Глава 32. Цепи Источника

Медленно... как будто из-под воды. Сначала — темнота. Потом — холод. Он был не только на коже. Он поселился в костях, в лёгких, в мыслях. Противный, липкий, будто я проснулась внутри собственной тени. Я приоткрыла глаза. Первое, что я увидела — камень. Сырой, пористый, с каплями влаги, ползущими по нему, как мухи по телу мертвеца. Второе — цепь. Металл вонзался в запястья, а звенья тянулись к стене, словно я была частью этого подземелья. Я дёрнулась, и это движение отозвалось эхом по всей пещере. Скрежет. Ржавый, зубастый. Внутри — боль, как будто не тело, а воспоминания отозвались на этот звук. Пальцы дрожали. Я заставила себя повернуть голову. И увидела их.Рядом — Теодор. Его голова была склонена, тёмные волосы падали на лицо, одежда в пятнах — застывших, запёкшихся. Он не двигался, но грудная клетка едва заметно поднималась. Жив. Хвала небесам. Дальше — Эрни. Пол-лица в ссадинах, губа разбита, но его глаза были открыты. Он смотрел в одну точку, как будто ещё сражался — не с Джеймсом, а с самим собой.И Джеймс… Всё лицо в тени, только сбоку виден небольшой ожог — явно не от костра. Его рука всё ещё сжимала воздух, будто пыталась удержать клинок, которого уже не было.Моё сердце сжалось, и только в этот момент я поняла — её не хватает. Я резко повернулась. Руки взвыли от боли. Цепи звякнули в ответ. И тогда я её увидела. Ванесса. Полусидит у стены, плечо сползло, волосы — спутанные, одна прядь прилипла к щеке, тонкой, как фарфор. Лоб в испарине. Одежда порвана, на боку — тёмное пятно, которое могло быть засохшей кровью… или страхом.— Ты жива, ведьма? — спросила я. Хрипло.И сразу почувствовала под языком горечь. Не от слова. От чувства. Потому что раньше я называла её так из злости. А сейчас... я просто не знала, как ещё. По фамилии — не поворачивался язык."Несс" — чужое, общее, академическое. А "Ванесса" — слишком лично. Я ещё не готова.Но мне важно было знать, что она дышит. Она открыла глаза. Медленно. Веки дрожали, как если бы даже взгляд давался ей болью. Она посмотрела на меня. В упор. Ни гнева. Ни страха. Только усталость.— Жива… вроде бы, — прошептала она.И это было самым тёплым, что я слышала за последние часы. В воздухе — сырость, гул. Где-то в глубине пещеры капала вода. В потолке — трещины, из которых пробивался тусклый свет. Но я знала: это не солнце. Это было небо без звёзд. Как будто нас похоронили ещё при жизни. Я сжала зубы. Перевела взгляд на цепи. Почему мы здесь? Как мы сюда попали? Последнее, что я помню — стрела. Её блеск. Ванесса, загородившая меня собой от Тео. Парни, чуть не убившие друг друга. И всё. Теперь — мы. Прикованные. Измотанные. Полуживые. Но всё ещё вместе.

