Глава 44. Честность

Ночь подкралась к Элдвуду беззвучно, как тень, что проскользнула в лесу несколькими часами ранее. За окнами не было видно ни луны, ни звёзд — только мрак, без формы и границ. А внутри — только мягкий свет от камина, потрескивание поленьев, и лица, усталые, но настороженные. Мы сидели полукругом — кто на полу, кто на старом диване, кто просто прислонившись к стене. После дневной тренировки в лесу и... этого ощущения — чего-то, что наблюдало за нами — веселье будто выдохлось. Смех погас. Осталась только тишина, в которой каждый пытался не показывать своего беспокойства. Но оно висело в воздухе — густое, плотное, как дым от чуть не затушенного костра.— Думаю, нет смысла делать вид, что всё в порядке, — наконец заговорил Эрни, скрестив руки на груди. — Мы все чувствовали это. И это было нечто.— Или кто-то, — буркнул Джеймс, не отрывая взгляда от огня. — Мы стали слишком сильными, чтобы нас игнорировали. Рейзен знает. И скоро он придёт.Тишина, как водится, ответила первой.— Мы слишком долго отдыхали, — кивнула я. — Нам нужно вернуться к дежурствам. Всё. Заканчиваем с этими полуотпускными настроениями.— Согласен, — Теодор откинулся на спинку кресла, закусив губу. — Если тень появилась один раз, появится снова. А мы не можем позволить, чтобы она застала нас врасплох.— Кто первый? — спросила Мэри, уже словно прикидывая в уме расписание.Они начали предлагать себя по очереди. Джеймс хотел пойти первым — потому что, по его словам, всё равно бы не спал. Эрни настаивал, что он самый логичный кандидат — у него теперь магия-щит, да и вообще он самый «сдержанный». Эдриан, как обычно, заявил, что может охранять их всех сразу, если спать будет на крыше, как горгулья. Все фыркнули. Я закатила глаза. И вдруг голос, давно не звучавший с уверенностью, разрезал общую болтовню:— Я могу, — сказала Ванесса.Все замолчали. Она сидела с прямой спиной, сжав пальцы в замок. Голос её не дрожал. И в глазах не было страха. Только решимость.— Если появится угроза, я смогу покрыть дом куполом. Магия теперь сильнее, я чувствую это. Смогу сдержать нападавших, хотя бы на время. А вы проснётесь и...— ...и вышибем всё дерьмо из тех, кто осмелится сунуться, — добавил Эдриан с воодушевлённым оскалом.— Я не против, — кивнула я. — Только ты будешь на посту не больше пары часов. Потом кто-то тебя сменит. Договорились?— Договорились, — кивнула Ванесса. — Моя комната свободна, если кто-то после меня захочет отдохнуть.Тут Тео поднял взгляд и слегка наклонил голову.— Я сменю. Всё равно не усну быстро. А заодно... пройдусь до библиотеки, возьму себе что-то для бодрости духа.Кто-то тихо хмыкнул. Мэри зевнула, прикрывая рот.— Вот и решили, — подвела итог я, поднимаясь с ковра. — Все спать. Завтра много работы.Ребята не расходились сразу. Ещё какое-то время сидели в тишине — не потому что нечего было сказать, а потому что каждый знал: такие вечера могут скоро закончиться. Впереди была битва, в которой они могли потерять друг друга. А пока — тёплый камин, хриплые зевки, и лёгкие шаги Ванессы, выходящей на пост. За окнами сгущалась ночь. А где-то там, в лесу, тень снова пошевелилась.

