймс шагнул вперёд, словно инстинкт вытолкнул его за других, но Теодор молниеносно выставил руку, не давая ему сорваться с места. Он не сводил глаз с Эдриана.— Вставай... — прошептала Эмили, сжав кулаки до белых костяшек. — Ну же, Эд, поднимись...Но Эдриан не двигался. Только грудь едва заметно вздымалась, борясь за каждый вдох. А потом они увидели его. Рейзен. Не человек — бездна в человеческом обличье. Тот, кто стоял на каменных ступенях Академии и наблюдал за учениками с ледяной отстранённостью, теперь превратился в нечто иное. Его губы, прежде тонкие и сжатые в вечной маске презрения, растянулись в кривом, почти зверином оскале. Глаза — две дыры, в которых не отражался свет, не отражались даже сами герои. Он был пуст. Но эта пустота жила. Двигалась. Голодала.— Кто следующий? — его голос прозвучал неестественно глубоко, словно говорил не один голос, а сразу тысячи, прорывающиеся из чрева самой Тьмы.Ни секунды молчания. Ни слова обсуждения. Как по команде — две фигуры рванулись вперёд. Близнецы.Эмили и Теодор. Её волосы развевались за спиной, сверкая, как огонь. Его шаг был тяжёлым, как сталь. Две противоположности. Одна ярость. Одна цель.— Ты не смеешь трогать его! — крикнула Эмили, и её стрелы вспыхнули зелёным огнём. Они не просто летели — кричали, срываясь в воздухе, будто это были не стрелы, а отголоски её сердца.— Ты ответишь за всё, что сделал. — пророкотал Теодор, и воздух содрогнулся от силы его удара. Магические цепи в его руках вспыхнули голубоватым свечением — сила Источника отзывалась на его гнев. Они были как удар грома и вспышка молнии, несущиеся к Рейзену.И в этот миг остальные друзья, стоя позади, не могли не чувствовать, как дрожит земля — не от магии, а от ужаса, что подступает к ним. Мэри прижала ладони к груди. В её глазах — мольба, страх и... вера. Джеймс уже почти не мог сдерживать себя — он чувствовал, как внутри него кипит ярость, готовая вырваться и смести всё на своём пути. Эрни же стоял как скала, напряжённый, с глазами, в которых металась буря — он ждал сигнала. Если Тео и Эми упадут — он подхватит их. Даже если для этого придётся умереть.Но никто не мог оторвать взгляда от Рейзена. Потому что это уже был не бой за судьбу Академии. Это был бой за Эдриана. За того, кто первым пошёл в одиночку, чтобы дать им шанс. За друга, который всё это время прятал за усмешками страх, за глупыми фразами — гордость. За того, кто теперь лежал на камне, а вокруг него медленно растекалась кровь.

