Глава 20

Злата

Я даже представить себе не могла, как сильно по мне ударит этот день. Всю поездку домой я копалась в собственных мыслях, прокручивая в голове наш недолгий, но отрезвляющий диалог. После слова Марии меня будто отрезвило спустя нескольких лет, как оказалось, беспочвенной обиды и неприязни, в первую очередь, к самой Марие.

Сейчас я примерно в том возрасте, в котором была она, когда встретила моего отца. Молодая, опьяненная любовью, которая способна затмить разум и заставить перестать видеть вокруг себя окружающий мир и людей в нём. Я не способна понять этого, и вряд ли в скором времени пойму, но сегодня я впервые отнеслась к ней с пониманием, пускай даже если она этого ещё не знает.

Другое дело мой отец, который нагло врал как маме, так и мачехе, не испытывая даже малейшего угрызения совести или стыда. А самое главное, почему он это сделал? Что им правило в тот период его жизни? Я действительно не замечала недостатков в их супружеской жизни, будучи достаточно взрослым ребенком, чтобы разглядеть это. Если они играли в счастливую семью и скрывали все неровности – я аплодирую им стоя. Родители действительно справились на пять с плюсом.

В удушающих раздумьях я пробыла всю дорогу домой, пока водитель не вывел меня из мыслей и буквально не выгнал из машины.

Но самое тяжелое произошло ночью, когда усталость не ощущалась, а сон и близко не подбирался. Это самое опасное время, ведь именно в такие моменты ты начинаешь говорить с самим собой обо всем, о чем ты никогда не заговоришь днём: проблемы, обиды, разочарования, чувства.

И вряд ли этот разговор заставит тебя смеяться.

Остатки прошедшего дня и нагнетающие ежедневные мысли объединились против меня и приняли облик самого ужасного существа, чтобы в очередной раз  уничтожить меня. И у них получилось. Я рыдала всю ночь, пытаясь отвлечь себя фильмом и остатками сладостей, которые пару дней назад прислал мне Кирилл вместе с огромным букетом.

Да, он делает это каждый день, чтобы я, цитирую: «Не забыла о том, чего я действительно заслуживаю».

«Мы вырабатываем с тобой привычку «Высокая планка», помнишь?» – последнее, что он написал мне.

Уснуть я смогла только ближе к утру, когда фильм закончился плохим концом, а мороженное в ведре было вышкребано со всех стенок.

***

Из сна меня вывел настойчивый звонок и стук в дверь. Нехотя разорвав оковы сна, что скрепляли мои веки, я посмотрела в окно, за которым виднелся ярко оранжевый... Закат? Сколько сейчас времени? Неужели я проспала все пары?

Я вовсе забыла о университете, как и о начале учебной недели. Отлично, Злата, ты начинаешь прогуливать пары. Теперь думай, как выкручиваться в деканате.

После ещё нескольких звонков, я подорвалась с кровати и поплелась к входной двери ленивыми, маленькими шажочками. Моя смелость пробудилась раньше, чем мой здравый разум, поэтому я не колебалась распахнула дверь, не проверяя, кто за ней.

А зря.

Передо мной стоял Кирилл, мать его, Громов.

Я отшатнулась назад, когда он, весь запыханный, но как всегда идеально сложен, уверенными шагами переступил порог моей квартиры, заставляя меня отступить назад, паралельно осматривая меня с ног до головы тревожным взглядом на наличия каких-либо повреждений.

Какого...

– Почему никто не может до тебя дозвонится весь день? И почему ты так долго не открывала?  – начал он закидывать меня вопросами, смотря на меня своих строгим, отцовским взглядом.

– Ну во-первых: здравствуй. Во-вторых: спроси это у тех, кто действительно не может ко мне дозвонится, я уверена, таких людей не много, а в-третьих...– я оглядела свой внешний вид. – Догадайся.

Я даже не взглянула в зеркало, прежде чем выйти к настойчивому гостю. И сейчас, представляя, в какой хаос я превратилась после бессонной ночи, меня совсем это не взволновало. Я не пытаюсь красоваться перед ним. Может хотя бы этот способ поможет мне отогнать его от себя, как надоедливую муху.

Кирилл смирительно вздохнул и протер свой лоб ладонью, стирая невидимые капли пота.

– Впредь, не пугай так больше. И не выключай звук на телефоне, – он щелкнул меня по носу, как ребенка. Я отпрянула от неожиданного жеста.

– Ну знаешь ли, в моём случае, никто не привык звонить мне ночью или с самого утра, – фыркнула я.

– Утра? Сейчас четыре часа дня, – фыркнул Кирилл, поднимая свои густые брови в удивлении.

Ой.