Цепи звякнули снова — теперь не мои, а рядом. Теодор. Он шевельнулся, будто очнулся от кошмара и вернулся… в другой. Поднял голову, медленно, тяжело, как будто под ней висел весь этот Источник.— Где мы?.. — сипло, как будто впервые за много часов. А может — дней.— Похоже, в аду, — отозвался Эрни, сидящий через пару метров. Он снова улыбался — с этой своей вечной полуиронией, но в голосе не было ни капли жизни. — Точнее, в его подземном филиале.— Мы в Источнике, — Джеймс проговорил почти беззвучно, как будто только сейчас до него дошло.Своды пещеры тонули во мраке. Где-то далеко, на границе слышимости, капала вода — ровно, размеренно, как отсчёт. Каменные стены были сыроватыми, местами покрыты странными, полупрозрачными наростами — будто сама земля пыталась затянуться шрамами. Я ощутила, как к спине липнет промокшая рубашка. На запястьях — следы от цепей. Горели. Как и всё тело.— Кто-то помнит, как мы сюда попали?.. — Тео попытался дотянуться до цепи на лодыжке. Звякнуло. Камень отозвался эхом. Гулким. Живым.— Нет, — ответил Эрни. — Помню особняк. Помню дымку. Боль. А потом — всё.— Я помню тебя, — Джеймс бросил на него взгляд. Тяжёлый. — Мы дрались.— Да уж, и не только дрались, — хмыкнул Эрни. — У меня до сих пор плечо, кажется, в кость разрублено.— Но кровь исчезла, — тихо проговорил Тео, рассматривая свою одежду. — Остались только пятна. Старые. Как будто… всё это было вчера.— Или сто лет назад, — добавила я. — Всё будто затянуто плёнкой. Как во сне.Молчание. Тревожное. Давящее. Никто не хотел говорить, но каждый чувствовал: мы были на дне не только Источника, но и всего пути. Ванесса пошевелилась. Тихо застонала. Подняла голову, бледная, волосы свалялись в узлы, губы потрескались. Я опустила глаза. Говорить ничего не хотелось. Слишком многое снова было между нами. Боль. Гнев. Страх. Только только в Долине Забытого Света мы избавились от всего, что нас тревожило, отпустили старые обиды, но особняк, эти голоса, кажется, снова всё вернули... Или нет? Вдруг, где-то рядом, цепи звякнули особенно резко.— Постойте... — это Джеймс. Он выпрямился чуть выше и прищурился, вглядываясь вдаль, в темноту за озером. — Вы это видите?Мы повернули головы, один за другим. Медленно. Напряжённо. Посреди чёрного озера, покрытого гладью, словно зеркалом без отражения, стояла скала. Небольшая. Грубая. Твёрдая. Вся покрытая кристаллами и белыми наростами, как будто её не касалась рука человека столетиями. На самой её вершине — блестело что-то золотое. Не просто свет — это было сияние. Неживое. Но зовущее. Тео выдохнул первым.— Амулет.Слова повисли в воздухе.— Это он, — повторил Джеймс. — Я… я видел его. Во сне. Стоял здесь же. И он был на вершине.— И я, — сказала Ванесса. — Только тогда не знала, что это.Эрни скрипнул зубами, поднял взгляд.— Знаете, что самое странное? — его голос стал хриплым. — Мы все видели его. Каждый. В одном и том же месте.— Это не совпадение, — сказала я, глядя на этот выступ, окружённый чёрной водой. — Это… точка. Конец пути. Или начало. Смотря как посмотреть.Молчание. Цепи снова дрогнули — кто-то попытался встать, не выдержал. Эхо прогудело, возвращаясь пустыми, кривыми тенями. Амулет не двигался. Он просто лежал. Ждал. И мы все поняли это одновременно: он всегда нас ждал.

