Глава 12.Айрис

Когда он ушёл, в комнате стало холоднее. Будто с собой он унес тепло, которое приносит только человек, который однажды знал тебя по-настоящему. Я смотрю на закрытую дверь и позволяю себе секундное бездвижие. Моя рука всё ещё лежит на столе, в пальцах — теплая металлическая ручка, оставшаяся от прошлого диалога. Я не писала в ней последних несколько минут. Всё было и так ясно.

Коул.

Имя, которое носит в себе столько воспоминаний, что легче ничего не вспоминать. Я могла бы улыбнуться, но не делаю этого. Улыбка — тоже способ сбежать.

Я встаю и иду к окну. Остекление мутное от зимнего воздуха, за ним город выглядит выцветшим, как старая плёнка. Всё серое. Машины медленные, люди закутаны в шарфы, дети синими носами тычут друг в друга снежками. И всё это — параллельная реальность. Чистая. Невинная. Та, в которую мы уже не возвращаемся.

Он изменился. Не внешне — хотя и это тоже. Взгляд стал тише. Медленнее. Глубже, как воронка, которую невозможно заполнить.

Он говорит, что хочет завершить дело. Что должен. И я верю ему. Но я также вижу: он на краю. Возможно, ближе к краю, чем он сам осознает. В нём живёт нечто очень древнее — не месть, нет... Это нечто гораздо тише. Глубже. Желание дать смысл всему, что забрало его близких.

Я прикасаюсь пальцами к стеклу. Оно ледяное, как чужая память.

Я должна быть честной. Перед собой — в первую очередь. Не перед Коулом, не перед теми, кто жаждет отчёта. Я знаю, что он может справиться. Но знаю и другое: справиться — это не значит выжить. Это может сжечь его дотла.

Он хочет вернуться в бой с Тенью. А я должна решить — впустить его туда или удержать.

Я вспоминаю, как легко его руки сомкнулись вокруг меня. Не было страха. Ни колебания, ни тени обиды. Только доверие. Осталось ли у меня право распоряжаться этим?

— Будь честной, — шепчу я себе. — Всегда будь честной.

Я подхожу к столу, достаю лист. Начинаю писать отчет. И понимаю: это не просто формальность. Это момент истины — и для него, и для меня.

Докладная записка №014. Подразделение клинической психологии, внутренний протокол.

Субъект: Коул Росс.Дата встречи: 13 февраля 2024Автор: Айрис Ховард, клинический специалист, лицензия №92

Оценка состояния:

Субъект прибыл на встречу вовремя, демонстрировал высокий уровень самоконтроля и готовности к взаимодействию. Физически здоров, признаков злоупотребления веществами не обнаружено. Эмоционально – нестабилен, но с тенденцией к рационализации происходящего. Срыв в ходе допроса, согласно представленным материалам, обоснован с точки зрения эмоциональной вовлеченности.

У субъекта прослеживается высокий уровень привязанности к делу, проявляется в детализации воспоминаний, мотивации и степени напряжения в поведении. Несмотря на это, на данный момент не наблюдается симптоматики, препятствующей возвращению к обязанностям.

Считаю необходимым: допустить субъекта к участию в расследовании при условии регулярных встреч с клиническим специалистом. Наблюдение – дважды в неделю в течение первого месяца. Далее – по результатам оценки.

Рекомендация: не назначать субъекту детей в качестве первичных объектов взаимодействия. Поддержка – допустима. Прямая работа – ограничена до отдельного распоряжения.

Я откладываю ручку. Лист остается на столе, но мысли не останавливаются. Я написала то, что должна. По всем правилам, протоколам, нормам. Но всё это — только часть правды.

Правда в том, что я не знаю, что случится с ним дальше. Коул не разрушен, нет. Но он потрескался. И трещины эти глубоки. Ещё немного — и внутренняя структура может дать сбой.

Я закрываю папку и прижимаю её к груди. На секунду закрываю глаза.

— Надеюсь, ты не ошибся, когда выбрал вернуться, — шепчу я, будто он всё ещё здесь.

Тишина комнаты отвечает согласием. Или предупреждением.

11:23

Офис лейтенанта Стивена Флойда— холодный и упорядоченный, как и сам его владелец. В помещении не было ни одного лишнего предмета: всё строго, функционально. Даже настольная лампа стояла под идеальным углом к бумагам, лежащим стопкой. Ни одной фотографии. Ни книги, ни часов. Только работа.

Я вошла без стука — он ждал.

— Ховард, — коротко бросил Флойд, не вставая из-за стола. Его голос был ровным, без приветствия или враждебности. Чистый функционал.

Я опустила папку аккуратно, словно передавала медицинский диагноз.

— Результаты по Россу, – четко указала я.

Он открыл папку, просмотрел документ бегло, но с вниманием. Лоб чуть нахмурился — едва заметно, но этот сигнал уловила.

— "Допуск с ограничениями", – прочитал он, — Не слишком щедро, но и не отстранение.

— Потому что его не нужно отстранять, – спокойно ответила я, — Коул – ключ к делу. У него есть уязвимости, но они не делают его опасным.

Стивен Флойд, в отличие от многих офицеров, не давил авторитетом. Его уважали за точность и бесстрастную объективность. Он был "выше" шерифа Джонс в иерархии — лейтенант отдела внутренних расследований. Но несмотря на это, с Джонс их связывала напряженная профессиональная история: раньше работали в одном отделе, и, по слухам, у них были расхождения по делу пятилетней давности.

Мимолетно я слышала, как Джонс называла Флойда "мертвой водой" — тот, кто никогда не бурлит, но может утащить на дно.

— Ты знаешь, что я уважаю твоё мнение, Ховард, – наконец произнес Флойд, сцепив руки на столе, — Но у меня есть обязанности. После его срыва я обязан был сообщить в вышестоящий департамент. Меня попросят аргументы.

— Он не опасен. И я готова это подписать. Под свою ответственность, — поручилась я, ровно, но твёрдо.

Лейтенант посмотрел на меня чуть дольше, чем это было комфортно. Его взгляд будто просвечивал насквозь, и всё же не давал понять, что он думает.

— Хорошо. Допуск будет оформлен. Условный. Ты закрепляешься за ним как поведенческий консультант. Контроль и промежуточные отчеты — каждые две недели. Не дай ему сгореть, Айрис.

— Я и не дам, – произнесла я. И добавила, уже вставая, — Потому что если он сгорит — за ним полетит всё дело. А вы этого не хотите.

Он не ответил. Просто снова опустил глаза к следующим бумагам. Бесшумно, как часы без стрелок.

— Вы передадите эту информацию шерифу Джонс или это сделать мне ? – мне нужно было поинтересоваться, какой ход его устроит больше.

— Я передам, можешь идти, – взглядом направляя меня к двери.

Мне оставалось лишь утвердительно кивнуть и выйти за дверь.

— Хорошего дня, – попрощалась я и удалилась из помещения.