– Впустишь? – зачем-то спросил мужчина, разглядывая квартиру за моей спиной. Это же Кирилл Громов. Он уже зашёл в эту квартиру, и вряд ли последует моему «Нет».

– Заходи, раз пришел, – я отступила, давая его громадной фигуре дорогу. – Только сразу предупреждаю: там не убрано.

За спиной послышался низкий, басистый смех, который вызвал на моем лице едва заметную улыбку. Но Кириллу это знать и видеть необязательно, а то понапридумывает себе всякого наивного.

– Не беспокойся, это можно легко решить, – сказал он, когда я провожу его на кухню.

– Только не говори, что ты собираешься... – я поворачиваюсь к нему, чтобы отшутиться, но вижу, как он достает телефон и что-то в нём ищет. – Не нужно заказывать мне клининговую службу, Бога ради! Я в состоянии убрать две комнаты самостоятельно.

Кирилл поднял на меня свой слегка разочарованный взгляд, и с тяжелым вздохом спрятал телефон в карман.

– Точно. Я забыл, что ты у нас самостоятельная.

Проигнорировав его очередной подкол, я облокотилась об кухонный островок, наблюдая за своим гостем, пока тот снимал свой пиджак, открывая вид на свое рельефное тело обтянутое узкой тканью идеально выглаженной рубашки. Иногда я забываю, насколько он угрожающе огромный, находясь вдали от него. Его огромные мышцы и широкие плечи заставили бы любого дряхлого мальчишку дрожать, а девушек пищать от восторга.

Со мной явно что-то не так, ведь я не вхожу полноценно ни в одну из этих групп. Может только немного во вторую...

Кирилл безоговорочно красив и идеально сложен. Его строгое лицо, темные волосы и чертовски идеальные очки привлекли бы внимание каждого прохожего на улице. Поэтому глупо лгать об очевидном. От Громова веет угрожающей, статной аурой, которая чувствуется за километр, и находясь с ним на расстоянии двух метров, сложно не сжаться под одним его взглядом.

Даже если понимаю, что этот взгляд никогда не смотрел на меня с угрозой. Со временем мне кажется, что я не дождусь подобного момента.

Кирилл по-хозяйски сел на стул, будто бывал здесь сто раз, и стал традиционно сверлить во мне дыру своим взглядом. Чтобы не поддаться его молчаливым провокациям, я спросила:

– Может кофе?

– Ага, без сахара, – в его голосе послышалась улыбка. Всегда удивлялась, как можно быть таким позитивным человеком.

Я отвернулась к островку, чтобы заварить кофе и спрятаться от его настырных глаз. Не знаю, как это должно было мне помочь, ведь даже после этого мне приходится стоять, насыпать кофе и чувствовать его пылающий взгляд не только на спине, но и по всему телу. Даже теплая, махровая пижама не препятствовала этому.

– Да почему ты всегда улыбаешься? – не выдержала я, повернувшись к нему лицом.

– Я тебя смущаю?

– Может, мне не нравятся вечно позитивные люди?

– Глаз радует то, как ты заботишься обо мне, цветочек, – он снова блеснул своей белоснежной улыбкой, когда я возмущенно вскинула бровями.

– Я ещё не залила кофе кипятком, – подмечаю. – Если не перестанешь говорить - придется жевать его с сухом виде.

– Опасные угрозы. Я понял, – Кирилл вскинул руки, капитулируясь из этой бесконечной перепалки.

Залив кофе водой, я поставила две чашки на стол и села напротив мужчины.

– Сегодня нечем вас угостить, уж простите, – я виновато опустила голову. – Съела всё вчера вечером, чтобы вам не осталось.

– Я не ем сладкое, поэтому не волнуйся, не обворую, – он отпил кофе со своей чашки. – Но ситуация со сладостями мне определенно не нравится, нужно немедленно это решать.

Предугадав, что он собирается сделать, я запротестовала:

– Нет, нет, нет. Их наличие только провоцируют меня съесть всё за раз. Пожалейте мой организм.

Я была удивлена, но Кирилл снова молча отложил телефон, не пытаясь идти против моих протестов. Слишком подозрительная эта его покладистость... Но это всё равно заставило мои губы растянуться в самодовольной улыбке, пока я бессмысленно помешиваю жидкость в своей чашке.

Отпивая горячий кофе, я посмотрела на Кирилла поверх чашки. Он наблюдал за мной, но что-то в его лице заставило меня напрячься. Возможно, отсутствие улыбки. Мужчина больше не улыбался, а внимательно, настороженно изучал каждый сантиметр лица. Не сжаться под его взглядом было ещё тем квестом.