***

— Всё, хватит сидеть и страдать. Плевать кто затащил нас сюда, — рявкнул Джеймс, и его голос резко вспорол тишину, как лезвие по ткани. — Я позже найду этого урода и лично разорву на части. Сейчас, мы должны выбраться. Вернуться к тому чёртову амулету. И… и наконец положить всему этому конец.Он резко дёрнулся вперёд, сжав кулаки, и попытался встать — но цепь на запястьях резко натянулась, рванула за плечо, и он почти рухнул обратно на камень. Металл со звоном ударился о стену. Откуда-то сверху сорвался мелкий камешек. Глухой капель всё так же отсчитывал секунды. Или удары.— Чёрт… — Джеймс откинулся назад, запрокинув голову к своду. — Ну, замечательно.— Ты думаешь, у тебя бы получилось? — сухо спросил Эрни, даже не пытаясь шевелиться. — Эти цепи зачарованы. Сам посмотри.Он приподнял запястья — железо было покрыто тускло-фиолетовой вязью, как будто внутри металла текли крошечные потоки магии.— Вопрос в том, чья это магия, — пробормотал Теодор, напряжённо глядя на свои кандалы. — Кто бы это ни был… он нас не просто запер. Он ждёт, чтобы мы что-то поняли. Или сломались.— Неважно, — я прошептала. — Главное — выбраться.— Несс, — Джеймс повернулся к ней. — Ты ведь можешь, да? Ты же маг. Разруби это. Вытащи нас отсюда.Ванесса молчала. Я глянула на неё — она выглядела почти так же, как в тот момент, когда поймала ту стрелу: усталая, выжженная изнутри. Но кивнула. Медленно, как будто сама не верила, что что-то выйдет.— Попробую.Она опустила взгляд на свои запястья. Сделала вдох. Концентрировалась. Пальцы дрогнули, губы беззвучно сложились в заклинание. Воздух вокруг неё стал плотнее, как будто вибрировал… Но ничего не произошло.— Подожди, — она нахмурилась. Сжала ладони в кулаки. Повторила попытку. Ещё раз.— Ванни? — Тео приподнялся, глаза расширились. — Что с тобой?— Ничего… — прошептала она. — В том-то и дело.— Что?— Ничего. Я… не чувствую магии. Вообще. Как будто она исчезла.Молчание навалилось мгновенно. Цепи не звякали, дыхание затаилось.— Это невозможно, — сказал Джеймс. — Так не бывает. Ты не можешь просто перестать чувствовать магию.— А я её не чувствую. Ни потоков. Ни поля. Пустота.— Может, это последствия боя? — неуверенно предположил Теодор. — Ты потратилась. Потеряла связь…— Это не усталость, Найт, — Ванесса покачала головой. Впервые за последнее время в её голосе снова появился страх. — Это как… будто я не маг вовсе. Как будто никогда не была.— Это может быть влияние кристаллов, — вмешался Эрни, задумчиво глядя на мрак за границей озера. — Те, что окружают нас сейчас. Ты ведь сама говорила, что они древние. Живые. Может… они питаются магией?— Или кто-то специально наложил нейтрализующее заклинание, — добавил Джеймс. — Чтобы никто не смог выбраться. Чтобы мы остались.— Вопрос только — кто, — я выдохнула. — И зачем?Никто не ответил.Своды Источника дышали над нами тяжёлым, глухим воздухом. Где-то капля воды упала в озеро. Тишина снова села на плечи, тяжёлая, почти осязаемая.— Без магии у нас не остаётся ничего, — пробормотала Ванесса, смотря на свои руки. — Ни силы. Ни оружия.— Остаёмся мы, — хрипло сказал Тео. — Пока мы вместе — у нас есть шанс.Я сжала пальцы. Холод металла впивался в запястья, но в груди зародилось упрямое, маленькое тепло.Шанс. Всё ещё был. Я напряглась. Руки онемели, пальцы дрожали, но я попыталась. Правая нога. Боковина ботинка. Маленький кармашек. Там, под стелькой, тонкое лезвие — подарок Тео, когда мы только поступили в академию. На случай, если всё пойдёт не так. И всё, кажется, пошло не так. Я изогнулась, медленно, болезненно. Мышцы тянуло, как будто каждое движение рвёт что-то внутри. Рука почти достала до ботинка… почти… ещё чуть-чуть…— Не стоит, Эмили.