Глава 31. Имя во тьме

Ночь. Не просто поздний час — академическая тьма, когда даже привидения предпочитают прятаться в портретах. Эдриан крался по восточному крылу. Факелов тут не было. Никого не было. Он знал маршрут. Повторил его на память трижды перед зеркалом, пока сердце гудело в груди, как тревожный колокол.Шепот деда звучал в голове чётко:— У восточной башни — лестница, запертая снаружи. Но замок старый, механический. За ней — коридор. Семь шагов вперёд, три вправо.— Постучи три раза, тишина — значит путь свободен.— Не шуми. Не зови. Не оглядывайся.

Он дошёл. Пальцы дрожали, когда касались ржавого ключа. Замок сдался со скрипом, похожим на стон. Дверь открылась. За ней — узкий проход. Каменные стены, чёрные как ночь. Хранилища. Именно здесь, говорил Рейзен, якобы Абнер пытал и сжигал.Но дед говорил другое. Не всё. Но достаточно, чтобы засомневаться.

Эд шагал, прижимая руку к стене. Тот самый коридор — тёсаный, вековой, не предназначенный для глаз. Впереди — глухая дверь с медной пластиной, исписанной знаками древней крови. Он потянулся… И замер.— Тук.Звук. Слева. В темноте. Шаг? Он напрягся, сжал кулак, отошёл в тень. Ты готовился к этому неделю. Ты не можешь отступить… Но всё внутри будто оборвалось. Тень. Тень с другой стороны коридора, там, где должен быть тупик. Она двигалась. Эдриан отшатнулся, сердце заколотилось в груди. Это была не угроза. Не человек. Просто… ощущение. Что кто-то смотрит. Эд медленно попятился. Паника душила. Он не был трусом, но этот страх был не человеческий. Он выбрался из хранилища. Захлопнул дверь, вставил обратно ключ, и только тогда смог выдохнуть.

Утро наступило как пощёчина. Он не спал. Не мог. Всё горело внутри: мысли, домыслы, догадки, страх за друзей и проклятые шорохи в голове. За завтраком, Эдриан даже не смог притронуться к пище, настолько сильно ещё было то странное ощущение, что его иной раз даже передергивало. Мэри заметила сразу.— Ты выглядишь, как будто видел собственную смерть, — бросила она, скрестив руки. — Или наконец узнал, что Эрни любит острые специи.— Очень смешно, — пробормотал он, опустив взгляд.— Ты весь день отвлечён. Можешь говорить мне правду или как обычно будешь изображать сарказм с дозой страданий?Он замер. А если… если рассказать? Не всё. Но главное.— Они… в опасности, — выдохнул он. — Рейзен их обманул. Всё, что он им сказал — ложь. Или полуправда, а она хуже.Мэри побледнела.— Что?!— Слушай меня. Я знаю, где искать истину. В хранилищах. Там… дед направил меня. Но прошлой ночью что-то пошло не так. Что-то остановило меня. Я... — он провёл рукой по волосам. — Я не справился. Но один я не смогу. Мне нужен кто-то. Мэри смотрела долго. Потом кивнула.— Хорошо. Но если мы встретим какую-нибудь древнюю тень — ты пойдёшь первым.Он криво усмехнулся:— Леди Смит, я бы с радостью, но у твоей магии реакция быстрее.

***

Ночь. Вторая. Они шли вдвоём. Фонарь едва освещал путь. Стены были сырее. Воздух — плотнее. Сквозь коридоры, под старые потолки, где время спало столетиями. Запретные хранилища. Они миновали первый зал. Второй. И дошли до того места, где Эдриана остановило нечто. Тень — исчезла. Но ощущение... осталось. Они прошли к следующей двери.На ней — пять замков. Пять символов. Пять членов семьи Ла Варра, которых больше не существует.— Готова? — спросил он.Мэри кивнула.— Готова умереть ради правды, Мур. Или хотя бы слегка поцарапаться.— Тогда вперёд.И тьма разошлась. Они вошли. В те залы, где пленные тайны прошлого всё ещё шептали… только не тем, кто их создавал, а тем, кто осмелился слушать.

Эдриан стоял среди пыли. Книги были везде: гнилые переплёты, пергаменты, рассыпавшиеся в пепел, гравюры, исцарапанные временем. Он осторожно смахнул налёт с одного из сундуков. Под слоем пыли — символ: солнце, обвитое магическим барьером.Это был герб дома Абнера. Не того, каким его описывали в искажённых хрониках. А настоящего. Он открыл сундук. Щелчок. Скрип. Запах веков. И в нём — записные тетради, письма, личные дневники. Эдриан начал читать.

