34 глава. Я передумала улетать.

Ванесса

Он и вправду отпустил меня. Я даже не поверила сначала — просто выбежала, не оглядываясь. Лестница, охранник на ресепшене, двери, холодный воздух ночи — всё смешалось в один сплошной вихрь. Ноги сами несли меня прочь от этого дома, будто в каждом его окне светился чёрный глаз, наблюдающий за мной.

Уже на улице я остановилась. Дышать было тяжело, грудь сжимала паника. Ничего при себе: ни телефона, ни кошелька, ни даже ключей. Всё осталось в сумке, которую должен был привезти его водитель. Смешно. Я свободна, но безоружна.

Я шла по ночному Бостону без цели. Фонари бросали длинные тени, машины проносились мимо, а мои руки всё ещё дрожали так, что пальцы не слушались. Каждый звук позади казался шагами. Казалось, вот-вот он появится из темноты, ухмыльнётся, скажет: «Ну что, насладилась свободой? Теперь обратно».

Алекс. В голове вертелось только его имя. Рассказать? Нет. Волновать его? Он и так слишком много для меня сделал. Скажу, что передумала. Что не улетаю. Что останусь. А как я доберусь до дома без всего? В голове не находилось ответа.

Я свернула в первый попавшийся бар. Толпа, смех, громкая музыка — и мне вдруг стало легче. В шуме можно раствориться, исчезнуть. Никто не посмотрит лишний раз.

Я подошла к стойке. Бармен, высокий парень с усталым лицом, сразу заметил, что со мной что-то не так.

— Всё в порядке? — спросил он негромко.

Я покачала головой. Голос сорвался:— Можно... позвонить?

Он без слов протянул мне свой телефон. Я сжала его в ладони, как спасательный круг. Моё единственное достижение сейчас — я помню наизусть многие номера.

Пальцы дрожали, когда я набирала цифры. Элен. Та, кто всегда знает, что делать. Гудки тянулись мучительно долго.

— Ванесса? — её голос сорвался на тревогу. — Господи, где ты?!

— Элен... — прошептала я. — Вызови такси. Я в баре «Тонис», недалеко от центра.

— Что с тобой? Почему ты звонишь с чужого телефона? Ты плачешь?

Я зажмурилась, крепко вцепившись в трубку.— Не сейчас. Пожалуйста. Просто такси.

Она задавала много вопросов, но я твердила одно и то же: «потом... потом...».

Когда я вернула телефон бармену, он молча поставил передо мной стакан воды. Я прижала его к губам и почувствовала, как ледяная влага возвращает меня в реальность. Толпа смеялась и шумела, но я сидела, как чужая.

Я выбежала на улицу, холодный воздух хлестнул в лицо, будто пытаясь привести в чувства. Фонари слепили глаза, в груди стучало сердце так, что казалось — его слышат все прохожие. Такси я ждала с тревогой, всё время оглядываясь через плечо: не появится ли из темноты Хантер или кто-то из его людей.

И вдруг — у обочины остановилась тёмная машина. Сердце упало. Не он, только не он... Но дверь открылась, и я замерла. Перед машиной стоял Илан.

— Ванесса, садись, — его голос был спокойным, но в глазах — тревога.

— Ты?.. — я не верила своим глазам. — Как ты...

— Элен позвонила мне, — коротко ответил он. — Не такси. Решила, что тебе будет спокойнее, если за тобой приедет кто-то, кому можно доверять.

Меня трясло так, что зубы стучали. Я сделала шаг назад, сомневаясь.

— Ванесса, — он посмотрел прямо в глаза. — Я не Хантер. Я не причиню тебе вреда. Просто поехали отсюда, хорошо?

Я закусила губу. Тени от фонарей ложились на его лицо, делая его старше, строже. Но в отличие от Хантера, в его глазах не было этой болезненной игры. Только забота.

— Я... я не знаю, что делать, — прошептала я.

— Тогда позволь мне отвезти тебя домой, — мягко сказал он. — Или туда, где ты почувствуешь себя в безопасности.

Он открыл заднюю дверь, словно давая мне пространство, не принуждая садиться рядом. И именно это сломало последние сомнения. Я шагнула к машине, села на сиденье и впервые за весь вечер позволила себе облегчённо выдохнуть.

Илан сел за руль и завёл двигатель. Музыка в салоне была выключена, только ровный звук мотора.

— Ты дрожишь, — заметил он. — Хочешь куртку?

Я покачала головой, сжав пальцы в кулаки. В груди всё ещё клокотала паника. Но рядом с ним хотя бы не казалось, что мир рушится.

