Глава 36. Проблеск

Цепи, хоть и не сжимали запястья до крови, всё равно давили — не столько физически, сколько ментально. Холод пещеры въелся в кости, но тела, странным образом, не дрожали. Кто-то бы сказал — они уже давно замёрзли. Но правда была страшнее: они не чувствовали холода. Как не чувствовали ни голода, ни жажды, ни боли в мышцах от долгого бездвижья.— Это ненормально, — прошептала Эмили, отрывисто выдыхая. Голос её дрожал — не от страха, а от попытки понять.— Что именно? То, что мы живы или то, что не умираем? — сухо заметила Ванесса, слегка склонив голову. Даже сейчас, после всего, внутри неё всё ещё боролись сарказм и страх.— Я считал, — подал голос Тео, подрагивая подбородком. — Дни. Ну, часы, если быть точным. По каплям воды. Они стекают с потолка раз в… десять минут. Примерно.Все замолчали. Только где-то рядом глухо стучали капли. Раз, пауза, ещё одна.— Я насчитал триста восемьдесят две.— Это… два с половиной дня? — переспросил Джеймс, неуверенно. Он пытался держаться бодро, но голос предательски срывался.— Почти. Но такое ощущение, что прошла неделя, — продолжил Тео, закрывая глаза. — Или больше. А может и час. Я уже не уверен.Пауза. Только дыхание.— Но мы не голодны, — вдруг произнёс Эрни. Его голос был особенно спокоен, почти отрешённый. — Не умираем. Не сохнем. Это ненормально. Нас кто-то удерживает в этом состоянии.— Магия, — прошептала Ванесса. — Она повсюду. Эти кристаллы... они не просто светятся. Они нас… подпитывают. Или консервируют. Или обманывают.Эмили глядела на свой ботинок, на затёртую кожаную вставку, где всё время был нож. На рефлексе она ещё пару раз пыталась дотянуться, пока не осознала — нет смысла. Она даже не чувствует тяжести тела. Только внутреннюю тяжесть — как будто воздух в лёгких стал вязким.— Мы как в ловушке времени, — тихо сказала она. — Может, нас сюда не посадили. Может, нас… заморозили.— Но зачем? — Джеймс пытался думать логически. — Зачем кормить нас магией, если можно просто избавиться?— Потому что мы… часть плана? — произнес Эрни снова. — Потому что Рейзену нужно было, чтобы мы добрались сюда. Чтобы доставили амулет. А теперь мы… как ключ, который использовали и выбросили. Но кто-то всё ещё держит нас рядом. На всякий случай.— Кто-то… — Эмили сжала зубы. — А если Эдриан?.. Он должен знать. Должен понять, что мы живы. Или хотя бы не уйти, не принять это просто так.— Он почувствует. — Тео, с абсолютной уверенностью. Он говорил тихо, но так, что ни у кого не осталось сомнений.— Это ты так говоришь, потому что хочешь верить.— Нет. Потому что он — часть этого всего. Мы связаны. Слишком глубоко, чтобы вот так оборвать всё.Тишина снова. Только капли. Звук, по которому шло их единственное измерение времени.— Нужно подать ему знак, — пробормотала Ванесса. — Хотя бы попытаться.— Как? Стукнуть цепями по полу? — Джеймс усмехнулся, хотя в этом не было веселья. — Может, моргнуть одновременно три раза?— Магия, — прошептала Ванесса. — Если она заблокирована… Может, есть остатки. Сигнал. Поток. Пульсация. Что-то, что вырвется наружу.— Тогда концентрируйся, — сказала Эмили, прикрывая глаза. — Может, у тебя получится. Мы не уйдём отсюда просто так. Мы либо вернёмся... либо утащим с собой этот грёбаный Источник.Они снова замолкли. Кто-то всхлипывал — не от боли, нет, она давно ушла, растворилась — от чего-то более глубинного. От бессилия. От злости. От одиночества, которое пятеро друзей разделяли пополам.И вдруг Ванесса резко выдохнула. Звук почти слился с влажной тишиной пещеры.— Я попытаюсь, — прошептала она. — Что-то. Любое магическое движение. Может, он почувствует. Эдриан… или кто-нибудь… кто-нибудь там.— Ты же говорила, магия глушится, — напомнил Тео, хрипло.— Глушится. Но это не значит, что исчезла. Она всё ещё со мной. Просто… в коме. Надо её разбудить.Она закрыла глаза. Лоб сморщился от напряжения. И вот в этой неподвижной темноте, где даже воздух боялся двигаться, что-то — пусть едва, пусть зыбко — дрогнуло. Почти неуловимо. Как будто где-то в глубине, под слоями ужаса, скрежета и времени, пробудилось крошечное свечение. Искра.Ванесса медленно потянулась к ней — не руками, а внутренним «я», той самой частью, которая умела говорить с миром иначе, чем голосом. Той частью, которую воспитывали с детства, дрессировали, как пса. Но сейчас это была не дрессировка. Это был крик.— Услышь, — шептала она, губами едва шевеля. — Услышь, пожалуйста. Мы здесь. Мы живы. Мы ждали. Мы не сдаёмся.Кристаллы на стенах, казалось, дрогнули. Хотя скорее всего, показалось. Или… нет?— Что-то меняется, — прошептала Эмили, глядя на стену.— Несс, ты чувствуешь? — Эрни поднял глаза. В них появилась искра — почти болезненная, но живая.Пещера будто сделала выдох. Воздух стал чуть плотнее. Как накануне грозы.— Ещё чуть-чуть… — Ванесса снова сосредоточилась. Её голос стал твёрже. — Я… я отдам всё, что у меня есть, но я заставлю магию вспомнить, кто я.Вокруг её рук, закованных в цепи, начали медленно разгораться еле заметные серебристые всполохи. Нити. Как светящиеся трещины в воздухе. Они дрожали, пульсировали, искали выход. Но цепи были как якоря — гасили всё, оставляя только след. И всё же этот след… вырвался. Он не был видим для обычного глаза. Но он был. Как зов. Как эхо. Он покинул пещеру. Понёсся по магическому полю вокруг Источника, зацепился за камни, отразился от воды, прошёл сквозь трещины в земле.— Получилось?.. — спросил Джеймс.— Я не знаю, — прошептала Ванесса, измотанная. Серебро исчезло. Осталась только дрожь в теле. — Но если хоть что-то в этом мире осталось справедливым — он почувствует.Эмили прикрыла глаза.— А если нет?— Тогда я попробую снова. И снова. Пока не умру. Или пока кто-то не придёт.И снова — капля. Раз. Другая. Но теперь пещера будто слушала.