"Сегодня Винс привёл меня в грот под замком. Говорит, мы должны оставить что-то после себя, если вдруг исчезнем.""Мы создали нечто большее, чем магию. Мы дали ЛостВиллу душу."

Дальше — письма. От Винса, от его жены Луаны, даже от основателей всех трёх факультетов. Их тени — оживали в этих словах. Но дальше... Один из томов был переплетён вручную. На обложке — ничего. Только надпись внутри:"Для него. Если когда-то вернётся."

Эдриан сжал страницы пальцами. Его сердце колотилось.

"Я больше не могу хранить эту тайну. Даже тьма требует света, чтобы исчезнуть.""До Луаны была она — Элиша. С ней мы были юны и не знали, что могущество всегда вызывает зависть.""Когда она забеременела, за ней началась охота. Кто-то не хотел, чтобы наш ребёнок родился.""Я подстроил всё. Смерть. Похищение. Панихиду. Всё ради её спасения.""Я отвёл её в Тень и приказал скрываться. Я... не знаю, простит ли меня когда-нибудь наш сын.""Он растёт. Он должен расти. Под другим именем. С другой судьбой.""Но однажды... если найдут это, пусть знают: он был первым. Он был нашим началом.""Только Шифр сможет указать путь."

Эдриан замер. Абнер имел ещё одного ребёнка. Не от Луаны. Не из того союза, что знал весь магический мир. Он был первым. Он был наследием, которое исчезло. И, возможно... кто-то из его потомков жив до сих пор.

В письме Абнер приложил схему. На первый взгляд — обычный кусок пергамента. Буквы, числа, точки, стрелки. Но внизу стояла подпись:"Когда время сложится в имя — ты найдёшь путь."

Эдриан вскочил. Он держал дневник как сокровище.Я должен рассказать Мэри. Мы... мы должны разгадать этот шифр. Что, если кто-то из потомков Абнера всё ещё жив? Что, если они… тоже связаны с этим проклятием?Он обернулся. Тени в подземельях не двигались. Но он знал: кто-то это уже чувствует. И когда они разгадают шифр — вся история изменится.

***

Часы на башне пробили полночь, и над Академией повисла густая, неподвижная тишина. Луна едва касалась крыши Рейзенмора, как будто сама боялась потревожить древние тени.Эдриан сидел на полу в комнате близнецов, куда переехал за некоторое время до их отъезда. Мэри притащила свечи и пару бутербродов, «чтобы мозг работал». Сам он не притронулся ни к крошке. На коленях лежал дневник Абнера, открытый на странице с загадочным шифром.Мэри придвинулась ближе. Их головы почти соприкасались над листом пергамента, покрытым сеткой и строками текста.

На странице был начерчен аккуратный квадрат, поделен на девять строк и девять столбцов.

Вертикаль:А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И

Горизонталь:1  2  3  4  5  6  7  8  9

Внутри — необычные символы: завитки, стрелы, точки, волнистые линии и странные отметки, похожие на магические руны.Внизу — короткий стих:

Когда время сложится в имя — ты найдёшь путь.Истина в часе рождения.Имя, забытое в вечности. Цифры говорят, буквы молчат.Но если сложишь их — Тень укажет дорогу.

— «Цифры говорят, буквы молчат...» — Мэри нахмурилась. — Значит, важны не буквы?— Или наоборот — буквы значат больше, чем кажется, — пробормотал Эдриан, начиная рисовать новую сетку на отдельной странице. — Смотри, здесь у нас классическая координатная сетка. А–И и 1–9. Каждая ячейка — потенциальная буква. Может, эти символы означают порядок, в котором надо их читать?Мэри провела пальцем по строкам, вдруг остановилась.— А если это… даты? Истина в часе рождения. Смотри, здесь рядом с сеткой написаны три даты:

13.07.1440, 24.12.1442, 19.01.1443.

— Чёрт, ты права. Имена! Даты рождения кого-то важного. Но кого?— Абнер? Луана? Таинственный сын? Или… та самая первая жена?Эдриан откинулся на стул, глаза бегали по страницам. Он чувствовал: что-то прямо под поверхностью.— Мы должны сложить время и имя. Имя, забытое в вечности. Если это был ребёнок, спрятанный от мира... возможно, у него было тайное имя. Или же место, где его скрыли.Он встал, прошёлся по комнате и замер.— "Цифры говорят, буквы молчат." То есть всё строится на числах, а буквы просто фон. И если использовать даты... может, каждая цифра указывает на ячейку в сетке?Мэри уже заполняла копию сетки, подставляя цифры по строкам.— Значит, 13.07.1440 — это А1, Г3, Е4, например. Или наоборот — первая буква имени в первом часу... если расшифровать всё это, мы получим ключевое имя.Эдриан подошёл ближе. В его глазах впервые за вечер появилась искра.— Это шифр имени. Скрытого имени. Того, кто был первым.Если мы его найдём... мы найдём и путь к месту, где Абнер спрятал свою семью.