Элен... ты знала, что именно он должен приехать. Ты знала, что я доверюсь только ему.

Я прижалась к холодному стеклу окна и закрыла глаза. В голове звенела одна мысль: Я сбежала. Но надолго ли?..

Машина скользила по ночным улицам, фонари мелькали за стеклом, но внутри было тихо. Илан вёл осторожно, будто боялся спугнуть меня резким движением. Некоторое время мы ехали молча, я слушала только стук собственного сердца и шорох шин по асфальту.

— Ванесса, — наконец сказал он. — Объясни, почему ты не улетела?

Я прикусила губу, долго смотрела в окно, а потом, собравшись, ответила:

— Меня не пропустили на контроле. — Слова давались тяжело, словно я вытягивала их изнутри. — У выхода меня поджидали его люди. И позже... сам Хантер.

Илан сжал руль так, что костяшки побелели.

— Он тронул тебя? — голос был жёстким, низким, но в нём чувствовалось сдержанное беспокойство.

— Нет, — я мотнула головой. — Ничего такого.

Он бросил на меня быстрый взгляд, полный недоверия.

— Но он ведь мог.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок.

— Понимаешь... ему даже не нужно касаться, — сказала я, глядя в темноту за стеклом. — Он может причинить боль просто присутствием. Словами. Взглядом. Каждый раз, когда он рядом, я будто задыхаюсь.

Илан выдохнул, будто хотел что-то сказать, но сдержался. Только прибавил газ, и машина чуть ускорилась.

— Ты должна была сразу мне рассказать, — наконец сказал он тихо. — Или хотя бы Элен.

— Я не хотела никого втягивать, — прошептала я. — Но, кажется, я уже слишком глубоко увязла.

Мы замолчали. Внутри меня всё дрожало — от страха, от усталости, от того, что призналась хотя бы кому-то.

Илан свернул с главной дороги и притормозил у пустого сквера. В машине воцарилась тишина, прерываемая лишь тиканьем часов на панели. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Ванесса, — сказал он серьёзно, почти жёстко. — Дай слово, что ты больше никогда не останешься с этим одна.

Я сжала руки на коленях, не смея смотреть ему в глаза. Его голос пробивал во мне ту самую стену, за которой я пряталась от всех.

— Ты не понимаешь... — прошептала я. — Хантер такой... он всегда добивается своего. Даже если я бегу, он найдёт меня. Даже если я молчу, он услышит мои мысли.

— Чушь, — резко отрезал Илан. Его ладонь легла на руль, пальцы барабанили по коже. — Он человек, а не бог. Да, у него есть деньги, связи, сила. Но у него нет права ломать тебя.

Я наконец подняла глаза и встретила его взгляд. В этих глазах не было жалости, только решимость и злость. Настоящая мужская злость за меня.

— Скажи мне прямо, — продолжил он. — Ты боишься его или себя рядом с ним?

Я вздрогнула. Этот вопрос попал в самое сердце. Долго молчала, сглатывала слёзы, потом всё же выдохнула:

— И то, и другое. С ним я превращаюсь в кого-то другого. Жёсткую. Злую. Ту, которой я сама боюсь быть.

Илан наклонился ближе.

— Тогда обещай, что не дашь ему снова затащить тебя туда. Ни в квартиру. Ни в постель. Ни в его проклятую игру.

— А если он не оставит меня? — мой голос дрогнул.

— Тогда я сам не оставлю тебя, — сказал он. И впервые за вечер я почувствовала, что кто-то действительно стоит на моей стороне.

Я выдохнула и закрыла глаза. Слово «обещаю» застряло у меня в горле, но внутри я знала — выбора больше нет.

Я попросила отвезти меня домой. Илан ничего не сказал, просто кивнул. Дорога показалась бесконечной — огни Бостона мелькали за окнами, но я смотрела на них, будто сквозь туман. Когда мы подъехали к дому, сердце ухнуло вниз. У подъезда стояла чёрная машина с тонированными стёклами.

— Оставайся в машине, — сказал Илан, но я уже открывала дверь.

В тот же миг из чужой машины вышел мужчина, широкоплечий, в строгом пальто. Он молча достал из багажника мой чемодан и сумку, поставил их на асфальт. Слишком спокойно, слишком буднично — будто возвращал потерянное.

Илан вышел следом и шагнул вперёд. Его взгляд стал жёстким, подбородок чуть приподнялся. Он подхватил мои вещи, прижимая к себе, будто защищая и меня, и чемодан, и сам факт моего права на свободу. Мужчина встретился с ним глазами, ничего не сказал, только коротко кивнул — и вернулся в машину. Через секунду чёрный автомобиль плавно уехал прочь.