***

Прошло ли несколько часов, или целая неделя — никто не мог сказать точно. В пещере не было солнца, не было луны, не было ни звука, ни ветра. Только вода… которая не колыхалась. Только кристаллы… которые не гасли.Сначала это были шорохи. Едва слышные, словно кто-то царапал когтями по камню — медленно, устало. Потом добавились вздохи. Такие глухие, надрывные, будто сквозь горло пробивался хрип, и кто-то пытался сдержать крик, прикусывая губы.— Ребята… вы это слышите? — прошептал Тео.— Слышим, — почти одновременно ответили Эмили и Эрни.И тут пещера… будто проснулась. Голоса вырастали из кристаллов — те, что раньше казались просто декорациями магической тюрьмы, теперь стали органами. Из них ползла речь. Изломанная. Сдавленная. Почти неразборчивая… но живая.— Пощади… она была только ребёнком…— Ты обещал… ты дал слово… Рейзен…— Мы же были твоей семьёй… как ты мог… как ты мог…— Нет… НЕТ! НЕ ЗАБИРАЙ ЕГО! НЕТ!! — раздался вдруг дикий, пронзительный женский голос, и даже вода в озере вздрогнула, пошла рябью.Ванесса вжалась в каменную стену. Глаза её расширились, она замерла, как будто в ней что-то лопнуло.— Это она? — прошептала она, — жена Абнера… это её… её крик?— Это не морок?.. — спросила Эмили, но неуверенно, будто и сама не верила в собственные слова.— Не тот морок, — хрипло сказал Джеймс, — это не та магия, что была в особняке. Там — злились. А здесь… здесь просто больше нет сил. Только боль.Потом голос сменился. Тихий, мужской, будто едва живой, как старый лебедь, поющий свою последнюю песню.— Я верил тебе, Винс… я спас тебе жизнь… а ты… ты обрёк нас всех…— Дети… где мои дети… я не могу… я не могу их слышать… но я знаю, они здесь… и они страдают…— Прости меня, моя любовь… я не смог… я… не… смог…— Это он, — выдохнул Эрни. — Это Абнер. Он говорит с ней. Со своей женой.Все замерли. Никто не шевелился. Даже дыхание они словно затаили, боясь спугнуть то хрупкое эхо прошлого, которое наконец добралось до них. Как будто сама пещера решила приоткрыть им шов на старом, гниющем шраме.— Мы стали свидетелями их плена, — прошептала Эмили. — Мы в этой же ловушке. Мы часть этой петли.— Да, — кивнул Тео, опустив голову. — Мы — продолжение этой истории. Или её конец.И вдруг кристаллы снова вспыхнули — не ярко, а как бы изнутри, будто бы душа внутри них зашевелилась. Задышала. На мгновение у каждого возникло ощущение, будто за ними кто-то наблюдает. Кто-то родной. Кто-то давно потерянный.— Он с нами, — сказала Ванесса. — Абнер. Он… не хочет, чтобы всё это повторилось. Он пытается предупредить. Или… помочь?— А может, это просто остаток его боли, — прошептал Джеймс, смотря куда-то в никуда. — Как запечатанный дневник, который открылся в момент, когда его снова прочитали.Молчание. Потом… снова голос. На этот раз спокойный, как шелест листвы.— Пусть проклятие завершится на вас… вы — последние… вы… последние…— Последние, — повторила Эмили. — Значит, всё началось здесь. И закончится здесь.Вода в озере медленно вспыхнула серебром, словно ответила на её мысль. Пока все молчали, Ванесса снова закрыла глаза. Она выдохнула и мысленно прошептала:— Мур. Если ты где-то там — услышь нас. Теперь мы не одни… теперь с нами прошлое. И оно просит нас выжить.