***

Ночи сливались в одно большое «потом». Потом поспим. Потом поедим. Потом вернёмся к нормальной жизни. Но нормальная жизнь — как и сон — исчезла в тот день, когда Эдриан впервые прочёл записки Абнера.Следующие несколько ночей стали мрачной алхимией упрямства, усталости и азарта.Старые бумаги, зарисовки, схемы, разрозненные символы, записи на полях… всё ложилось на стол в мозаичный хаос, который Эд и Мэри пытались сложить обратно в целое. Они спорили. Иногда по-настоящему. С раздражением в голосе, с уколами друг другу, с обвинениями, что «ты опять всё перепутала!» или «да посмотри ты внимательнее, я же уже это объяснял!» Но они продолжали. Срываясь. Возвращаясь. Преодолевая раздражение.

Днём они появлялись на занятиях — с кругами под глазами, в мятой одежде, отлынивая от тренировок, молча ковыряя еду в столовой. Эдриан отвечал вяло и рассеянно, а Мэри вообще перестала открывать книги по боевым заклятиям, потому что голова была занята другим.Иногда Мэри засыпала, уткнувшись в переплет старого тома. Иногда Эдриан сидел напротив, глядя, как свеча выгорает дотла, и ощущал себя так, будто каждый вечер проживает сразу неделю.И вот… На четвёртую ночь… Всё сложилось.— Вот оно. — голос Эдриана был тихий, охрипший, но внутри звенела победа.Мэри вскинула голову. Веки дрожали от недосыпа.— Что?Он повернул к ней лист, где теперь на старинной сетке рун было выписано слово: Элдвуд.— Это не имя. Это… — Мэри подалась ближе. — Деревня?— Да. — Эд медленно кивнул. — Небольшая деревня в нескольких часах езды отсюда. В лесу. Близ границы. Я вспомнил — мой дед рассказывал, что у неё было старое название — «Лес Ночных Песен». Абнер… он спрятал их там. Первую жену. И ребёнка. Пока все думали, что она исчезла или погибла.— А ты уверен?.. — Мэри нахмурилась, но голос дрожал. — Уверен, что это правда? Что это не просто очередная легенда?Эдриан встал, подошёл к окну, выглянул в холодную ночь. Свет фонарей во дворе академии дрожал на ветру.— Я не могу быть уверен. Но если это правда… и если у них были потомки… может, мы найдём кого-то, кто знает остатки истины. Кто сможет помочь. Кто знает, как сломать это проклятие.Он развернулся.— Нам нужно туда. Пока ещё есть шанс.Мэри покачала головой.— Эд… а если они вернутся завтра? Послезавтра? А мы будем в каком-то Элдвуде… вдруг ты ошибся? Может, стоит подождать. Обсудить с ними. Вместе…Он резко шагнул к ней. Глаза загорелись так, будто в них плеснулось пламя.— А если они не вернутся вообще, Мэри?! Если это — наша единственная возможность что-то сделать, а мы просто сядем и будем ждать?! Мы не можем себе этого позволить. Ради ребят. Ради твоего Эрни. Мэри отвела взгляд. Вдохнула. Зажмурилась. И, наконец, кивнула.— Тогда… когда выезжаем?— Завтра. До рассвета. Пока Академия спит.И в ту ночь они не спали вовсе — снова. Только теперь — не от бессилия. А от тревоги перед дорогой… Которая, возможно, приведёт их к истокам всей лжи.

Тишина перед рассветом — особенная. Она не пустая. Она подготовительная. Как будто мир делает последний вдох, прежде чем начнётся что-то новое. В это утро — именно так и было. Эдриан и Мэри вышли из комнаты на цыпочках. Коридоры Академии, обычно наполненные голосами, сегодня были глухи, как камень. Только их шаги — осторожные, решительные — стучали по каменному полу.

Когда они толкнули дверь и шагнули на свежий, ещё сырой от тумана воздух, оба резко остановились на той самой поляне, где когда-то стояли все вместе.— Забавно, — пробормотал он. — Всего пару недель назад мы стояли здесь и провожали их.— А теперь, — тихо отозвалась Мэри, — нас провожает только пустота.Эд кивнул. И в этот самый момент почувствовал тот самый взгляд. Невидимый. Густой, липкий, будто за ними наблюдают из самой тени. Они оба резко обернулись.— Видела? — Эд выдохнул.— Нет. Но почувствовала.Никого. Только ветер, дергающий капюшоны и листья. Они вышли за ворота, сели на лошадей и поехали.

