Глава 37. То, что было скрыто

Много лет назад, задолго до того, как Академия Рейзенмор обрела свой нынешний облик, на месте величественного здания стоял замок — гордая и благородная обитель семьи Ла Варра. Его владыкой был Абнер Ла Варра, человек, чьё имя в переводе означало "отец света" — и поистине, это имя он оправдывал каждым своим поступком.Абнер был не просто правителем. Он был светом для своих людей. Умный, справедливый и великодушный, он правил не страхом, а доверием. В его замке царили честность и гармония, подданные ни в чём не нуждались, а праздники, которые устраивались по его приказу, становились яркими событиями не только для обитателей замка, но и для жителей ближайшей деревушки ЛостВилл. На каждый такой день двери замка распахивались для всех: простолюдинов, торговцев, артистов, детей. Абнер сам выходил к народу, слушал их, смеялся с ними, поднимал кубки за здоровье своих земель.У Абнера было трое верных защитников — его личные друзья, рыцари и сподвижники. Эрида Вуд — лучница с глазами цвета еловой хвои и характером точным, как её стрелы. Она происходила из рода охотников и стала тенью Абнера, его глазом в ночи. Вьятт Сворд — могучий мечник с копной каштановых волос и вечной усмешкой. Его прозвали Бронёй Абнера, ведь никто ещё не смог пробить его защиту. И, наконец, Редманд Волхв — седовласый маг, наделённый мягкой речью и жёсткой решимостью. Он был не только боевым магом, но и советником Абнера, его голосом разума.Они вчетвером были как стихии: свет, сталь, тень и пламя. Вместе они держали замок в безопасности и доблести. Но не всем было по душе такое правление.Соседнее поселение — деревня Арчвуд — находилась под властью богатого и жестокого помещика по имени Браннор Мэйр. Завистливый и алчный, он не мог спокойно взирать на мир, что царил у Абнера. Его одолевали два желания — захватить замок Ла Варры и получить в жёны прекрасную супругу Абнера, леди Луану. Отказавшись от дипломатии, Браннор объявил войну.Абнер, веря в силу слова, первым делом отправился к нему с посланием мира. Но Браннор лишь насмехался. Он сжёг письмо, не читая, и закрыл ворота. Тогда Абнер был вынужден собрать армию.На рассвете, под зимним небом, армия Ла Варры выдвинулась в сторону Арчвуда. Металлический звон, лязг доспехов, флаги с эмблемой солнца — всё говорило о том, что свет не склонится перед тьмой.Сражение было ожесточённым. Лучники Эриды срывали врагов с коней меткими выстрелами. Вьятт, врываясь в гущу, сдерживал сразу десятки врагов. Редманд, выжигая пути огнём, прокладывал безопасные проходы для союзников. Сам Абнер сражался не хуже своих рыцарей, меч его был продолжением правды. Когда бой стих, стены Арчвуда были испещрены стрелами, земля усеяна телами. Победа была честной.Абнер не стал разрушать поселение. Он прошёл прямо в поместье Браннора, где вновь попытался призвать его к разуму. Но Мэйр попытался заколоть Абнера кинжалом во время переговоров. Лишь реакция и вера в своих людей спасли его — меч Вьятта отбил удар. Абнер, не желая проливать больше крови, но вынужденный защищаться, убил Мэйра.Когда он вышел из дома, что недавно был гнездом жестокости, жители Арчвуда уже стояли на коленях. Кто-то плакал. Кто-то, впервые за годы, улыбался. Открылись тюрьмы, где сидели не преступники, а честные люди — кузнецы, крестьяне, даже старый библиотекарь, которых Мэйр бросал туда за малейшее неповиновение.Из тени темницы вышел заключённый, что сразу привлёк внимание Абнера. Высокий, с платиновыми волосами, зачесанными назад, и пустым, пронзающим взглядом. Его звали Винс Рейзен. Он не умолял о прощении, не кланялся, лишь стоял, глядя прямо в глаза. И в этом молчании было что-то тревожащее и интересное.— Кто ты? — спросил Абнер.— Тот, кто выжил, — ответил Рейзен.Абнер почему-то решил взять его с собой.Так началась новая глава — глава, которую никто из них не мог тогда предугадать.

