Глава 30

Кирилл

Я абсолютно дезориентирован и потерян в последнее время. Каждый день я начинаю и заканчиваю тем, что выслеживаю каждый шаг отца и его приблудных псов. Большинство сделок и встреч пошли к черту под хвост с момента, когда он решил впервые покуситься на мою Злату.

К черту ложь.

Всё пошло не так ещё в тот день, когда Злата появилась в моей жизни.

Если раньше я жил в офисе, то сейчас я через силу иду туда. Сейчас меня тянет в собственный дом магнитом. Особенно, когда знаю, что этот магнит ждет меня дома. Я мог бы проводить с ней всё своё время, если бы её безопасность не была важнее моих желаний.

Последние две недели были самыми лучшими для меня. Впервые я хотел возвращаться домой и никогда не уезжать оттуда. Мне нравилось осознавать, что она ждет меня в моем доме с горячим ужином.

В этом чувствовалась что-то семейное. Что-то, о чем я всегда мечтал. С ней.

Я проживал каждый день только потому, что она ждала меня дома. Это было самой сильной мотивацией не погрязнуть в куче дерьма, которая продолжала наваливаться на меня с каждый днём.

Я листаю свою заброшенную непрочитанными письмами электронную почту с предложениями и запросами на сотрудничествами. Сразу же выделяю для себя самые перспективные и откладываю для скорого ознакомления. Надеюсь, для скорого.

Уже две недели я пристально наблюдаю за отцом и всем, с чем он имеет дело. Я выстроил целую схему и проделал немалое количество махинаций, чтобы добиться этой схемы.

После «ограбления» я направился в родительский дом под предлогом «навестить маму», но сам установил несколько самых лучших прослушек из нашего арсенала по самым приближенным к отцу точках.

Также я подкупил охранника, который отвечает за камеры наблюдения в доме и по его периметру. Это хорошо помогает распознать лица, сотрудничающие с Громовым старшим, и фиксирует точное время его отъездов и приездов. Но самое главное – я смог взломать его рабочий компьютер и получить полный доступ ко всем письмам и документам. Это заняло больше времени, чем я думал.

Но несмотря на всё это, никаких подозрительных затей от отца так мы и не увидели. Он пару раз затрагивал тему о Злате и подтвердил мои догадки о умышленном проникновении в её дом, но большего я не получил.

Теперь он сконцентрировал внимание на Геннадие, как только узнал о его причастности к поджогу складов.

И сейчас мне было абсолютно плевать на их терки. Главное, что Злата его не интересует. Пока, мать твою.

Моё внимание привлекает Давид, бесцеремонно врывающийся в мой кабинет. Конечно же, оборванца не учили манерам.

– У тебя есть что-то для меня, если ты врываешься, будто за тобой гналась стая пингвинов.

– Если девочек из финансового отдела можно назвать пингвинами – ты нифига не ошибся, – усмехнулся он, слегка запыхавшись.

Я мрачно посмотрел на него из-под линз своих очков.

– Янина, Давид. Не заставляй меня напоминать тебе, что ты не имеешь права её разочаровать.

Его улыбка спала, когда он ответил мне серьезно и слегка резковато:

– Она лучшее, что ты мог мне дать, подонок. Как и эта вселенная в целом.

Если бы честным – я не сомневаться в этом. Он был верен как пес, и временами это даже раздражает.

– А если говорить о том, что у меня есть для тебя... – он вытащил из папки файл с парой фотографий. – Скрины из камеры наблюдения возле строящегося бассейного комплекса. Этим комплексом заниматься никто иной, как Геннадий Макаров. Видимо, он решил мстить ему за подорванный склад с травой.

Я внимательно осмотрел снимок и сначала даже не увидел ничего подозрительного, но присмотревшись, я увидел машину, стоящую примерно за сотню метров от основной постройки и силуэт мужчины, прячущегося в тени прямо за углом здания. Его лица не было видно за черной маской. Конечно.

– Ему только дай повод отомстить, – прошипел я сквозь стиснутые зубы, вспоминая страшный инцидент девятнадцать лет назад.