***

В Источнике время было... болью без стрелок. Без делений. Оно не текло — оно просто висело над ними, как проклятие, как неразрешённая загадка.Голоса больше не были только голосами. Сначала это были отблески в воде. Серебристые, зыбкие, будто бы лунный свет отразился не на поверхности, а внутри самой глубины. Потом — силуэты. Тени, двигающиеся по пещере так, как не может двигаться ни один человек. Они не шли — скользили. Мерцали между кристаллами. Иногда возникали среди них, как призраки, будто кристаллы сами вытесняли их, возвращали обратно в мир.— Вы видите это?.. — сорвалось у Эмили.— Это морок, опять морок… — прошептал Джеймс, напрягшись.— Нет, — медленно проговорила Ванесса, — это… это они. Семья. Те, кто был здесь до нас.И тогда фигуры вышли из озера. Не разом — медленно. Вода не хлюпала. Она отступала перед ними, как будто сама пещера отдавала им долг.Абнер Ла Варра появился первым. Высокий, статный, но несломленный — в его глазах горела горечь столетий. Его тёмные волосы были спутаны, лицо покрыто старыми ранами, как будто вся его жизнь была одной непрекращающейся пыткой. Он был в старинной тёмно-синей тунике, разорванной на плечах, с застывшими следами крови, и всё его тело словно исходило полупрозрачным свечением — светом мёртвой души.За ним — его жена. Женщина с серебристыми волосами, в когда-то ослепительно белом платье, теперь сером от пыли, с подолом, рваным в лохмотья. Её лицо казалось слишком молодым для такой боли — глаза огромные, чёрные, наполненные вечной утратой. За руку её держала девочка, лет десяти, тонкая, как тень, волосы до пояса, пальцы сжаты в кулаки, губы до крови искусаны. Её одежда была парадной, как у королевской наследницы, но вся в пятнах и тлеющих следах магического пепла. По обе стороны от неё — два подростка.Старший сын — около пятнадцати, с сильными руками, с короткими каштановыми волосами и взглядом, в котором ужас давно стал рутиной. Лицо было покрыто царапинами, одежда — в цепях.Средний сын больше похожий на мать смотрел прямо на Тео, как будто узнал его. Или, может быть, в нём кто-то отражался…Эмили вздрогнула. Она была готова всё отрицать. Сказать, что у неё галлюцинации. Что это проклятие играет с ними, морочит. Но их глаза… глаза этих пятерых были живыми. Настоящими.— Мы сошли с ума… — прошептал Эрни. — Всё. Мы умерли, и это послесловие.Семья приблизилась.— Не бойтесь нас, — заговорил Абнер. Его голос был глубоким, как колокол, но хриплым, как будто века молчания отдали ему цену. — Вы… не первые. Но, возможно, последние.— Последние кто?.. — спросила Ванесса, слишком резко, словно пытаясь оттолкнуть ужас.— Последние, кому ещё можно рассказать правду. И, быть может… спасти то, что не спасли мы.— Почему мы должны вам верить?! — вспыхнул Тео. — Мы уже слышали столько лжи. Мы даже не уверены, что мы всё ещё в сознании! Что это вообще происходит на самом деле!— Потому что вы уже страдаете, — ответила жена Абнера. — Потому что вы… такие же, какими были мы. Нас заманили в эту ловушку. Мы верили, как и вы. Надеялись, как и вы.Они приблизились. Так близко, что стало невыносимо. Их лица — не лица духов, а лица страданий. На лбу дочери — шрам от кандалов. На пальцах мальчика — следы от ритуалов. У Абнера — шрам на шее, как будто его пытались повесить, но он остался жить. Или остался умирать. Навсегда.— Я не знаю, хочу ли я знать правду, — тихо проговорила Эмили. — Может, если мы её услышим, всё станет только хуже…— Или лучше, — сказал Джеймс. — Потому что мы уже в аду. Что ещё может с нами случиться?Абнер посмотрел на них всех. По очереди. В его взгляде не было жалости. Только усталость и долг.— Тогда слушайте. И знайте… что всё началось задолго до вас. С зависти. С предательства. И с клятвы.Кристаллы вокруг зашептали. История начиналась.