Дорога к деревне шла через холмы и старые еловые леса, заросшие, как в сказках, в которых слишком часто умирают хорошие герои. Элдвуд встретил их неохотно. Деревушка, зажатая между сосновым лесом и осыпающимся склоном холма, словно забыла, что значит встречать гостей. Узкая дорога, петляя между перекошенных заборов, вела сквозь заросли высокой травы и молчаливые яблони, с ветвей которых осыпались крупицы снега — медленные, как капли времени.Дома стояли, как привидения.Ни дыма из труб, ни собачьего лая. Только тяжёлый воздух, пропитанный старой землёй, одиночеством и чем-то ещё — неуловимым, будто чужим дыханием, застывшим в оконных рамах.Дом, к которому они пришли, выделялся. Не из-за красоты или величия — он был прост. Каменный фундамент, обветшалый деревянный верх, покосившаяся калитка. Но на окнах — целые стёкла, на дверях — следы недавнего использования. Будто кто-то уходил в спешке, захлопывая за собой прошлое. Эдриан остановился у калитки.Его рука дрожала не от страха — от чего-то глубже. Он чувствовал это… как дежавю, впитавшееся в кости.— Удивительно, — Эдриан огляделся. — Всё… чертовски знакомо.— Ты бывал здесь? — Мэри насторожилась.— Не знаю, — он пожал плечами. — Но я точно знаю, что здесь за углом — колодец. А дальше — виноградник. Не спрашивай откуда.Она не спросила. Потому что когда они свернули за дом — запорошенный снегом колодец и забытый виноградник действительно были на своих местах.Дверь поддалась сразу. Без скрипа, без замка. Внутри пахло… памятью. Не пылью, не гнилью. А чем-то другим: высохшими травами, старым деревом, пергаментом и... мёдом? Как будто здесь жила женщина, которая знала толк в настоях и книгах.Доски пола глухо скрипели под ногами, будто стонали, но не протестовали. Занавеси на окнах были сорваны наполовину — одна ещё держалась на старом латунном кольце, будто боролась до последнего. На камине — пустая рамка, в которой когда-то, наверняка, стоял портрет. А на столе… высохшая кружка. Не мытая, не забытая. Просто... поставленная когда-то с мыслью «позже».— Я знаю этот дом, — прошептал Эдриан. — До каждой ступени. До скола на плитке у очага.Он прошёл вглубь. Его пальцы сами находили выключенные лампы, водили по стенам в тех местах, где когда-то были развешаны полки. Он остановился у двери слева.— Спальня, — сказал он тихо, словно кому-то докладывал. — Здесь была спальня. Слева от кровати — сундук. А под половицей в углу — тайник. Он шагнул дальше, прошёл мимо ещё одной двери.— А там… библиотека. Высокая. До потолка. Запах пыли и чернил…Он остановился, словно задохнулся.— Откуда я всё это знаю, Мэри?..Она не ответила. Лишь смотрела на него с тревогой и каким-то странным уважением — как будто видела перед собой не просто товарища, а ключ к чему-то давно потерянному.На косяке одной из дверей — следы ножа. Царапины. Не хаос, а порядок. Ровные, выверенные линии. Эдриан склонился ближе.— Это… отметки роста, — сказал он, потрясённо.И рядом — выведено неуверенной рукой:

"Эдди"

Он выдохнул.— Эдди… значит, его сын? Абнер…Последняя отметка — напротив цифры 8. Дальше — ничего.Тишина вдруг стала звенящей.Даже пыль в воздухе будто замерла, не решаясь осесть.— Он… не дожил? Или их нашли?.. Или он ушёл? — голос Эдриана дрожал.Он провёл пальцами по грубым царапинам. Шептал:— Почему всё это мне знакомо? Почему я знал, что в углу — тайник? Почему я чувствую, что мог бы на ощупь нарисовать карту этого дома?..В доме не было людей. Но он не был мёртв. Он был как организм, который затаился — и узнал того, кто вернулся. Пусть сам этого и не понял. Мэри, стоявшая позади, только выдохнула:— Думаю… нам нужно попытаться найти людей, которые здесь жили. Соседи точно должны знать, кто жил в этом доме всё это время. Эд медленно кивнул. Его взгляд всё ещё был прикован к отметке «Эдди».Он знал, что разгадка близко. Что в этом доме осталась не только история. А возможно — его часть.