Я опустила взгляд на свои ногти, будто мне действительно интересно их рассматривать. Какая-то бессмысленная тема для разговора не помешала бы здесь прямо сейчас.

– Злата.

– Мм?

– Ты плакала?

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, которые, вероятно стали моими самыми главными предателями. Возможно, мне действительно стоило посмотреть на себя в зеркало.

Неожиданно было услышать от него именно это. Меньше всего мне хочется оправдываться и доказывать что-то Громову. Я ненавижу это делать, потому что знаю, что Кирилл – непоколебимая, каменная стена, которую невозможно ни пошатнуть, ни повалить. Это явно не в моих силах.

– С чего ты взял? – зачем-то спросила я, прекрасно зная ответ. Я просто оттягивала время.

– Твои глаза тебя выдают. Они опухшие и не сияют привычным светом, – он говорил серьезно, без привычных ноток веселья. – Эти глаза созданы только для того, чтобы сиять.

Эти слова вызвали у меня улыбку, которую я скрыла за глотком кофе. Ещё немного, и скрывать то, как на самом деле на меня влияют подобные слова будет просто невозможно.

– Я прикончу существо, которое заставило тебя плакать, пока меня не было рядом, – эти слова звучали уже более угрожающе.

Теперь от Громова исходила настоящая угроза. Конечно, она не направлена на меня, но это всё равно пугает. Пугает неизвестность, которая настигнет меня, как только я назову истинную причину этих слез.

Конечно же, я не стану говорить ему правду. Мой отец повел себя как ублюдок, испортив мне детство, но я не желаю ему смерти. Кирилл сказал, что прикончит эту причину, и я не поверила в эту угрозу, если бы передо мной сидел кто-то другой. Но Громов никогда не преувеличивает свои возможности.

– Ерунда. Решила посмотреть грустный фильм перед сном, – лгу я как можно правдоподобнее.

– Врешь.

Значит, не слишком правдоподобно.

– Нет, я и вправду смотрела фильм. Мне незачем врать, – теперь это точно прозвучало убедительно.

Кирилл молча сощурил глаза, высматривая сквозь линзы своих очков признаки лжи на моем лице. Конечно, он это делает. Он до сих пор мне не верит, и пытается найти подтверждение в моих действиях и поведении.

– Цветочек, я очень хочу, чтобы ты мне доверяла, но ты не веришь мне и заставляешь меня не верить тебе, – он снял очки и кинул их на стол. – Мы должны доверять друг другу и говорить только правду. Нам с тобою ещё предстоит много чего пройти.

С меня вырвался смешок, но смеяться – это последнее, чего я хочу. Меня настораживает то, что Кирилл всё чаще и чаще упоминает об этом, не намереваясь оставлять эту идею где-то глубоко в дальней, забытой шухляде своих фантазий.

Я ещё не готова переходить в фазу смирения и хвастаюсь за каждую мелкую надежду, когда не получаю от него сообщений утром или букетов к концу дня. Конечно, я получаю всё, даже если с опозданием.

Боюсь, ещё немного, и всё, на что мне остается надеяться – это чудо. Но такое чудо Кирилл Громов не способен мне обеспечить.

– Давайте мы не будем говорить о том будущем, которое видите только вы.

Из-за глупого чувства уязвимости я не сразу заметила, как перешла на давно забытое «вы».

– Мы даже не начинаем этот разговор. Предыдущий вопрос всё ещё актуален.

– Я уже ответила.

– Ты рассказала мне ложную версию, – продолжил настаивать он. – Ну или же не до конца правдивую.

Я застыла от безвыходности. Собственная квартира уже не казалась укрытием, когда сидишь под напористым взглядом, который пытается вытолкать из тебя твою правду.

Факт обо мне: когда ситуация критичная, а проблема кажется нерешаемой, я начинаю убегать от неё.

Сейчас я поступаю также.

Я встаю со своего места и убегаю из кухни.

Может я всё таки смогу уйти в спальню, закрыть дверь и просидеть там до вечера, пока Громов не покинет мою комнату. Ванная комната тоже отличный вариант. А вообще, балкон – самый надежный. Там и дверь крепкая, и соседи услышат.

Боже, Злата, ты всё ещё веришь, что Кирилл способен причинить тебе боль? У него рука не поднимется.

Не успев сориентироваться в собственной квартире, я почувствовала на своем локте, мягкую, но в то же время крепкую хватку. Не способную причинить боль, но чтобы удержать на месте – достаточно.

– Цветочек, не стоит убегать от проблем, которые тебе предлагают решить их за тебя, – его горячие дыхание обожгло моё ухо. Мне не нужно было поворачиваться к мужчине, чтобы ощутить крошечное расстояние между нами.

