Глава 33. Наследник

Зимний Элдвуд дышал редкими следами жизни. Дома стояли как забытые письма — с крышей, покрытой инеем, с окнами, в которых давно не отражался свет свечей. По улицам тянулся мягкий, рассыпчатый снег, укрывая тропинки, будто пытаясь стереть историю. Ветер не выл — он шептал, будто уговаривал не останавливаться. И только пара фонарей у входа в местную лавку ещё трепетали в метели, как единственные глаза, что наблюдали за тем, что происходит. Мэри поёжилась, натягивая капюшон плотнее на уши.— Эта деревня пугает меня. — А мне наоборот, здесь очень спокойно. — Эдриан остановился, глядя на заснеженную вывеску над пустым почтовым ящиком, — Надо поскорее закончить с этим местом. Они заходили в дома, стучали, спрашивали. Сначала не открывали. Потом — приоткрывали дверь, заглядывали недоверчиво.— Простите, — Эдриан говорил вежливо, но с нервным оттенком в голосе, — мы ищем информацию о доме на опушке. О том, кто жил там… раньше.— А, тот, что у леса, — кивнул старик в вязаном жилете. — Да-да, помню. Семья уехала лет десять назад. Сказали — «здесь делать больше нечего». Всё в ЛостВилл подались. Ну, туда теперь все едут. К Академии ближе, да и жизнь там лучше. Эд переглянулся с Мэри.— ЛостВилл… — тихо повторил он. — Конечно. Куда же ещё.— Тебе не кажется это... слишком совпадением? — Мэри нахмурилась.— Уже ничему не удивляюсь. Пора к деду. Он что-то знает, Мэри. Я это чувствую.Они уже собирались уходить, когда из одного из домов вышла пара стариков. Женщина в платке, сутулая, с тростью, пригляделась к Эдриану повнимательнее.— Постой-ка... сынок, — сказала она, прищурившись. — А ты... случайно не Эдриан? Эдриан Мур?Он резко обернулся.— Да… откуда вы?..— Вот это да, — пробормотала бабушка, поднимая трясущуюся руку к губам. — Ты совсем взрослый стал… Я тебя не сразу узнала, прости. Ты теперь вылитый свой дед в молодости, особенно вот тут — в глазах. Такие же… упрямые.Мэри бросила на него быстрый взгляд — почти инстинктивный. Эд стоял как вкопанный.— Вы знали моего деда? — спросил он тихо, голос будто сквозь вату.— Знала? Мальчик, да я тебя на руках держала, когда вы с отцом приезжали сюда… ты совсем крошка был. Но потом перестали приезжать, всё реже, потом и вовсе пропали...— Я… не помню этого. — Он сжал кулаки. — Совсем.Снег усилился. Всё вокруг казалось нереальным — как сцена из воспоминания, которого не должно было быть.— Он мне ничего не рассказывал, — прошептал Эд Мэри, когда они шли обратно к лошадям. — Ни слова. Ни про этот дом, ни про эту женщину, ни про то, что мы тут были. Он просто упоминал эту деревню в своих обычных рассказ и ничего более...— Думаешь, он пытался что-то скрыть?— Я думаю, — сказал Эдриан, застегивая плащ до горла, — пора услышать всю правду. Даже если она изменит всё.Деревня Элдвуд всё ещё оставалась позади — как тень на снегу. Но в ней теперь осталась зацепка, а в сердце Эдриана — нечто смутное и тревожное, будто он всю жизнь пытался вспомнить сновидение, и только сейчас понял, что оно было реальным.И если дед хранил тайну, то она вот-вот должна раскрыться.И эта история уже дышит им — так же, как и они ей.