Кроме меня, никто не знал об этом. Я не стал говорить даже Давиду. Как бы я ему не доверял – у меня не хватило отваги рассказать об этом. Я скрываю это от Златы – значит, я не имею права рассказывать об этом кому-то ещё.

– У меня есть видеозапись, но я не думаю, что она так важна. Это самый четкий кадр, на котором видно анонима, – он кивнул в сторону флешки, лежащей в его руке.

– Мне плевать, кто прячется за маской, – я откинул фотографии, пренебрежительно косясь. – Это их проблемы и разборки. Мы - их дети, не должны участвовать или страдать от этого.

Последнее я сказал со скрытым подтекстом для себя. Ни я, ни Злата не станем заручниками их вечной вражды, и теперь уж точно.

Ведь когда-то один из нас уже стал жертвой этой абсурдной войны...

– Пока это не угрожает ей, я не влезаю.

Давид постучал пальцем по столу, обдумывая что-то. Этот задумчивый взгляд не сулил хороших новостей.

– Что ещё?

– Есть кое-какая теория, в которой я безумно не уверен, но...

– Говори!

Парень, будто испытывая мое терпение, отодвинул стул и умостился передо мной, прокручивая флешку с записью в руке.

– Тебе не кажется, что Алексей мстит не только Макарову? Ни слова о Злате и резкая смена планов, – когда я не ответил, он продолжил: – Макаров подорвал склад накануне ограбления, и именно это должно было стать его местью - месть через дочь. Но он не остановился и продолжает мстить. Вопрос: За что и кому на самом деле он мстит?

Я задумался и не на шутку напрягся, когда догадки стали сами лезть в голову.

Если подрывом он мстит Макарову – зуб за зуб, то ранее отец пытался навредить Злате из-за...

Меня.

Я прямая угроза для её жизни.

– Кирилл, он нашел твое слабое звено, – вернул меня в реальность Давид оглушающей правдой.

Он прав – Злата моё первое и единственное слабое звено. Моя единственная неотъемлемая часть. Моя слабость и моя сила. И навредив ей, они могут легко заполучить от меня всё. Без малейшего преувеличения.

– Поэтому то, что он сейчас сфокусирован на её отце ещё не дает нам права расслабляться. Следующий удар будет принимать уже его дочь, и мы не знаем, на какие меры он пойдет.

Желваки играли на моем лице, а пальцы нервно теребили по столу. Я резким движением скинул с себя очки и кинул их на стол с громким стуком.

Спасая Злату, я навлек на неё ещё больше опасности, сам не подозревая того. Сейчас из уст Давида это звучало так логично и легко, но мне не хватило своих куриных мозгов, чтобы додуматься до этого самостоятельно и намного раньше.

Теперь я не просто защищаю её. Я защищаю её ценой собственной жизни.

Я сам пришел в её жизнь и заставил принять меня. Сейчас я обязан, и мне не жаль потратить эту жизнь на её спасение.

– Как насчет предателей? Ты не думал, что кто-то может сливать информацию о тебе?

– Я всех тщательно проверял, прежде чем подпускать к себе. Тогда, как и сейчас, нас не окружают лишние люди.

– Соседи?

– Есть одна, но она заходила к нам лишь однажды, чтобы угостить пирожками.

К которым мы так не притронулись, и в конечном итоге, я просто их выбросил.

– Такие соседи сначала угощают пирожками, а потом квартиру подрывают.

Он усмехнулся от собственных слов, а после достал вибрирующий телефон с кармана. Уведомление в телефоне заставило его глаза удовлетворительно блеснуть, а губы расстанутся в улыбке. Было не сложно догадаться, кто был отправителем этого сообщения.

Подняв взгляд на меня, лицо Давида приняло серьезную маску.

– Мне пора. Ты понял, к чему я клоню.

Он отсалютовал мне рукой и вылетел из кабинета также быстро, как и влетел.

Моя сестра хорошо на него действовала.

Но смеяться над Давида-подкаблучника мне оставалось недолго. Когда на мой телефон пришло сообщение от Златы, я не смог сдерживать глупой, влюбленной улыбки.

***

Сегодня я освободился раньше и решил уделить больше внимания девушке, которая ни на секунду не выходит с моих мыслей. Серьезно, я думаю о ней каждую минуту – в любом месте и при любых обстоятельствах.