***

Когда за последней дверью в доме щёлкнул замок, а голоса стихли окончательно, Теодор остался один в полумраке небольшой комнаты, что за последние дни стала комнатой Ванессы. Он опустился на край кровати, медленно перелистывая книгу, которую прихватил из библиотеки — старый потрёпанный том с выцветшей обложкой. Заголовок был стёрт, страницы пахли пылью, деревом и чем-то родным. Он всегда утверждал, что чтение помогает ему привести мысли в порядок. Но сегодня слова не складывались в предложения. А предложения — в смысл. Он прочёл один абзац. Потом второй. Закрыл книгу. Открыл снова. Закрыл окончательно.Минут десять он просто сидел в тишине, слушая, как где-то в коридоре поскрипывают половицы, как в другом конце дома кто-то зевнул. Как огонь в камине за стеной лениво трещит. Он встал, подошёл к окну и вгляделся в тьму. За деревьями не было видно ничего — даже отражения луны. Только плотная, как простуженное дыхание, тьма. В какой-то момент Тео подумал, что увидел движение... но, скорее всего, это просто ветка качнулась от ветра.Он вернулся к кровати, легонько опустился на неё, вытянувшись поверх одеяла, и прикрыл глаза. Минут на пять. На десять. Но сон не приходил. Как бы он ни пытался уговорить себя, что всё под контролем, внутри всё равно что-то гудело. Неспокойно.И тогда он тихо поднялся, прошёл на кухню и, стараясь не издавать ни звука, поставил чайник. Он знал, что Ванесса дежурит первая. И если уж сон не идёт, то, чёрт побери, хотя бы составит ей компанию. Уж точно будет лучше, чем сидеть одному в темноте и пытаться не думать.Когда чайник коротко свистнул, Тео снял его с плиты, налил в две кружки горячий, почти обжигающий чай, щедро кинул в каждый по ложке мёда и аккуратно вышел в коридор. Проходя мимо гостиной, он бросил беглый взгляд на диван — там свернулся Эдриан, как всегда в неудобной позе, но спал мирно, на этот раз даже не храпел. Джеймса Тео не увидел, но не придал этому значения. Мог быть у Эрни и Мэри. Или заглянул в библиотеку, после его ухода. Кто знает. Они все давно привыкли исчезать по ночам в своих раздумьях.На крыльце было тихо. Воздух прохладный, но не ледяной. Сухой снег поскрипывал под подошвами. Ванесса сидела на старом деревянном стуле, укутанная в плед по самые уши, только нос и глаза видны. Её волосы были распущены и слегка трепались ветром, но она не обращала на это внимания — просто смотрела в тёмную глубину леса, будто пыталась что-то в нём разглядеть. Что-то, что пока ещё не решилось выйти наружу.Теодор остановился на пару секунд, просто наблюдая за ней. В этот момент она повернула голову и заметила его. В глазах на секунду мелькнуло искреннее удивление.— Ты рано, — сказала она, чуть приглушённым голосом.Он усмехнулся, подходя ближе.— Сон не идёт. Решил, что скучать в одиночку — не моё.Он протянул ей кружку.— С мёдом. Горячий. Дежурным положено.Ванесса с благодарностью приняла её, пальцы зарылись в тепло. Тео сел рядом, слегка поёрзал, устраиваясь удобнее. Какое-то время они сидели молча. Лес впереди был темен и непроницаем. Дом за спиной дышал теплом и безопасностью. Но с каждой минутой всё сильнее чувствовалось, что эта ночь — лишь передышка перед бурей.— Тогда, в особняке Мерлина… — голос Теодора прозвучал в темноте неожиданно, но ровно. — Когда всё пошло к чёрту. Когда мы все… ну, ты знаешь… — он провёл рукой по воздуху, не зная, как назвать этот ужас. — Почему ты закрыла собой Эмили?Ванесса вздрогнула. Лёгко, почти незаметно, но всё же. Может, от холода. Может, от этих воспоминаний, до сих пор разъедающих изнутри, как ржавчина старую цепь. Некоторое время она молчала. Ветер трепал её волосы, кружки с чаем уже почти остыли, в лесу где-то треснула ветка.