***

ЛостВилл встречал их холодным, серым вечером. Улицы уже начали пустеть — фонари отбрасывали длинные, змеевидные тени, и даже лошади в упряжке казались тише обычного. Эдриан и Мэри не разговаривали всю дорогу от Элдвуда — не потому что не хотели, а потому что оба переваривали то, что узнали.Дом деда стоял чуть в стороне от центра — с крепкой дверью, заиндевевшими окнами и светом, что мерцал, как последний тлеющий уголёк. Внутри пахло древесиной, ладаном и пылью старых книг. Всё было так же, как всегда… и всё — будто не так.— Дед? — Эд снял перчатки, обернулся на Мэри. — Нам нужно поговорить.Дед вышел из кабинета, опираясь на трость. Он давно уже не был тем воином, что сражался на аренах и устраивал магические дуэли на спор. Но в его глазах до сих пор жил свет. До этой минуты.— Что случилось? — Он пристально посмотрел на внука.— Мы были в подземельях Академии. Нашли старые записи Абнера... Ты знал, что у него был сын, которого он был вынужден прятать от всех? Он оставил в своём дневнике шифр, — Эд вытащил из сумки старую переплетённую книгу и новые пергаменты с записями, — Мы расшифровали его и узнали, где Абнер прятал сына и жену. Это старая деревушка. Элдвуд. Эдриану показалось, будто за весь рассказ только на слове Элдвуд, дед оцепенел от удивления и шумно выдохнул воздух. — Мы были там сегодня. И этот дом, он... показался мне очень знакомым. Он будто ждал меня всё это время. Я знал, что находиться за каждой дверью. Я знал, где библиотека, хотя никогда там не был. — Эд говорил быстро. — Мы пытались расспрашивать соседей, и одна бабушка... Она узнала меня, сказала, что я был там ребёнком. Сказала, что я стал копией тебя в молодости. Что это значит?Секунду дед молчал. Потом медленно опустился в кресло у камина.— Так это… правда. — Он провёл рукой по лицу, будто что-то внутри у него защелкнулось. — Я думал, что мой дед… сошёл с ума. Когда рассказывал мне, что в нашем роду есть кровь Абнера Ла Варры.Эдриан замер. Мэри подалась вперёд.— Дом в Элдвуде… — Дед говорил тихо, но чётко. — Всегда принадлежал нашей семье. Он передавался из поколения в поколение, с тех пор, как один из сыновей Абнера… Эдвин, был спрятан в той деревне. Под чужим именем. Под другим гербом. Но с тем же… бременем. Мы уехали оттуда всего лет десять назад — чтобы быть ближе к Академии. К цивилизации. Чтобы сбежать… от прошлого.— Это… — Эд встал. — Ты хочешь сказать, что я… потомок Абнера?В этот момент за окном взвыл ветер, прорываясь сквозь щели, распахивая окно с треском. Все свечи — погасли, одна за другой. Тишина стала густой, как чёрнила. Знак.Эд повернул голову к деду, и в полумраке, где только мерцает уголь в камине, сказал вслух:— Я его потомок. Не так ли?Дед не ответил сразу. Потом — выдохнул.— Я пытался скрыть это. Всю жизнь. Я молился, чтобы проклятие, что висело над тем домом, над нашей кровью… не затронуло тебя. Но теперь… всё изменилось. Рейзен начал действовать. И твои друзья… они в опасности. Потому что ты — ключ.— Ключ? — Мэри шепнула, едва слышно.— Ключ к правде. К спасению. К разрушению того, что Рейзен строил веками. — Дед смотрел на внука, и в его глазах был теперь не просто свет — огонь. — Ты должен закончить то, что начал Абнер. И спасти тех, кто тебе дорог. Потому что только настоящий наследник может войти туда, куда никто не осмеливался войти веками.Эдриан опустился на корточки, лбом упираясь в колени. Он дрожал. Не от холода. От того, как резко сместился его мир.— Значит… всё было не зря. Ни Элдвуд. Ни бабушка. Ни книги. Ни Источник…Он поднял голову. В голосе — сталь.— Я не дам им умереть. Не ради прошлого. Не ради твоих ошибок. Я это закончу.И с этими словами Эдриан Мур впервые по-настоящему принял свою роль в этой истории.И зима, что завыла за окнами, уже знала:Истинный потомок проснулся.И теперь лед тронется.

***

Дом деда, казалось, спал. Скрипели лишь старые стены да ветер снаружи, что тёрся о стёкла, будто кто-то пытался заглянуть внутрь, узнать, не сломался ли ещё один наследник. Тишина была почти благородной — как у древних библиотек, полных забытых имён и проклятий.Мэри спала в гостевой комнате. Эдриан уложил её там сам — заботливо, сдержанно, не сказав ни слова, но мысленно бесконечно благодарный за то, что она рядом. Она была девушкой Эрни, да. И он этого никогда не забывал. И никогда бы не переступил эту границу. Но ей можно было доверять. В мире, где его род оказался окутан тайнами и тенями, она оставалась одной из немногих, кто не изменился.А он — лежал в своей комнате. На старой кровати, где когда-то спал сам, ещё мальчиком. Или… может, кто-то до него? Мысли теперь не давали точных ответов. И он, несмотря на усталость, не мог уснуть. Потолок был пустым. Но в воображении — он был исписан фамилиями, тайнами, шифрами, лицами из прошлого.Я — потомок Абнера.Мысль звучала в голове, как приговор и как мантра одновременно.Первого сына. Того, кого скрывали. Того, кого преследовали.Слишком много для того, кто всего пару недель назад считал себя просто неплохим стрелком в академии с парой хороших друзей. Он провёл рукой по лбу, сел. Взял со стола записки, пролистал. Везде были ключи. Недосказанности. Фразы, оставленные, как следы на снегу — неясно, чей след и куда ведёт, но видно, что кто-то шёл.Ответственность легла на плечи, как мокрый, промёрзший плащ. Тяжёлый и неотнимаемый. Теперь всё было не просто о нём. Всё было из-за него. И всё же… больше всего он думал о них. О близнецах. Эмили. Теодор.Он вспоминал, как они смеялись. Как Тео закатывал глаза на его шутки. Как Эми злилась на каждую опозданную стрелу. Как он жил бок о бок с ними столько лет — и не знал. Не знал, что между ними всеми лежит история. Связь. Древняя, как сама Академия.И он должен им рассказать. Не чтобы прославиться, не чтобы сказать «смотрите, кто я». А потому что они заслуживают это знать. Потому что они — часть этого. Потому что он... не мог представить, что они не вернутся.А ведь это чувство… Оно не отпускало. Непрошеное, острое, липкое. Как кровь под ногтями. Чувство, что с ними что-то не так. Он думал об Эрни. О Джеймсе. О Ванессе. И всё казалось не по-настоящему. Как будто их больше нет. Как будто они где-то очень далеко, в мире, откуда невозможно вернуться.Он встал. Подошёл к окну. Смотрел на пустую улицу ЛостВилла, где всё было будто бы по-прежнему. Но внутри всё изменилось. Он не знал, почему он чувствует это. Просто знал. Что что-то случилось. Что их нужно спасать. Что Рейзен солгал. Что то, что он рассказывал всем — враньё, прикрытое флагом древнего проклятия. А значит, время ушло. И как только наступит утро — Эдриан Мур начнёт действовать. Потому что больше никто не будет терять своих друзей.Он не допустит.

