43 глава. С новым годом, Ванесса.

3 месяца спустя. Испания. Город Мадрид.

Ванесса

Телефон звенел без остановки, стол завален бумагами, а голова гудела так, будто внутри кто-то бил в колокол. Я пролистывала документы, ставила подписи, и даже не заметила, как пальцы начали дрожать от усталости. Мадрид жил своей предновогодней жизнью: за окнами офиса мелькали гирлянды, спешащие прохожие с пакетами и коробками в руках, уличные музыканты пытались перекричать шум машин. А я? Я будто застряла в другом измерении — в мире, где нет праздников, только бесконечная работа.

Часы на стене показывали 20:00. Четыре часа до полуночи. Четыре часа до того момента, когда все мои друзья поднимут бокалы за новый год, новые мечты и новые надежды. А я всё еще сидела на стуле, как привязанная.

— Ванесса, вы домой не собираетесь? — заглянула в кабинет Кармен, моя помощница. Её лицо было уставшим, но в глазах плясала радость ожидания праздника.

— Сейчас закончу, — отмахнулась я, и она, поколебавшись, ушла.

Вздохнув, я захлопнула папку и посмотрела в телефон. Сообщения от Лусии: «Мы тебя ждём! Не опаздывай!». От Диего: «Если не приедешь, сам приеду и вытащу тебя». От Мигеля: «Подарки не забудь».

Да, подарки. Чёрт. Они всё ещё лежали дома, завёрнутые в золотую бумагу, перевязанные красной лентой. Мне нужно заехать за ними перед рестораном. А значит — пробки, нервы и, скорее всего, опоздание.

Я вышла на улицу, и холодный зимний воздух Мадрида обдал меня, будто ледяным ведром. Город был красив: улицы сияли огнями, витрины магазинов утопали в мишуре, где-то слышались хлопушки и смех детей. Всё это напоминало мне, что пора радоваться, пора чувствовать, пора жить. Но внутри было пусто.

Я села в такси, прижавшись лбом к холодному стеклу. В зеркале заднего вида водитель улыбнулся:

— Señora, праздновать будете?

— Да, — кивнула я, — с друзьями.

Он что-то ответил, но я не слушала. Мой взгляд цеплялся за огни города, и единственная мысль, что билась в голове: «Новый год. Новый этап. Может, с этого дня всё станет легче».

Но в глубине души я знала — не всё так просто. Сколько бы месяцев ни прошло, прошлое всё равно дышало мне в затылок.

И я не была уверена, что действительно готова встречать этот год с улыбкой.

Я стояла у зеркала и смотрела на своё отражение. Чёрное платье облегало фигуру, локоны мягко спадали на плечи, макияж подчёркивал глаза. Всё было идеально, будто я действительно готова к празднику. Но в глазах... в глазах всё ещё жила усталость, которую никакая косметика не могла скрыть.

Телефон завибрировал. Я нажала на экран — вызов. Элен.

— Ванесса! — её голос был радостным, звонким, как всегда. Камера дрожала, и вдруг в кадре появился он — Дилан. Уже не младенец, а маленький человечек с огромными глазами и пухлыми щёчками. Он тянул ручки к телефону, что-то лепетал.

Я улыбнулась. Настоящей, искренней улыбкой, которая прорвалась сквозь усталость.— Боже, какой он большой уже! Ему же только недавно исполнился год, да?

— Ага, — кивнула Элен, смеясь, — смотри, какой сладкий. Всё время бегает за Винсом.

И в тот же момент камера качнулась, и на заднем плане мелькнул Винс — запыхавшийся, с виноватой улыбкой, пытающийся поймать ребёнка. Чуть дальше промелькнула тень Кэптана, который, как мальчишка, нарочно подзадоривал малыша, убегая от него.

— Эй, Кэп! — донёсся голос Винса. — Он же за тобой всю квартиру разнесёт!

Все смеялись. Смех был живой, искренний, тёплый.

А у меня сердце сжалось. Я смотрела на их хаос, на эту домашнюю, почти семейную атмосферу, и понимала, что они далеко. В Бостоне. Там, где прошла моя жизнь, где остались мои воспоминания и... мои раны.

— Мы скучаем по тебе, — вдруг серьёзно сказала Элен, глядя прямо в камеру. — Очень.