Абнер Ла Варра никогда не был наивным человеком. Он был справедлив, мудр и прозорлив, но даже самые чистые души иногда склонны видеть лучшее в людях — особенно когда те умеют мастерски играть на нужных струнах. Именно таким человеком оказался Винс Рейзен.Ещё в тот самый день, когда его вывели из темницы, Винс ничем не походил на заключённого. Его шаг был плавным, будто он шёл не за кем-то, а вёл за собой. Из-под капюшона тускло блестели холодные серо-синие глаза, в которых, казалось, отражалась целая буря. Он не просил пощады, не просил свободы — он просто посмотрел в глаза Абнеру и произнёс:— Ты принес свет в этот город. Я мог бы показать тебе, как его сохранить.Абнер запомнил эти слова. В последующие недели он всё чаще приглашал Винса в библиотеку замка, где среди пыльных манускриптов и старинных рун тот раскрывал перед ним древние секреты магии. Винс не был рождён магом — это было особенно удивительно. Он изучал магию сам, по старинным текстам и фрагментам забытого языка. Его знание было неполным, но оно блистало острыми гранями, как неотшлифованный алмаз. Он демонстрировал заклинания, которые казались невозможными без врождённого дара. Он создавал иллюзии, вызывал пламя из воздуха, знал обереги, которые и старейшие маги считали утраченными.Абнер был очарован. Он, как истинный повелитель и защитник замка, не просто был восхищён, он чувствовал родство с Винсом. Беседы с ним были как глоток свежего воздуха. Винс не боялся спорить, не льстил, не поддакивал — но и не перечил без причины. Он казался идеальным отражением мыслей Абнера. Тем, кем он сам бы стал, если бы пошёл по пути знаний и магии, а не меча и трона.В какой-то вечер они сидели на смотровой башне, где ветер сбивал шапки с голов и уносил их в поля, а закат заливал округу багряным светом.— Ты стал мне как брат, — сказал тогда Абнер. — Потерянный, найденный, не важно. В мире, где у власти мало друзей, я рад, что нашёл тебя.Винс не ответил сразу. Только медленно кивнул, пряча взгляд.

На следующей неделе Винс предложил Абнеру спуститься в грот рядом с замком — древнее каменное помещение, под самым основанием скалы. Он сказал, что здесь, в сердце горы, магия особенно сильна, и они могут оставить что-то, что переживёт их самих. Абнер согласился.Они спустились туда ночью. Каждый держал в руках факел, пламя отражалось в влажных стенах, по которым ползли символы, словно сами камни пытались говорить. В центре грота была небольшая платформа, окружённая кольцом кристаллов. Там они поставили резной камень, на котором начертили имена друг друга и клятву:"Пока жив один, останется жив и свет, что мы зажгли вместе. Мы — братья по искре, закону и цели. Да будет путь наш вечен."Абнер вложил туда амулет с фамильным гербом Ла Варра — в знак безусловного доверия. Винс же добавил каплю своей крови, произнеся нечто на древнем языке, которое Абнер не понял… но и не спросил.

С того дня всё изменилось. Если раньше, при возникновении любой проблемы — от пропавшего посланника до неурожая на северных землях — Абнер вызывал свою триаду верных друзей: Эриду Вуд, Вьятта Сворда и Редманда Волхва…то теперь он шёл к Винсу.Эрида, преданная лучница, не выказывала недовольства вслух, но её стрелы били с чуть большей силой, чем раньше.Вьятт сдерживал язык, но в его походке появилась жёсткость.Редманд... он просто больше не заходил в библиотеку. Не потому что обиделся — потому что боялся услышать ответы, к которым не был готов.А Абнер… Абнер всё чаще улыбался только Винсу. И всё меньше — тем, кто прошёл с ним не один бой.

***

Он ждал долго. Молчаливо. Выжидающе. Словно паук, тянущий нити в своей паутине, Винс годами вплетался в ткань доверия Абнера. Он не спешил. Он никогда не спешил. Он изучал, наблюдал, записывал — каждую слабость, каждую эмоцию, каждую трещину в броне своего благодетеля.И наконец, наступил тот вечер. Луна висела над замком, как глаз судьбы. Винс не спал. Он не нуждался во сне. Он писал — длинные строки на старом пергаменте, в которых был не план, а приговор. Абнеру. Его друзьям. Самой истории замка. Винс давно знал, что Абнер слаб. Слишком добрый. Слишком… светлый."Он не правит — он надеется. Он не ведёт — он следует. Он не заслужил этот трон. Я заслужил."Так рассуждал Рейзен, стоя у зеркала в своей комнате. Холодный, расчётливый, идеально собранный — словно его тело и разум были выточены из льда. Он не собирался ждать больше. Всё было готово.