***

На следующее утро воздух над Академией был затянут пепельными облаками. Зима, хоть и уже клонилась к своему завершению, всё ещё чувствовалась в каждом дыхании — обжигающим холодом и молчаливыми улицами, будто весь ЛостВилл прижался к земле в ожидании... чего-то дурного.Эдриан шёл по каменным плитам внутреннего двора, чуть позади Мэри, стараясь не поддаваться этому нарастающему чувству — гнетущему, плотному, как покрывало из свинца. Академия возвышалась, как всегда — строгая, величественная, со своими шпилями, указывающими в небо, словно пальцы, обвиняющие саму судьбу.Но что-то в ней было не так. Он чувствовал это с первой секунды, как только переступил порог. Как будто стены знали. Как будто сама Академия знала. Что-то произошло. И чем дальше он шёл, тем сильнее сжималось внутри. Он пытался себя убедить — всё хорошо. Они живы. Конечно, живы. Они слишком упрямы, чтобы просто сдаться. Теодор — тот вообще скорее сожжёт проклятый особняк, чем позволит им проиграть. Эмили… она может быть как лед, но не ломается.Эрни? Джеймс? Да они вообще неубиваемые. Ванесса…Ванесса тоже.Он сидел в своей комнате, раскинув на столе старую карту с горными тропами, с поправками, сделанными его рукой. Мертволесье, Долина Забытого Света – скорее легенда, чем реальность, – Туманный Холм... Отмерял дни, прикидывал маршрут. С учётом их рвения скорее закончить свой поход недели две три в одну сторону максимум. И кажется, половина их пути уже должна быть пройдена. Значит, в данный момент они уже могут идти по дороге назад. — Они должны скоро вернуться, — пробормотал он, почти шёпотом, будто боялся, что его голос потревожит что-то темное и невидимое. Он провёл пальцем по карте.Если в особняке всё прошло удачно... если Рейзен дал им нормальные координаты… если не было засад, ловушек… если… если… если…Он заметил, что сжимает перо так сильно, что оно скрипит в пальцах. Резко отложил карту, поднялся.Нет. Не с ума сходи. Ты не можешь поддаваться этим мыслям. Ты должен быть хладнокровным. Сейчас ты единственный, кто может помочь, если что-то пойдёт не так.Он подошёл к окну. За стеклом кружились снежинки. Мир казался спокойным. Слишком спокойным. И всё же… в этом снежном безмолвии не было уюта. Было что-то пугающее. Предчувствие. Он вспомнил, как они прощались. Обстановка в тот день была не лучше, чем сейчас, но тогда она хотя бы немного пытались скрыть свое волнение за улыбкой. А сейчас у Эдриана нет никого рядом, перед кем нужно было бы прятать трясущиеся руки в карманы. И, может быть, это к лучшему. Может быть именно сейчас настанет момент, когда он сможет перестать скрывать свою эмоции за маской безразличия. Но внутри все же что-то не давало покоя.  Он чувствовал, что что-то пошло не так. И всё же, в глубине души, как последняя свеча в тёмном храме, жила надежда. Они вернутся. Скоро. Может, даже раньше. Может, с победой, с амулетом, с шутками и подколами. Может, Тео первым войдёт в Академию, гордо неся добычу, а Эми закатит глаза и скажет: «Он опять всё драматизировал».Он хотел в это верить. Он должен был в это верить. Потому что иначе — он бы не выдержал.