Голос. Густой. Холодный. Как зимний ветер, скользящий по спине. Все вздрогнули. Ванесса резко подняла голову. Джеймс застыл, стиснув зубы. Эрни шумно выдохнул. Теодор обернулся первым. Из мрака, будто вытканный из самой тьмы, появился он. Рейзен. Спокойный. Безупречный, как всегда. Волосы гладко зачёсаны, мантия тяжело стелется по камню, а в руке — посох, украшенный чернёной резьбой.Лицо — безупречная маска благодушия. Только в глазах — кромешная, ледяная пустота. Он сделал пару шагов, и его каблуки глухо отозвались в сводах Источника.— Поздравляю, — сказал он, как будто открывал бал. — Вы дошли дальше, чем кто-либо за последние столетия.Молчание. Только дыхание.— Морок Мерлина не пощадил никого до вас. Удивительно, что вы… не только не сломались, но и позволили друг другу… остаться живыми. Ну, почти всем.Я почувствовала, как Ванесса рядом сжалась. Теодор напрягся.— Вы — крепкие, вы — умные. И вы сделали главное, — Рейзен взмахнул рукой. В воздухе за его спиной, над ладонью, будто вспыхнула вспышка — и появился амулет. Всё тот же: сверкающий, чёрный, как бездна. — Вы нашли его. Для меня.Мы молчали. Никто не верил. До конца — не верил. Или не хотел верить.— Так что… спасибо, — усмехнулся он, склоняя голову. — Вы и правда были лучшими. Такими… какими я вас растил.Он подошёл ближе. Я увидела, как капля воды с потолка разбилась о его плечо — и отскочила, как от стекла.— И теперь, когда я наконец держу в руках то, ради чего вся эта история началась, — его голос стал ниже, почти шепотом, — вы можете остаться здесь. В этом прекрасном Источнике. Навсегда.— Что?.. — Теодор сдавленно выдохнул. — Вы не… вы же не можете…— Могу. И сделаю. Я уже сделал, — Рейзен посмотрел на него, прищурился. — Понимаете, дети… Я, как и вы, был жертвой. Много лет. Много поколений. А теперь — наконец — наш род будет свободен.Он поднял амулет чуть выше, и от его поверхности прошла волна — словно Источник затрепетал, как вода под дыханием.— Ваши крики, кстати, здесь почти не слышны. Звуки глохнут в этих стенах. Прекрасная особенность этого места, не находите?Я почувствовала, как холод скользит по позвоночнику.— Но… почему? — Ванесса. Её голос сорвался. — Вы… вы всё это время… играли с нами?— Конечно, — легко ответил Рейзен. — Я просто позволил вам сделать то, что не мог сделать сам. Ведь никто не верит старику с сомнительной репутацией. А вот юным героям… с искренними глазами и искалеченными судьбами — всегда верят.Он подошёл ближе. Посмотрел на нас всех.— Что ж… не скучайте. Источник заберёт вашу магию, вашу волю и ваши тела. Как и многих до вас. Он умеет поглощать. Но… не расстраивайтесь. Ваша боль — теперь моя свобода.И он исчез. Словно растаял в воздухе. Словно его и не было. Только звяканье цепей. Тишина. И мерцание амулета — где-то там, на вершине горы посреди озера. Небесная цель, которая теперь казалась дальше, чем когда-либо.

Никто не проронил ни слова. Только рваное дыхание и эхо воды, капающее со сводов пещеры, словно Источник насмехался над нами. Мы смотрели друг на друга, и в каждом взгляде — отражение собственного ужаса. Теодор сидел, впившись пальцами в цепь так, что костяшки побелели. Он не трясся, не ругался, не стонал — но молчание говорило громче крика. Его глаза метались — по стенам, по лицам, по воде — будто пытались найти лазейку, которую Рейзен не предусмотрел. Но лазейки не было.— Он… не может быть таким, — выдавил он наконец, почти шёпотом. — Он был… директором. Человеком. Он обращался к нам. Но убеждал себя. Джеймс молчал, сжав челюсть, как будто только это удерживало его от безумия. Потом вдруг резко дёрнулся — встал на колени, взревел и ударил кулаком в камень. Хриплый, с надрывом, удар за ударом, как будто в этом — выход.