— Я не знаю, — наконец сказала она, почти шёпотом. — Я правда не знаю.Она чуть сильнее закуталась в плед, опустила взгляд, будто боясь встретиться с его глазами.— Когда я вошла туда… — начала она, глядя куда-то перед собой. — Там было пусто. Страшно пусто. Я позвала кого-то — никто не отозвался. Тогда я пошла вниз, к лестнице… и там это началось. Крики, звуки стали. Металл о металл. Эрни… Джеймс… они сражались, будто не узнавали друг друга. А дальше я увидела Эмили. И тебя.Она сглотнула.— Вы стояли друг напротив друга, с поднятым оружием. И в глазах у обоих — тьма. Не злоба. Именно тьма, пугающая, незнакомая. Как будто вас уже не было. Как будто что-то проглотило всё, что делало вас вами.Она опустила глаза.— Я просто… — плечи её чуть дёрнулись. — Я не подумала. Не рассчитала. Не придумала заклинание. Я просто… встала между вами.Теодор молчал. Потом тихо, почти недоверчиво спросил:— Почему? Ты же могла использовать магию. Остановить нас как-нибудь. Сдержать, обездвижить, закричать… Почему именно так?Ванесса чуть улыбнулась. Но это была не весёлая улыбка. В ней была щепотка боли. И воспоминания.— Помнишь тот день в лесу? — спросила она вдруг. — Когда у нас, магов, была тренировка. И вы решили в неё вмешаться, как всегда.Тео кивнул, чуть прищурившись, не сразу уловив нить.— Тогда ты встал между мной и Эмили. Просто… встал. Даже не думая. Я это видела. И я видела лицо Эмили в тот момент. Все эмоции, которые она пыталась спрятать — я их видела. Была злость, была ревность, была боль. И, знаешь… — она чуть отвела взгляд. — Я тогда упивалась этим. Прямо наслаждалась. Удовольствием от того, что кто-то встал за меня. И что она это заметила.Тео удивлённо повернулся к ней, но не перебивал.— Но потом всё изменилось, — продолжила Ванесса уже тише. — Я пересмотрела многое. И тогда, в особняке… Я увидела вас. Не брата и сестру. Не кого-то, кого я когда-то хотела задеть. Я увидела двух людей, которых не должна потерять. Я… — она вздохнула. — Я встала не потому что Эмили нуждалась в моей защите. А потому что я была ей должна.На лице Тео отразилось что-то неуловимое. Может, удивление. Может, тёплая благодарность. А может, лёгкая ирония.— Ну и потому что ты точно была уверена, что я в тебя не выстрелю, да?Он улыбнулся краешком губ, пытаясь немного разрядить обстановку. Но Ванесса не рассмеялась. Она только медленно, тяжело повернулась к нему и ответила:— Я не была тогда уверена ни в чём, Найти.И от этих слов стало по-настоящему тихо. Теодор молчал недолго. Его голос, едва выше шёпота, пронзил тишину, как стрела:— Ты… когда-нибудь любила меня, Ванни?И всё. Весь мир замер. Костёр в камине как будто опал, перестал трещать, даже чай в кружках остыл окончательно. Ванесса чуть вздрогнула, как будто кто-то выбил воздух из её лёгких. Плечи её невольно съёжились, а пальцы сильнее сжали кружку.— Я… — вырвалось у неё, хрипло, с надрывом. — Я...Она посмотрела на него, будто ища спасения, искала подсказку — но встретила только мягкое, спокойное выражение на лице Тео. Спокойствие человека, прошедшего сквозь бурю.— Ты можешь сказать мне правду, — мягко добавил он. — Я приму любой ответ. Потому что уже давно смирился с твоим предательством. Сейчас мне просто интересно услышать — чувствовала ли ты ко мне что-то в ответ или нет? Она медленно выдохнула. Одна слеза скатилась по щеке, но она тут же её смахнула — как будто могла стереть и то, что собиралась сказать.— Сначала… — начала она, не глядя на него. — Сначала это казалось таким естественным. Ты… ты был рядом. Ты смотрел на меня, восхищался, обожал… И мне это нравилось. Кто бы устоял перед этим, Тео? Мне было… приятно. Твоя любовь была как тёплый свет. Я в ней купалась. Грелась. И… принимала как нечто само собой разумеющееся.