Ночью, когда замок спал, укрытый серебристой тишиной, Винс вышел из своей комнаты в нижней башне и направился к южному крылу, в дома трёх воинов Абнера. Его шаг был бесшумен. Плащ — темнее самой ночи. В его руке — небольшая фляга с травяным настоем и свёрток с древними рунами. Он был готов к «разговору».Первым был Вьятт Сворд — мечник, прямой, острый и вспыльчивый. Он открыл дверь в полусне и был готов вышвырнуть Винса прочь. Но Винс не пришёл уговаривать.— Я не стану говорить много, Вьятт. Я только покажу тебе правду, — произнёс он, медленно разворачивая свиток, на котором таилась древняя формула Очарования разума. Заклинание не подавляло волю — оно лишь делало мысли податливыми, сомнения — тяжёлыми, а ложь — уютной.Пока Вьятт моргал, пытаясь сообразить, что за шепот заполнил комнату, Винс зажёг свечу — тусклое пламя дрожало, отбивая тени по углам. А внутри свечи, под слоем воска, был порошок из забытых цветов Лунных островов, что раскрывал разум для внушения.— Ты ведь знаешь, Вьятт... — начал он мягко. — Знаешь, как он стал отдаляться от вас. Вы — его щит, его сила, а он теперь всё обсуждает со мной. Что, если он ищет вам замену?Слова текли, как мёд с ядом. Гипноз Винса не был сценическим фокусом. Это было сочетание дыхания, взглядов, пауз и полуистин. Он говорил ровно столько, чтобы разум Вьятта сам дорисовал картину.

Потом была Эрида Вуд, вторая по силе, но первая в преданности. С ней Винс был особенно аккуратен — её разум был тонким, как натянутая тетива. Он надел амулет с символом забытых лесов, от которого исходила тёплая, словно родная, вибрация. И когда он говорил с ней, голос его будто повторялся эхом в голове самой Эриды. Он показал ей фальшивое письмо якобы от Абнера к некой девушке из столицы — в нём были слова о "новых защитниках", о "более надёжных союзниках".— Он продал вас. Но я… я даю вам шанс быть нужной. По-настоящему.

Последним был Редманд Волхв. С ним Винс говорил на языке магии. Он привёл его в лес за замком, в хижину, где воздух был напитан заклинаниями. Там, под хоровой тишиной деревьев, он начертал круг и показал Редманду иллюзию — фальшивое будущее. Как Редманд стоит перед Абнером, а тот — лишает его звания. Как его место занимает Винс. И как люди аплодируют.Редманд смотрел, не дыша.— Ты хочешь правду? Или ты хочешь слепо верить в миф? — прошептал Винс, и глаза Редманда наполнились страхом... и согласием.

Когда рассвет едва начал просачиваться сквозь башни, Винс уже был готов. Он написал письмо от лица давнего друга Абнера, с приглашением в соседнее поселение на день. Всё выглядело безупречно. Абнер доверял……а трое воинов теперь не просто сомневались. Они верили.Согласно плану, на рассвете, Абнер отправится верхом в путь. А трое воинов перехватят его на лесной дороге под предлогом охраны, только чтобы в нужный момент погрузить в бессознательное заклинанием и доставить обратно — уже не в замок, а в грот. В самый центр Источника. Там, где свет никогда не пробивается до конца.А Винс… Винс уже примерял на себе плащ лорда. Он улыбался отражению в зеркале.Не брат. Наследник.

***

Это произошло на рассвете. Абнер был в отъезде — наивное, короткое путешествие к другу детства, как он думал. Письмо, пахнущее старыми чернилами и приятными воспоминаниями, вызвало на его лице ту самую лёгкую, почти детскую улыбку, с которой он так редко смотрел на мир в последнее время. Он уехал налегке, со своими тремя верными воинами, даже не представляя, что уже был марионеткой в чужой пьесе. А в замке, пока король был в дороге, кукловод начал действовать.

