Глава 33

Злата

Теперь это казалось чертовски плохой идеей.

Я буквально не могу устоять при виде Кирилла в одних пижамный штанах на расстоянии, а сейчас мне придется спать с ним в одной кровати.

Тебя же, дурочка, никто не заставлял соваться сюда насильно.

Я боялась оставаться этой ночью одна. С одной стороны, сон был ужасно нелепым и странным, как и все мои предыдущие кошмары. Но с другой... Что-то меня все таки беспокоило. Внутри поселилась непонятная тревога и странные теории, будто этот сон был больше, чем простой кошмар.

Мне всегда снились вещи, о которых я думаю на протяжении дня. Но откуда здесь эта странная кукла и безлицый мужчина? Это уже какой-то больной сценарий типичного ужастика.

Конечно же, я не хочу позволять себе зацикливаться на столь бессмысленных вещах, и главное правило предотвращение этого – не оставаться наедине со своими мыслями.

И только Кирилл мог отвлечь меня. Даже если это значит – сгорать от его слишком сексуального телосложения.

Его комната была слишком темной – и это не из-за ночи. Пока моя комната была оформлена в светлых, телесных тонах – его комната была исключительно в серых и черных оттенках. Вдруг я осознала, что даже спустя такое долгое пребывание в его доме, я ни разу не заходила сюда.

– Я могу выключить кондиционер, если тебе холодно, – предложил Кирилл, расстилая для меня вторую половину кровати.

Она была королевских размеров, а это значит, что во сне мы вряд-ли как-то пересечемся с ним.

– Нет, мне нормально.

Я поставила стакан на прикроватную тумбочку и забралась под одеяло. Мужчина какое-то время стоял возле своей половины и пристально смотрел на меня своим проницательным взглядом.

Господи, перестань смотреть на меня этим божественным взглядом и спрячь своё не менее божественное тело под одеяло, чтобы я не сошла с ума!

Кирилл медленно сел на свою часть и спросил:

– И что же это за кошмар, который заставил тебя по собственному желанию прыгнуть мне в кровать.

Я поморщилась.

– Это прозвучало грубо.

– Прости, цветочек. Но ты же знаешь, что я не это имел ввиду, – он подмигнул, рассеивая всю обиду.

– Знаю. Но это правда не имеет значения. Он был ужасно странный и бессмысленный.

– Всё, связанное с тобой, имеет значение. И всё же – он тебя напугал, поэтому я хочу послушать об этом.

Я тяжело вздохнула и облокотилась о спинку кровати, принимая сидячее положение. После я вывалила всё, что помню, пытаясь слепить из этого хоть немного понятную картинку. С каждым моим словом брови Кирилла хмурились всё больше, а плечи напряглись сильнее.

Сама я стала замечать, что чем ближе я подхожу, тем эмоциональнее становится мой тон. Я размахиваю руками, что не очень мне присуще.

Какие-то пугающие теории лезли в голову с каждым словом. Именно то, что я пыталась обойти, догнало меня намного быстрее, чем я думала. Страх сковал мои конечности, когда я всё больше и больше начинала верить в то, что сон не был просто кошмаром, а чем-то большим...

Кирилл сразу же заметил перемену моего настроения и быстро обнял меня за плечи, прижимая к своему теплому торсу.

Я бы смутилась, но моим вниманием завладело далеко не это.

Я пыталась найти успокоение в этих объятиях, и с каждым его поглаживанием по моей голове и шепотом с утешительными словами, мне это удавалось.

– Всё, перестань. Дыши и слушай меня, – шептал он мне в макушку.

Уже спустя пару минут, когда моё дыхание замедлилось, он аккуратно лег на свою подушку, не выпуская меня из объятий. Я положила голову ему на грудь и просто слушала его умеренное сердцебиение.

Больше мы не говорили ни о кошмаре, ни о моем состоянии. Я могла бы просто уснуть, но желание поговорить с ним было куда больше.

Мы много говорили последнее время. Кажется, что я рассказала о себе всё, что только можно. Но мы редко говорили о нём, и только сейчас я поняла, что я почти ничего о нём не знаю.

– Расскажи мне о своем детстве, – попросила я.

– Что ты хочешь знать?

– Всё. Ты никогда не рассказывал о нём, как и то, почему у тебя такие плохие отношения с отцом.

– Честно говоря, я не помню своего детства.

Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза и понять, шутит ли он. Как это вообще возможно?

– Как это «не помню»? – с недоумением уставилась на него я, на что он только пожал плечами.

– Вот так. Я не помню абсолютно ничего. Ни то, как прошли мои года в начальной школе, ни то, как родилась Янина, ни то, как я жил до... десяти лет, кажется.

– А в чем причина?

– Психотерапевт говорит, что это связано с каким-то травмирующим событием, но мама была уверена, что это не так, ведь ничего подобного не происходило, – спокойствие его голоса поражало.

– И это наверное... ужасно ощущается. Я имею ввиду – не помнить детства.

– Не совсем. Судя из отрывков, которые я помню – моё детство не было сахарным. Кирилл говорил так непринужденно и спокойно, будто в этом не было ничего неприятного. Будто именно так должно проходить детство у каждого ребенка.

Моё не было чем-то удивительно прекрасным, и мне болит за это. Ему, должно быть, не меньше, даже если он пытается это скрыть.

– А каким была та часть твоего детства? – спросила я, неосознанно прижимаясь ближе.

– Не забивай себе голову этой ерундой, цветочек. Не о чем говорить, – отмахнулся он, но я продолжила настаивать:

– Но я хочу знать! Ты так много знаешь обо мне, а я вовсе не знаю тебя. Ты всё время слушаешь мою бессмысленную болтовню, но я хочу услышать тебя, Кирилл!

– И я бы слушал эту далеко не бессмысленную болтовню до самой смерти, – он усмехнулся, но я продолжала выжидающе смотреть. – Хорошо, я расскажу. Что именно ты хочешь услышать?

– Всё!

– Ну... Моя мать единственная, кого я должен благодарить за него. Она была более лояльной и заботливой ко мне. Она была матерью, которая любила своих детей больше жизни и всегда пыталась защитить нас. Отец был не так добр и всегда пытался воспитать меня машиной для убийств.

– Он был жесток с тобой? – с ужасом спросила я.

– Да. Мой отец занимается не самыми чистыми делами и всегда желал, чтобы я продолжил это, поэтому пытался воспитать во мне больше жестокость и силы. Он воспитывал меня больше физически, из-за чего ассоциации с детством возникают не самые лучшие.

Боль за Кирилла поселилась глубоко внутри, а к глазам вот-вот подойдет волна слез. Представляя всю картину, хотелось обнять его ещё крепче и плакать от жалости.

Но я не буду. Он вряд-ли хотел бы этого.

– Прости... – жалостливо протянула я.

– И вот ты опять извиняешься. За что?

– За то, что заставила тебя вспомнить об этом. Я не должна была пробуждать эти воспоминания.

Кирилл положил свои пальцы мне на подбородок и мягко поднял, заставляя посмотреть на него.

– Ты не виновата, слышишь? Ты права насчет того, что должна знать обо мне больше. Я и вправду почти никогда ничего не рассказывал, что было неправильным.

Шмыгнув носом, я нахмурилась.

– Но я не должна настаивать на таких вещах.

– На каких?

– На тех, которые вызывают боль.

– Цветочек, сейчас я проживаю самый лучший период в своей жизни и твое существование в ней только лечит.

– Я даже не стараюсь, – хихикнула я.

– Тебе и не надо, – улыбнулся он, опуская взгляд на мои растянутые в улыбке губы.

Я невольно прикусила нижнюю губу, не отводя взгляда от его.

С момента нашего последнего поцелуя прошел месяц. Всё это время он был слишком аккуратным в своей тактильности, и временами это жутко раздражало.

Иногда хотелось спровоцировать его на большее.

Я видела колебания в его глазах, из-за чего желание соприкоснуться с его губами становилось всё больше и больше. Хотелось дать ему знак, что я хочу это не меньше, чем он. Может, даже спровоцировать.

Я положила ладонь ему на грудь и медленно провела ею вниз к животу, чувствуя горячую кожу. Его великолепный, упругий пресс ощущался чертовски идеально под пальцами, которые покалывали от желания.

Кирилл, не долго думая, накинулся на меня в горячем, яростном поцелуе, подобно изголодавшемуся человеку. Я не успела среагировать, прежде чем он навис надо мной, не прерываясь. Мои руки ухватились за его сильные предплечья, в то время как одна его рука лежала возле моей головы, удерживая его вес, а вторая покоилась на моей талии, поглаживая.