Я отвела взгляд, не зная, что ответить. Всё, что смогла — это улыбнуться и произнести тихо:— Я тоже скучаю.

Внутри поднялась волна — тоска и нежность вперемешку. Они были там, а я здесь. Казалось, расстояние невозможно преодолеть, хотя всего лишь один перелёт. Но дело ведь не в километрах, правда? Дело в том, что внутри меня всё ещё жила та пустота, которую никакие города и встречи не могли заполнить.

Я посмотрела на часы. До полуночи оставалось меньше часа. И впереди был ужин с мадридскими друзьями. Но почему-то именно сейчас, в чужой квартире, с телефоном в руках, я ощущала себя ближе к дому, чем когда-либо.

Со всеми пакетами я вышла на улицу, прижимая их к себе так крепко, словно от этого зависела моя жизнь. Холодный воздух ударил в лицо, снежинки мягко оседали на ресницах. Я вдохнула глубже — зима. Впервые за долгое время я позволила себе заметить её красоту: мерцающий свет фонарей, отражающийся в белых хлопьях, скользкий тротуар и редкие прохожие, кутающиеся в шарфы.

Ох, снег всё-таки соизволил пойти... Радовало ли меня это? Да и нет. Локоны, которые я так старательно уложила, распадутся под влажностью, но в этом было что-то символичное — словно сама жизнь снова решила спутать мою тщательно расчёсанную картинку.

Я поставила пакеты на скамейку, достала телефон и набрала таксиста. На экране было написано, что он уже подъехал, но вокруг не было видно ни одной машины. Я мотала головой налево и направо, пытаясь разглядеть его. И вдруг...

Чёрт.

Я застыла. Взгляд зацепился за фигуру мужчины, стоявшего в нескольких метрах. Он был неподвижен, словно вырезан из темноты этого мадридского вечера. Чёрная водолазка, длинное пальто, заснеженные плечи. В руках — огромный букет алых роз, слишком яркий для этого холодного пейзажа. Но не это меня пронзило.

Его глаза.

Взгляд прикован ко мне. Пронзительный, цепляющий, полный чего-то, что я боялась называть вслух. Сердце болезненно сжалось в груди — оно узнало его быстрее, чем мозг успел осознать.

Хантер.

Я не могла пошевелиться. Всё моё тело будто забыло, как дышать, как жить. Снежинки падали между нами, ложились на мои волосы, на его лицо, таяли на горячей коже. Мир вокруг растворился: машины, сигналы, прохожие — всё исчезло. Остались только мы.

Он сделал шаг вперёд. И ещё один. Снег скрипел под его ботинками. Казалось, что каждый его шаг громче собственного сердца. Я следила за ним, загипнотизированная. Не могла отвести глаз, не могла моргнуть, боясь, что если закрою глаза хоть на секунду — он исчезнет.

Я видела, как он крепче сжал букет, словно это был его единственный щит. Видела, как напряглась его челюсть, как в глазах смешивались решимость и уязвимость. Не тот огонь, что пугал меня раньше, — другой. Теплее. Человечнее.

Он остановился прямо напротив меня. Близко. Так близко, что я уловила запах его парфюма, перемешанный со свежестью зимнего воздуха. Мои губы дрогнули, но слова застряли где-то в горле.

Мы просто смотрели друг на друга. Две линии, которые, казалось, уже разошлись навсегда, снова пересеклись под этим снегопадом. В его глазах я увидела всё: боль, раскаяние, надежду. И любовь — такую оголённую, что она обжигала сильнее холода.

Я сделала вдох.— Хантер... — голос сорвался, тихий, но будто пронёсся эхом по всей улице.

Он не ответил сразу. Просто смотрел, словно проверял, правда ли я стою перед ним, правда ли это не сон. Потом уголки его губ чуть дрогнули, и он протянул ко мне руку — осторожно, нерешительно, будто боялся разрушить хрупкую реальность.

Мир снова ожил — машины сигналили, прохожие спешили мимо, телефон в моей руке вибрировал от сообщений таксиста. Но всё это было неважно. Потому что мы стояли под снегопадом, не сводя глаз друг с друга. И между нами кипела химия, такая сильная, что её невозможно было не почувствовать.

Хантер раскрыл губы.— С новым годом, Ванесса, — выдохнул он. И его голос был низким, дрожащим, будто в этих словах было больше смысла, чем просто праздник.