Закипев от очередного провала, я высвободила руку сильным рывком и посмотрела мужчине прямо в глаза с горящей злостью.

– Проблемы? Ты решишь? Мои проблемы? – я истерически засмеялась. – Ты моя главная проблема! Единственная, нерешаемая проблема, которую никто не способен за меня решить. Я не способна её решить.

Я больше не держалась спокойно. Я кричала ему в лицо, размахивая руками и тыкая указательным пальцем ему в грудь. Я выливала всю злость, глядя ему в лицо, пока он молча поглощал каждое моё слово, не пытаюсь помешать мне.

– Я решала свои проблемы сама, пока ты не появился в моей жизни и не начал играть по своим правилам. Ты всё время пытаешься контролировать мою жизнь, даже если я прошу не делать этого. Это моя жизнь! Мои проблемы! Я сама их ре...

Кирилл накинулся на меня, обрывая мой яростный поток слов своими губами. Мои пересохшие губы слились в ярком поцелуе с его горячими, не давая ни секунды на раздумья. Колебаясь пару мгновений, я ответила ему, желая прочувствовать сполна всё, что он мне дает. 

Ощущение новое, ни на что не похожее, хранящее в себе темное, долгое ожидание. Кирилл целует меня так, будто это может дать ему воздух, которым он уже давно не способен был дышать. Но при этом, он не сразу углубляет поцелуй, давая мне время привыкнуть к нему и его губам.

Я ухватилась за крепкие предплечья мужчины, чтобы не упасть на ровном месте от переизбытка новых, ярких ощущений и от быстрых, напористых движений его губ, под темп которых было сложно подстроиться.

Когда воздуха в легких стало катастрофически мало, я отпрянула от мужчины, продолжая держаться за его предплечья. Руки Кирилла лежали на моей талии, которых он также не спешил убирать. Спустя жалкое мгновение ко мне пришло полное осознание случившегося.

Я коснулась кончиками пальцев приоткрытых и слегка припухших губ, смотря на мужчину широко открытыми глазами.

Тяжело было прочитать эмоции на его лице: в отличии от меня, он не был шокирован и растерянным, скорее довольным и гордым своим новым достижением.

Мои щеки горели, а желание спрятаться только в разы усилилось. Смотреть Кириллу в лицо с каждой секундой молчания тоже становилось всё труднее, особенно, когда его руки крепко держали в своей ловушке.

– Ты, кажется, не договорила. Закончи то, что начала.

Я сжала губы, которые всё ещё покалывали. Конечно, он знает, что я не смогу выдавить из себя ни слова.

– Наверное, ты хотела сказать что-то по типу: «Я сама решу свои проблемы», но я бесстыдно прервал тебя. А главное – специально. Как думаешь, почему? – когда я ничего не ответила, он продолжил: – Правильно. Потому что терпеть не могу эти слова, звучащие из твоего прелестного рта. Я решу твои проблемы, а ты всего лишь наблюдаешь. Твое дело вовремя сообщить мне о них.

– Моя жизнь вас не ка...

– Твоя жизнь меня касается, цветочек – в очередной раз перебил меня Кирилл, вызывая во мне весь набор негативных эмоций. – Стала касаться ещё в тот день, когда я впервые увидел тебя в цветочном.

– Это звучит как мантра одержимого психа, – я безнадежно покачала головой, пытаясь найти в его глазах хоть какой-то намек на веселье.

Конечно же, он не шутил.

– Одержимый псих, да? – уголок его губ поднялся вверх, вырисовывая на лице кривую усмешку. – А мне нравится, можешь продолжать меня так называть.

Между нами повисло неловкое молчание. Я пыталась выбраться из сильной хватки мужчины, но тот только сильнее сжимал мою талию, не оставляя мне ни малейшего шанса на победу. Впрочем, как всегда.

Через несколько секунд, которые казались для меня вечностью, усмешка на лице Кирилла сменилась жестким осознанием. Его и без того острые черты лица приобрели более строгий вид, а темные глаза потемнели ещё на несколько тонов.

Это заставило его отпустить меня.

Посмотрев на свои часы, Громов отступил к входной двери. Прежде чем покинуть квартиру, он заговорил глубоким, пугающим тоном:

– Ты можешь не говорить мне ответ на мой вопрос, но кажется, я уже знаю ответ.

Когда он закрывает за собой дверь, я чувствами прилив паники.

Нет, он не может знать. Он не может догадываться...

Может, Злата.

Может,  только если вчера твое чутье тебя не подвело. А оно не подвело.

Это конец всему.***

мой тгк: Tina Alford/Author🖋️ (ссылка в био)подписывайтесь, чтобы первыми узнавать о всех новостях❤️