С каждой секундой становилось всё жарче, вопреки холода в комнате. Мы прерывались лишь на мгновение, чтобы вдохнуть воздуха, прежде чем снова накинутся один на одного.

Мой разум был настолько затуманен, что я не сразу заметила, как его рука залезла мне под футболку, поглаживая кожу. Мурашки покрыли моё тело, но я не показывала дискомфорт.

Потому что мне чертовски нравилось это.

И мне надоело отвергать это и скромничать.

Рука Кирилла осторожно поднималась всё выше и выше к груди. Когда пальца коснулись моих затверделых сосков, я вздрогнула, но не отстранилась. Он начал сжимать их, параллельно углубляя поцелуй. Я сдавленно простонала, желая большего.

Мои руки блуждали по его великолепному телу, когда Кирилл отстранился. Мы тяжело дышали, продолжая смотреть друг другу глаза. Убрав свою руку с моей груди, он опустил взгляд чуть ниже моего живота. Страх овладел мною вместе с догадками. Я знала, о чем он думал и не собиралась противится этому. Страх будет со мной всегда, но горящее желание внутри и его возбужденный взгляд сейчас намного сильнее. Я боялась, но я хотела это побороть.

Его рука скользнула к резинке моих шорт.

– Могу я..? – он посмотрел на меня с нетерпеливым желанием, которое было на грани срыва.

Я неуверенно кивнула, но была уверена в своем ответе на все сто. Что бы он не собирался делать дальше – я ему доверяю.

Кирилл мгновенно стянул шорты по моим ногам, оставляя меня в одной короткой футболке наедине с его пылающим взглядом, направленым прямо туда.

Я ожидала, что он также избавится от своих штанов, но на моё удивление, он опустился ниже, размещаясь между моих ног. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моей мокрой киски.

Господи...

Я зажмурила глаза, закрывая лицо руками, чтобы скрыть свое пылающее лицо.

– Не надо! – приказным тоном обратился он, убирая мои руки от лица. – Не закрывайся. Я хочу видеть тебя всю.

– Ты и так видишь достаточно, – нервно усмехнулась я.

– Но не твои глаза, закатывающиеся от удовольствия.

После этих слов он прильнув свои ртом к моей киске. От новых ощущений хотелось закричать, но я закрыла рот ладонью, позволяя лишь глубокому, протяжному стону разнестись по комнате.

Кирилл медленно и мучительно вытягивал из меня удовольствие и стоны языком. Он посасывал клитор, иногда покусывая, вызывая во мне переизбыточные ощущение. Я пыталась отодвинуться как можно дальше, но Кирилл только сильнее прижимал меня к своему рту, удерживая за бедра.

Мои глаза широко раскрылись, когда его язык вошел в меня, заставляя выгнутся от ощущения наполненности и едва заметного дискомфорта. Кирилл трахал меня языком, и с каждым толчком всё сильнее и быстрее, от чего мои руки сами ухватились за пряди его волос, сжимая до боли.

Я больше не могла сдерживать себя и громко застонала, когда оргазм накрыл меня с головой.

О мой Бог!

Мои ноги ужасно дрожали, а во рту было сухо, как в пустыне. После ушедших ощущений мною овладела реальность. Господи...

Только что Кирилл Громов трахнул меня языком.

Мужчина поднялся, растягивая свои блестящим губы в удовлетворительной, самодовольной улыбке.

– Лучшего мне и пробовать не приходилось, – его голос был тихим, басистым и ужасно сексуальным.

Но от этого легче не становилось. Стыд овладел мной, когда я ухватилась за одеяло, чтобы прикрыться.

Кирилл растянулся рядом со мной, завлекая меня за собой. Я также расположилась на его груди, не в силах посмотреть ему в лицо.

– Ты как?

Я прочистила горло.

– Хорошо, – коротко ответила.

– Тебе не понравилось?

– Нет, нет, просто... Мне, как будто бы... стыдно, – виновато призналась я, на что мужчина поднял мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Тебе не должно быть стыдно за то, что ты получаешь удовольствие, – уверенно заговорил он. – Я видел, что ты хотела этого, а остальное вовсе неважно.

Ничего не ответив, я просто прижалась к нему ближе, закрыв глаза.

Может, так оно и было.

Я смогла справится с ещё одним своим страхом.

И снова это произошло с ним.