***

Кровь. Она уже не вызывала отвращения. Только злость. Я видела, как Эдриан не двигается. Его грудь почти незаметно колыхалась, и если бы я не знала его слишком хорошо, я бы решила — он... всё. Но он жив. Должен быть. Потому что мы не прошли весь этот путь, чтобы он исчез под ногами этого ублюдка в чёрном костюме.— Тео! — крикнула я, не дожидаясь сигнала.Он уже был рядом. Мы выстрелили первыми. Стрелы вспыхнули — мои в изумрудном, его — в синем, почти небесном, и они устремились вперёд, к фигуре, стоящей в центре разрушенного мира. Рейзен даже не дрогнул. Он поднял руку, и наши стрелы пропали в черноте, словно впитались в бездну, без эха, без следа.Сердце забилось в ушах. Теодор метнулся влево, я — вправо. Мы чувствовали друг друга слишком хорошо, чтобы терять время на крики. Следующая волна стрел была плотнее, быстрее. Мои пальцы кровоточили от натяжения тетивы, но я продолжала. У нас нет второго шанса.— Слишком поздно, дети, — хрипло произнёс Рейзен, и воздух взорвался чёрной волной.Я отлетела на несколько метров, ударилась о колонну. Спина застонала от боли, но сознание не потухло. Где Тео?— НАЙТИ! — Безумный окрик Ванессы привлек мое внимание и я заметила его. Он стоял, сгорбившись, с растопыренными руками, как будто ловил молнию. Именно это он и делал. Магия. Темная, липкая, как смола. Она лилась в него. Через него. Сквозь него. Раньше он поглощал только свет — я помню, как его кожа светилась в тех редких тренировках, как золотое сияние окутывало его и он отправлял эту магию обратно, как оружие. Сейчас же — тёмные потоки проходили сквозь него, и он стоял. Дрожал. Глаза в бешеном фокусе. Зубы стиснуты. На лбу — капли пота и крови.— Тео, нет! — я сорвалась с места, уже натягивая следующую стрелу.Но он посмотрел на меня, и его глаза были полны ужаса. И в то же время решимости.— Не подходи. — прохрипел он. — Я справлюсь. Я должен...Он поднял руки — и выплеснул всё обратно. Чёрная магия, собранная в нём, разрядилась прямо в грудь Рейзена, сшибив того с ног. Камни под его спиной треснули. Тень, словно от солнца, побежала по земле. Воздух завибрировал, как струна.Я не ждала. Бежала, стреляла, снова и снова. Я плакала — не потому что было страшно, а потому что не могла раздавить желание убить его. Уничтожить то, что почти убило моего друга.Рейзен поднялся. Его костюм горел. Кожа потрескалась, но глаза — чёрные, как сама бездна — пылали всё ярче.— Интересно, — прошипел он, вытирая кровь с губ. — Ты осмелился принять мою силу... и не погиб.Он двинулся к Тео. Я метнулась вперёд, преграждая путь.— От него ты больше не получишь ни капли.Он щёлкнул пальцами — и земля взорвалась под моими ногами. Я успела прыгнуть. Тео уже был рядом. Мы снова стреляли — синхронно, будто стрелы были продолжением нас самих.Тьма сталкивалась со светом.Наш свет был искажён, трескал, но не гас. Рейзен рычал. Его удары стали грубее. Он больше не играл — теперь бил насмерть. Каждое его движение было как крик отчаяния, как попытка стереть нас с лица земли, потому что мы не поддавались.Мы — не ученики.Мы — не дети.Мы — воины, рожденные в огне Источника и боли предательства.И если он думал, что сможет нас раздавить, — он ошибся.С этими мыслями, наполненными гневом и верой, Теодор и я снова ринулись в бой. Словно одна сущность, разделённая на два тела, мы двигались быстро, ловко, точно. Наши стрелы срывались почти без промаха, каждая искрилась в полёте — одна вспыхивала серебром, другая — ярким золотом. Мы не говорили — это и не нужно было. Все наши слова были в натянутой тетиве, в резком выдохе перед выстрелом, в прикосновениях энергии, скользившей между нами. Сумерки сгущались. Вечер обвивал поле боя шёлковой тьмой, но вокруг нас всё ещё пылали искры — от ударов магии, от стрел, от неумолимой борьбы. В свете этой вспышечной бури Рейзен выглядел чуждым, почти не-человеческим: мрак стелился за ним, как плащ, глаза полыхали чернотой, губы — в безумной усмешке. Он становился не просто противником, он превращался в бездну.Очередной заряд тёмной магии сорвался с его ладони и с яростью рванулся в Теодора. Я успела лишь вскрикнуть, прежде чем брат шагнул вперёд — снова, в который раз, приняв удар на себя.Свет внутри него вспыхнул, как яркая лампа в кромешной тьме. Тьма Рейзена проникала в него, бурлила, глотала, как чёрный океан, пытающийся утопить каплю света. Теодор зашатался, сцепив зубы. Его тело дрожало, словно он сражался с чем-то внутри себя, не менее опасным, чем враг снаружи. На миг всё стихло. Он распрямился, но его глаза… Карие глаза Тео, всегда тёплые, живые — на мгновение стали почти чёрными, как у Рейзена. Я замерла. Мир замер.Но Теодор моргнул — и свет вернулся. В этот же миг он отпустил собравшуюся в груди чужую магию, и она, превращённая в сверкающий поток, с рёвом вырвалась наружу — прямо в Рейзена. Удар был ошеломляющим. Даже сам Рейзен отступил на шаг, ссутулившись. А Тео... Тео рухнул на колени, а затем и вовсе повалился на землю, без сознания.— ТЕОДОР! — вскрикнула я.И в этот момент во мне что-то надломилось. Мой лук, словно чувствующий гнев, разломился пополам, но не разрушился — он трансформировался, переродился. В моих руках оказались два длинных светлых кинжала, словно вырезанных из света и стали. Их кромки пульсировали силой.— За них, — выдохнула я, и ринулась вперёд.Рейзен не ожидал. Он был ещё оглушён вспышкой Теодора, всё ещё не восстановил равновесие. Я, с лицом полным ярости и слёз, неслась к нему, не думая — чувствуя.Я метнулась, как молния, и ударила — один клинок по боку, другой в плечо. И на миг, на один короткий миг, была уверена — сейчас мы победим. Но Рейзен очнулся.Он взглянул на меня — и этот взгляд был уже не человеческий. Ни крупицы сомнений, ни капли чувств. Только холодная, чуждая, абсолютная тьма. Он не закричал. Не издал ни звука. Просто взмахнул рукой, и меня отбросило на несколько метров, словно букашку, столкнувшуюся с ураганом. Вспышка ало-чёрного света осветила поле. Я ударилась о землю, выронила кинжалы — и мир померк.

Теперь у подножия Академии лежали трое. Три воина. Два близнеца и их друг. Три пульсирующих сердца, временно поверженных — но не побеждённых. И в вышине над ними возвышалась тень. Тень, которая теперь стала злом, сотканным из самой Тьмы. Рейзен. Он вздохнул, провёл пальцами по ране на плече, оставленной клинком Эмили, посмотрел на кровь. И улыбнулся.— Что дальше? — хрипло спросил он.И эта фраза, как удар колокола, раскатилась по пустому двору Академии. Следующим был тот, кто всё это видел. Тот, у кого в глазах стоял ужас и пламя. Джеймс.