Каждый раз я представляю, как она сидит в моей квартире, готовит или подрезает цветы, параллельно смотря какое-то реалити-шоу.

В моем пентхаусе есть камеры видеонаблюдения и я совру, если скажу, что не заглядываю туда время от времени. Казалось, что следить за кем-то по камерам ради удовлетворения собственного зверя внутри – симптом больной одержимости. Но кто сказал, что я не являюсь одержимым психом?

Я приехал на местоположению Златы – это был какой-то салон красоты в центре города недалеко от её предыдущего места жительства. Отпустив Никиту домой, я остался ждать её рядом с машиной, закуривая.

С её появлением в моем доме я ни разу не притрагивался к сигаретам. Я просто не нуждался в них, пока она была рядом. Но что правило мною сейчас – я не знаю. Может редкая скука или путающиеся мысли, связанные с последними событиями.

Также, пугало то, что последнее время Злата начала что-то подозревать.

Пару дней назад она вернулась от своей матери в поникшем, задумчивом состоянии. В тот вечер она готовила ужин, не замечая вокруг ничего – ни кипящей воды в кастрюле, ни запаха гари из духовки. Мне пришлось взять всё в свои руки и приготовить его самостоятельно, отсылая Злату принять душ и отдохнуть после тяжелого дня.

Если бы раньше она сказала, что ей не тяжело, то в тот момент она молча направилась в комнату.

Это была не усталость. Я сразу заметил в ней перемену и уже тогда догадывался, в чем дело. Но самым моим большим страхом было то, что её мать могла рассказать ей обо всём.

Я был не готов так быстро терять её.

Я пошел к ней в комнату, где она сидела на кровати в той же одежде и смотрела в одну точку. Мне не пришлось выпытывать у неё обо всём – она буквально вывалила всё одним текстом и рассказала о недосказанности и панической атаке матери.

Этого стоило ожидать.

Но больше всего меня обрадовало то, что Лилия ничего ей не рассказала и дала понять, что не расскажет.

Конечно, мне не нужно быть уверенным в этом. Её мать всё ещё может нести угрозу в виде правды.

Я простоял возле салона не долго. Злата вышла через пятнадцать минут, удивленно косясь в мою сторону. Я быстро выкинул окурок, топча его ботинком.

– Я не ожидала тебя здесь увидеть, – произнесла она, подходя ближе.

– Освободился немного раньше и решил провести с тобой вечер, – я кивнул на её руки. – Показывай.

На её лице расцвела довольная улыбка, когда она протянула мне свои руки, демонстрируя новый маникюр – нежный, светлый с розовыми дугами на кончиках.

– Розовый френч, – поясняет она зачем-то.

Понятия не имею, что это, но это определённо нравится ей – это видно по её улыбающемуся, гордому лицу.

А мне нравится она. Значит её розовый френч мне также сильно нравится.

– Мне очень нравится твой розовый френч, – сказал я, беря её руки и целуя.

Это заставило её губы растянуться ещё шире, четко демонстрируя едва заметные ямочки на щеках.

Превосходно.

– Как бы ты хотела провести остаток этого дня? – спрашиваю, подталкивая девушку к машине.

Она хитро улыбнулась и дотронулась пальцем до подбородка, демонстрируя задумчивость.

– Нуу, скоро стемнеет, а это значит – пора гулять по городу!

***

Через полчаса мы были на парковом мосту, куда нас направила Злата. И я снова стал свидетелем самого прекрасного зрелища.

Нет, не вид на ночной город и реку.

Её глаза. Сияющие и чертовски красивые.

Восхищение и интерес застыли на её прекрасном лице. Блики светящегося города отображались в её голубых глазах, когда она, как любопытный ребенок, облокотилась на перила и рассматривала всё вокруг.

Я был почти не удивлен, когда Злата выбрала это место. Здесь было всё что она любит: красивый вид на город, река и покой. Позади нас толпы гуляющих людей, но девушка перед мной продолжает смотреть на виды, будто вокруг неё никого нету.

– Я всегда ездила сюда с мамой, – заговорила она, не отрываясь. – Поначалу я не понимала, что ей здесь нравилось. Для меня это был повод сбежать из отцовского дома, поэтому я хваталась за любые возможности.