Я почувствовала, как напряглась каждая клеточка моего тела, но когда мы зашли в подъезд, будто отпустило. Шум улицы остался за дверью, и я впервые за долгое время ощутила лёгкость.

В квартире я сразу включила свет, сняла пальто и повернулась к Илану:

— Хочешь чай? — голос мой был тише, чем обычно, но он прозвучал удивительно искренне.

— Конечно, — ответил он, ставя чемодан у стены и оглядываясь, будто проверяя, что тут безопасно.

Я пошла на кухню и поставила чайник. Вода зашипела, и этот простой звук вернул ощущение нормальности. Достала кружки, мёд, лимон. Илан сел на стул у стола и наблюдал за мной. Он не задавал вопросов — и это было самым большим подарком.

Когда я протянула ему чашку, он взял её обеими руками, словно согревая ладони. Мы сидели друг напротив друга в тишине, и впервые за долгое время мне не хотелось никуда бежать.

— Здесь хорошо, — сказала я, обнимая руками кружку. — Словно всё остальное где-то далеко.

Илан посмотрел на меня, и в его взгляде не было жалости — только спокойная сила.

— Потому что здесь ты сама хозяйка, — ответил он. — А не он.

Я чуть улыбнулась. От его слов внутри стало теплее.

Мы пили чай, и ночь за окнами казалась не такой страшной. В квартире стоял запах лимона и корицы от свечи, которую я когда-то купила и так и не зажигала. Теперь она горела, и её мягкий свет ложился на стены, на лицо Илана, на мои дрожащие пальцы.

И я впервые за долгое время подумала: может быть, у меня ещё есть шанс вернуть себя.

После второго кружки чая тишина уже не давила. Наоборот — она стала уютной, словно между мной и Иланом и не нужны были слова. Я видела, что он устал: под глазами лёгкие тени, плечи чуть опущены. Он столько всего пережил в своей жизни, но всё равно сидел здесь и держал для меня этот островок спокойствия.

— Ложись на диван, — сказала я, поднимаясь. — Я сейчас принесу плед.

— Ванесса, я не собирался у тебя оставаться... — начал он, но я оборвала его взглядом.

— Мне спокойнее, когда ты здесь.

Илан не стал спорить. Только кивнул и откинулся на спинку дивана. Я достала из шкафа тёплый серый плед и вернулась в гостиную. Он сидел с закрытыми глазами, будто уже наполовину спал. Я осторожно укрыла его, стараясь не разбудить.

— Спасибо, — пробормотал он сонно, не открывая глаз.

Я замерла на секунду, глядя на него. В этом простом жесте — укрыть близкого человека — было больше тепла и настоящей заботы, чем в любых красивых словах.

Затем я прошла в спальню. Закрыла дверь, но оставила её приоткрытой — чтобы слышать, что он рядом. Легла в постель, и впервые за многие ночи сердце билось спокойно. Не было ужаса, что дверь откроется и в комнату войдёт Хантер, не было ощущения, что меня кто-то держит в клетке.

Я просто лежала, слушала, как в соседней комнате дышит Илан, и позволила себе закрыть глаза. Сон накрыл мягко, без кошмаров, без рывков.

И впервые за долгое время я заснула не с чувством страха. А с надеждой.

Проснулась я от запаха кофе. Настоящего, крепкого, с горчинкой — того самого, который я обожала в Испании. Сначала не поняла, где нахожусь, но потом вспомнила вчерашнюю ночь, Илана на диване, плед... И вдруг стало тепло от того, что кто-то позаботился обо мне по-настоящему.

Я поднялась, накинула халат и вышла в гостиную. На кухне за столом стоял Илан: волосы чуть растрёпаны, футболка помятая, но он улыбался, помешивая яичницу на сковороде. На столе уже стояли чашки, нарезанный хлеб, сыр.

— Доброе утро, спящая красавица, — сказал он и поставил передо мной тарелку.

— Доброе... — я села и впервые за долгое время почувствовала себя дома.

И тут в дверь настойчиво постучали. Резко, громко, так что я даже вздрогнула. Сердце ёкнуло — первая мысль: Хантер. Но голос, который раздался снаружи, был знакомым:

— Ванесса, открывай!

Я облегчённо выдохнула и пошла к двери. На пороге стояла Элен. Взгляд её был острый, обеспокоенный, и она сразу налетела на меня:

— Всё хорошо?