Пауза. Треск ветки в лесу. Где-то вдали завыла сова.— А потом… потом всё пошло по-другому. — Голос её стал тише. — Я хотела выиграть Турнир. Хотела стать кем-то. Хотела, чтобы мою фамилию вписали в книгу выпускников, чтобы о ней помнили в Рейзенморе… Я думала, что отец, если бы он был жив, гордился мной.Она сжала губы. Проклятый ком в горле не позволял говорить.— Но потом, когда вся слава, весь вкус победы… выветрился, когда я осталась одна, без друзей, без тебя, без настоящей себя… Я поняла. Он бы не гордился. Он бы… он бы не одобрил того, что я сделала. Потому что он всегда учил меня быть честной.Она подняла глаза — впервые за весь разговор — и посмотрела на Тео. Ей хотелось увидеть в нём хоть что-то. Гнев, боль, сожаление. Но он только смотрел вдаль, спокойно, с какой-то усталой мудростью в глазах. Будто слушал и принимал каждое слово как часть давно пройденного пути.— Прости, — прошептала она, так тихо, что слова почти растворились в ночи. — Я причинила тебе столько боли… которую ты не заслуживал. И Эмили тоже… она пострадала. Из-за меня.Тео повернулся к ней, уголки его губ чуть дрогнули.— Я не из тех, кто держит обиду вечно, — сказал он. — Не скажу, что забыл. Нет. Но знаешь что? Сейчас, когда мы говорим об этом… я больше не чувствую того, что сжигало меня раньше. Боли. Злости. Отвращения. Похоже, всё это наконец утихло.Её руки задрожали, и она сильнее укуталась в плед. Холод пробирался внутрь, но не снаружи — он шёл из груди. Из того места, где прежде жила гордость. Тео смотрел на неё спокойно. Потом мягко проговорил:— А я любил тебя, Ванни.Он сказал это просто. Без драмы. Без театра.— Искренне. Нежно. Я… я даже думал жениться на тебе после Академии.Словно молния рассекла её изнутри. Она вскинула глаза на него — с ужасом, с виной. С тем самым отчаянием, которое переживают только те, кто понял, что сломал нечто настоящее. На глазах у неё выступили слёзы. Она поспешно смахнула их, но Тео всё увидел. Всё понял. Как всегда.— И я люблю тебя до сих пор, — продолжил он, всё тем же голосом. — Не знаю зачем. Не знаю почему я продолжаю… Но, наверное, судьба решила надо мной посмеяться. Я устал, Ваннеса. Понимаешь? Я устал за что-то бороться. Устал за кого-то драться. Пусть будет так, как должно. Пусть судьба сама решит, куда меня унести.— Как ты можешь… — прошептала она. — Как ты можешь меня любить? После всего, что я сделала? После того, какой я была? Я не заслуживаю твоей любви… Не заслуживаю даже этого разговора с тобой...— Ванни, — перебил её Теодор.Он мягко наклонился к ней, осторожно — как будто спрашивал разрешения. Его рука коснулась её щеки, нежно, почти невесомо. Он смахнул слезу. Ванесса не отпрянула. Наоборот — замерла, будто боясь пошевелиться.— Ты не обязана отвечать мне взаимностью. — Голос Тео был тихим, как весенний дождь. — Я просто хотел, чтобы ты знала.Он посмотрел ей в глаза. И тогда, в эту хрупкую секунду, в этом перекрёстке памяти, боли и прощения — он наклонился и поцеловал её. Не страстно. Не отчаянно. Просто — по-настоящему. Поцелуй был тёплым, щемящим. Без требований. Без упрёков. Он был не для неё. Он был для него самого. Как отпущение. Как конец. Или, может, как начало.

«Жизнь — это риск. Только попадая в рискованные ситуации, мы продолжаем расти. И одна из самых рискованных ситуаций, на которые мы можем отважиться, — это риск полюбить, риск оказаться уязвимым, риск позволить себе открыться перед другим человеком, не боясь ни боли, ни обид.»Арианна Хаффингтон