– Почему ты хотела сбежать?

– Думаю, из-за присутствия мачехи в доме. Хотя, что мачеха, что отец раздражали одинаково. Напоминали о семье, которую они оба разрушили, – она замолчала на мгновение. – До недавних пор...

– Что случилось недавно? – поинтересовался я.

– Мария – моя мачеха, рассказала мне о том, что много лет назад отец скрыл от неё то, что женат и уже имеет маленькую дочь. Отец обманул всех.

Это было той информацией, о которой я не знал. Знает ли Мария истинную историю этого брака и этой семьи? Или она также умело скрывает правду от Златы, как и все вокруг?

Эта девушка даже не подозревает, как много близких ей людей пытаются уберечь её от страшного прошлого.

Из мыслей меня вывел её пристальный взгляд, адресованный мне.

– Ты какой-то странный, – заметила она. – Задумчивый и тихий.

Я усмехнулся её словам. Злата не считала меня тихим. И это правда, ведь с её появлением я стал далеко не тихим и поникшим. Раньше я и представить не мог того, что когда-то и с кем-то смогу открыть в себе эту беззаботную сторону.

– Нет, я просто внимательно тебя слушаю, – было видно, что мои слова не убедили её. – Какая твоя самая заветная мечта?

Это был неожиданный вопрос как для неё, так и для меня. Злата покосилась на меня с высоко поднятыми бровями. А я просто хотел перевести тему и сконцентрировать её внимание на других, более приятных вещах. Например, на этом.

– Ой, ну так сразу и не скажешь... – она задумалась на какое-то время, прежде чем оживленно выдать: – Нет, знаю! Больше всего мне хочется переехать далеко отсюда и начать жизнь с чистого листа.

– Почему именно это? – растерянно спросил я.

– Знаешь, временами я думаю, что могла бы стать другой, но все привыкли видеть меня такой, какой я есть – спокойной, милой, слегка меланхоличной. Но я бы хотела отправится туда, где никто не знает, какая я и открыться для этих людей по другому. Ни единой знакомой души, которая знала хотя бы каплю моего прошлого.

Злата бурно, заинтересовано рассказывала обо всём, не отрывая глаз от реки под нами, которую было почти не видно под тьмой ночи. Наблюдая за ней, я осознал, насколько сильно она желала этого. Это стало для меня новостью – новой частицей большого пазла, в конечном итоге которого я получу ясную, точную картину настоящей Златы.

Я был готов осуществить это для неё в самое ближайшее время, но внезапно осознал, что не способен сделать этого. Я не смогу отпустить её одну, не поехав за ней следом.

– Тебе не стоит меняться. Все любят тебя такой, какая ты есть сейчас, – просто ответил я.

Злата рассеянно сфокусировала взгляд на мне.

– Откуда тебе знать, как меня оценивают другие? – спросила она с каплей претензии.

– Ты права – я не знаю. Но я люблю в тебе каждую твою частицу. Каждую черту лица и характера. Всё в тебе. Даже то, что ты пытаешься спрятать глубоко в себе. Никаких исключений.

Лицо Златы залилось мягким румянцем – я смог разглядеть это даже под слабым освещением отдалённых фонарей, но улыбка была слегка поджатой и неискренней.

– Красиво звучит. Жаль, что верить каждому слову – самая ужасная ошибка человечества. По-настоящему в них можно поверить только в книгах или в фильмах.

– Ты хочешь как в книгах и фильмах? Легко. Одно твое слово и я сделаю твою жизнь лучше, чем героини самого лучшего романа.

Она засмеялась. Тихо, спокойно, устало.

– Тебе не нужно. Последнее время я чувствую себя не хуже, чем героиня подобного романа. Последнее время даже живется и дышится легче.

Я должен был обрадоваться этому, но с её губ это прозвучало так тяжело. Будто сказанные слова нагоняют болевую ностальгию.

– И мне очень хочется продлить это для тебя как можно дольше, – с надеждой произнес я,

Злата слабо улыбнулась и отступила от перил на шаг.

– Я устала. Поехали домой.

– Поехали.

И я вовсе не проигнорировал то, как беззаботно и легко она назвала мою квартиру домом.