— Мы сделали всё, что он просил! Всё! — рык. — Мы чуть не поубивали друг друга в этом чёртовом особняке! За него! За этот амулет!Он остановился, согнулся, упёршись лбом в колени. И заговорил тише.— А он нас сюда… как мусор. Как инструмент.Эрни сидел с закрытыми глазами. Без слов. Лицо мраморное, но пальцы дрожали.— Я знал, — тихо. — Я чувствовал… что он что-то не договаривает.Он выдохнул, открыл глаза.— Но не думал, что всё настолько.Ванесса... сжалась. Она выглядела так, будто в ней погас последний огонь.— Я верила ему, — глухо. — Больше, чем себе. Он знал меня. Знал, что я… что я сомневаюсь, что мне важно чувствовать себя важной.Она подняла взгляд. В нём не было слёз. Только пустота.— Он использовал это. Использовал меня.Я чувствовала, как в груди нарастает что-то странное — смесь стыда, страха и какого-то звериного ужаса. Как будто ты в ловушке и тебе говорят: нет смысла бежать. Дверь была нарисована с самого начала.— Он не просто предал нас, — сказала я. Голос был плоским, почти чужим. — Он вырастил нас, чтобы мы стали частью его ритуала. Всё, чему он нас учил… всё, что мы знали…— Было ложью, — закончил Тео.— Мы здесь навсегда? — вдруг, сдавленно спросила Ванесса.Пауза.— Он сказал, выхода нет.Это повисло в воздухе, как приговор.— Нет, — Тео рванулся, будто хотел вскочить, но цепи дёрнули обратно. — Нет, я не... не принимаю это. Не может быть, чтобы всё…Он осёкся. Задохнулся. И прошептал:— Не может быть, чтобы это был конец.

Паника пришла не сразу. Она подкралась изнутри, как мороз, леденящий сердце. Мы все чувствовали, как начинают трястись пальцы, как разум мечется, пытаясь найти хоть какую-то надежду, зацепку, лазейку. Но всё было спланировано. Каждый шаг. Каждое наше решение. Он вёл нас сюда. Я закрыла глаза. Представила лицо Эдриана. Его привычную усмешку, взъерошенные волосы, голос:"Вы серьёзно поверили, что выхода нет? Позорники, я увольняю вас из клуба друзей Эда!"Он бы не поверил в это. Ни за что.— Всё равно найдём выход, — сказал Тео. Он говорил это не нам. Себе. — Даже если придётся... жевать эти цепи.Я посмотрела на него. Бледный. Измотанный. Рука в засохшей крови. Но в глазах всё ещё была искра.— Эй, — тихо сказала я. — Знаешь, кто точно не поверит в нашу гибель?Он посмотрел на меня.— Эдриан, — мы сказали одновременно.И всё — стало чуть легче.— Он же нас знает, — я продолжила. — Если Рейзен вернётся в академию и объявит всем, что мы… типа того… «пали жертвами древнего проклятия»… — я сморщилась, — Эд первый кто начнёт орать, что это всё чушь собачья. — Он не успокоится, пока не доберётся до каждого угла академии, — усмехнулся Тео. — Даже до винного погреба под учительской.— А потом поедет домой к деду, и тот даст ему очередную карту с пометкой «смертельно опасно, но попробуй».— Главное, чтобы не сгорел по пути, как в тот раз с зелёным порошком и лабораторной химией. Я фыркнула. Впервые за долгое время.— Он найдёт способ, — твёрдо сказала я. — Он должен.— Только бы Рейзен не наврал так, что академия и родители уже пишут по нам траурные баллады, — мрачно заметил Эрни. — «Светлые сердца, павшие во тьме». Всё как он любит.— «Смертный марш абнерят» — вставил Джеймс.— «Баллада о дурной идее пойти в лес без Эда», — резюмировала я, и Тео даже засмеялся. Тихо. Но по-настоящему.Я закрыла глаза. Где-то там, за этими стенами, он точно что-то делает. Разгадывает шифры. Смотрит старые книги. Считает шаги на старых плитах. Эдриан никогда не сидел на месте. Если есть тайна — он найдёт её. Если есть путь — он пройдёт его. Если есть мы…— Он найдёт нас, — прошептала я.И впервые с тех пор, как я открыла глаза в этой пещере, мне стало немного не так страшно. Потому что даже если мир рушится, даже если магия исчезает, даже если цепи впиваются в кожу — он идёт.И он нас найдёт.