Винс, сдержанный, вкрадчивый, действовал с филигранной точностью. Он не обещал золота, он предлагал власть. Не угрожал — он нашёптывал:— Когда всё закончится, ты будешь стоять выше остальных. Ты заслужил больше, чем быть тенью чужой доброты.Он знал, кого выбирать. Среди стражей всегда находились те, кто чувствовал себя недооценённым, забытым, уставшим от тихой идиллии. Они не были злыми, нет. Но они были уязвимыми. А Винс знал, как обращаться с уязвимостью. Один за другим, несколько человек перешли на его сторону. Всё было без крови. Без шума. Только взгляды, кивки и короткие ночные разговоры на лестницах.

Жену Абнера — Луану — Винс позвал лично.— Прошу вас... это срочно. Абнер может быть в опасности. Внизу, в гроте, мы нашли странный магический след. Вам нужно это увидеть, Луана. Вам — и детям.Он говорил с паникой, с волнением в голосе. Он смотрел ей в глаза, а она, не зная, что он заклинал свои радужки древним чарами внушения, верила. Он выглядел как человек, который обеспокоен судьбой её мужа. Он выглядел как друг. И она пошла. Вместе с нею шли дети: Давен и Тирон — два сына, подростки, один больше похожий на мать, другой — вылитый отец. И младшая, Мира, едва достигшая десяти. Все трое — в плащах, с заспанными лицами и наивной верой в то, что в этом мире нет зла, пока с ними мама. Они вошли в грот… и мир для них исчез.

***

Абнер очнулся первым. Камень под телом был ледяным. Кандалы на руках вонзались в кожу, цепи гремели при каждом движении. Он моргнул. Глаза с трудом привыкали к мягкому, зыбкому свету кристаллов, вырастающих из стен. Он не понимал. Не мог дышать.Он дёрнулся — цепи не поддавались. Повернул голову — и зашёлся в крике.— Луана?! Дети?! Что за... Где мы?!Его жена была прикована чуть в стороне. Она очнулась одновременно с ним и уже пыталась дотянуться до Миры, та — плакала, тонко и истерично, захлёбываясь страхом. Сыновья, потерявшие всякий цвет лица, беспомощно дёргались в кандалах, вывернув руки до крови.Абнер звенел цепями, взывал к магии, к свету, к небу — ничего не помогало. И тут из темноты вышли они. Редманд. Эрида. Вьятт. Те, кто поклялся защищать его до самой смерти.— Вы?.. — прошептал он.Они шли как тени. Бесстрастные. Без того огня в глазах, который он знал. А за ними… появился он. Винс Рейзен. Его шаги не слышались. Но дыхание Абнера сбилось. Он узнал эту походку. Узнал, как легко и как зло она может входить в святое.— Зачем…? — прошептала Луана.— Что ты сделал, Винс?! — проревел Абнер, пытаясь дотянуться до него, до кого угодно.Воины молчали. Но вот Вьятт, дрожащим голосом:— Ты хотел избавиться от нас… найти нам замену…— Ты перестал нам доверять... — продолжила Эрида, уставившись в пол.— Ты предал нас первым. — Редманд холодно смотрел ему в глаза.Абнер не мог поверить. Он лишь крутил головой, вглядываясь в их лица. Это были они. Но не они.— Я?! Я бы никогда... Вы — моя семья!— Семья? — впервые заговорил Винс. Его голос звучал как ледяной звон хрусталя, падающего на мрамор. — Ты говоришь о семье, Абнер, но всегда был слаб. Ты правил, не властвуя. Верил, не видя. Любил… не защищая.Он подошёл ближе. Мгновением позже — хлёсткий удар. Эрида ударила Абнера рукоятью лука по лицу. Луана закричала. Тирон попытался рвануться, будто мог вырваться. Кровь стекала по подбородку Абнера.— Остановитесь! Он вас обманывает! — завопила Луана, рыдая и взывая к воспоминаниям, к любви, к тем дням, когда они были единым целым.Но их лица были уже другими. Винс поднял руку. Воины остановились. И наступила зловещая тишина. Винс обошёл Абнера, будто оценивал трофей.— Ты слаб, Абнер. Ты думаешь, что достоин этой фамилии? Ла Варра. “Отец света”...Он усмехнулся и повернулся к жене и детям.— Но свет не учит. Свет прощает. А мир, мой друг… мир не прощает. Ты станешь достойным, только если сломаешься. И я помогу тебе.Он обнажил зубы в улыбке — хищной, ледяной. Семья Абнера затихла. Даже дети поняли, что это был не просто человек. Это была буря. Сила, принявшая облик спасителя. Смерть в плаще друга.