— Да, — ответила я, стараясь выглядеть спокойной.

Она быстро осмотрела меня с ног до головы.

— Илан у тебя ночевал?

— Да, — кивнула я.

Элен приподняла бровь, но ничего не сказала. Только прошла внутрь. В кухне, увидев брата, её лицо смягчилось.

— Ого, — усмехнулась она. — Он и завтрак приготовил?

— Ага, — я показала на стол. — Проходи.

Элен сняла пальто и присоединилась к нам. В комнате стало тесно, но удивительно уютно. Мы втроём сидели за столом, Илан разливал кофе, а Элен то и дело поглядывала на меня, будто проверяла, что я действительно в порядке.

И впервые за многие дни я почувствовала себя не одинокой.

Я сидела за столом и, глядя на Элен и Илана, вдруг вспомнила тот далекий день. Блэквуд хай. Огромная школа, сотни чужих лиц, насмешки за одежду, за то, что я была «новенькой». Я помню, как стояла в коридоре, сжав тетради к груди, и чувствовала себя чужой на чужой планете.

Илан тогда просто подошёл и встал рядом — высокий, хмурый, словно немой щит. А Элен улыбнулась и взяла меня за руку, увела к их компании, будто мы знакомы вечность. С того дня близнецы стали моей опорой. Они прикрывали меня, когда нужно было дать отпор, они защищали меня, когда мир казался враждебным.

И вот теперь, годы спустя, ничего не изменилось. Я снова была в ловушке, снова на грани. И снова — они рядом.

Я посмотрела на Илана: он молча крошил хлеб в тарелку, но всё его тело было напряжено, будто он готов в любой момент сорваться и кого-то убить ради меня. Элен же сидела напротив, чуть поджав губы, изучая меня.

— Ты бледная, — наконец сказала она. — И руки дрожат.

— Просто ночь была тяжёлая, — я отмахнулась, но знала: она не поверит.

— Ванесса, — её голос стал мягче, но твёрже. — Ты же понимаешь, я вижу, что происходит. Хантер снова?

Имя резануло слух, будто удар по стеклу. Я отвела взгляд в окно, где утро Бостона окрашивалось в серо-оранжевые тона.

— Он... рядом, — тихо призналась я. — Всегда рядом. Даже когда его нет.

Повисла тишина. Только тикали часы и шипела сковорода.

— Мы с тобой, — сказала Элен, и её ладонь легла поверх моей. — Годы идут, Ванесса. Но одно не меняется. Ты никогда не будешь одна.

Я впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Маленькая, усталая, но настоящая.

Я всё рассказала близнецам. Конечно, без подробностей — ни к чему им знать, что именно творил Хантер. Сказала только о том, что он был в аэропорту, что меня остановили его люди, что я так и не смогла улететь. Элен ахала и прикрывала рот ладонью, а Илан с каждым словом мрачнел, стук его пальцев по столу отдавался в груди, как удары молотка.

И именно в этот момент на столе завибрировал телефон. Алекс.

Я оцепенела. Конечно, чат с моими испанскими друзьями уже разрывался от вопросов — они должны были встретить меня в аэропорту. Я им отписала, что осталась в Бостоне, но теперь дошло и до Алекса.

Я нажала на кнопку вызова, чувствуя, как напряглось всё тело.

— Какого чёрта ты снова тут?! — его голос ударил, как пощёчина. Он не кричал, но в каждом слове слышался стальной холод.

— Я... передумала улетать, — выдохнула я.

Тишина. Секунда. Две.

— Передумала? — протянул он. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ты пропала, твои друзья сходят с ума, я тоже... Ты играешь не только со своей жизнью, Несса.

Я сжала зубы.

— Это моё решение, Алекс.

— Решение? — теперь в его голосе сквозила злость. — Нет, это не похоже на твоё решение. Это похоже на то, что кто-то снова давит на тебя. И я знаю кто.

— Алекс... — я зажмурилась, чувствуя, как Элен сильнее сжала моё плечо. — Просто поверь. Он мне ничего не сделал.

— Пока, — отрезал Алекс. — Но он умеет ломать людей без рук. Ты ведь знаешь.

Я молчала.

— Мы поговорим. Лично. Сегодня. — Он даже не спросил, а заявил. — Я приду.

И он отключился, не дожидаясь ответа.

Я уставилась на экран. Сердце стучало, как барабан. Элен и Илан переглянулись.

— Это Алекс? — осторожно спросил Илан.

— Ага, — кивнула я. — И он не отстанет, пока не услышит правду.