Глава 11.Взгляды

Снова темнота за окном и табачный запах на моей рубашке. Я стоял на балконе, с сигаретой, прижатой к губам, и смотрел, как пар клубится изо рта, смешиваясь с дымом. Утро было темным, почти недобрым. Ни намека на рассвет — небо будто замерло между ночью и чем-то иным, бесцветным. Я щурился, вглядываясь в пустую улицу, покрытую инеем, как стеклянная витрина, за которой никто не живёт.

Выходя из дома несколько раз пытался попасть по кнопке лифта, глаза все еще слипались, желая вернуться в постель и получить желаемый сон, которого им так недоставало. Сапоги скрипели по замерзшему асфальту, каждый шаг отдавался глухо, будто город ещё не готов был впустить меня внутрь. Холод пробирался под воротник, но я не торопился закутываться —  я любил эту тишину, когда всё казалось застывшим, будто время на мгновение отказалось идти дальше.

Пока город спал, я ощущал себя единственным, кто бодрствует. И в этой иллюзии одиночества было что-то притягательное. Ведь я все еще осознавал, что Тень тоже уже не спит.

Шериф прислала мне адрес и время приема к психологу для профориентации, из-за инцидента с Кевином теперь я под вопросом дела, но так считают все, кроме меня. Неудивительно, представилась бы кому-то возможность задушить человека, которого не может выносить – кто бы отказался ?

Это все внутренние страхи и странные желания. Когда ради шутки спрашивают " А ты бы смог убить человека ?", люди обычно отвечают ложью, или когда посадив преступника его соседи говорят " Этого не может быть, он бы никогда не смог такого сделать!" — ложь. Наш человеческий ресурс готов на многое, того чего мы ожидаем или нет, но самое страшное животное — человек.

6:02

Я подъехал по адресу указанному мне ранее, думая, что за мазохист этот психолог, который хочет разговаривать в такую рань. Потихоньку улицы начали оживать, машины ехали небольшой кучкой по своим делам, люди спешили на работу, а кто-то выгулять своего домашнего питомца, чтоб те не обгадили их дорогой ковер в доме. Подойдя на стойку, где сидела миловидная девушка с бейджиком, имя которой не увидел из-за сонных глаз, я уточнил на работе ли уже доктор Ховард. Она кивнула в положительной манере и подвела меня к кабинету. Стук в деревянную дверь, пару секунд ожидания, чтоб войти и я услышал знакомый голос, который так давно не всплывал в моих ушах.

— Войдите, – сказал мягкий, ласковый голос.

Открыв дверь я оцениваю ситуацию, мой взор падает на два больших кресла, которые стоят напротив, цвет только что взбитой пены, обои пастельного цвета, которые успокаивают,  дают телу расслабиться и склоняют к доверию, шкафы и тумбочки на которых красуются элементы декора, наполнены, но не перегружены. В окно бьет луч зимнего солнца и комната наполняется не слишком теплым светом, далее он падает на волосы шоколадного цвета,собранные в высокий пучок. Нашли взгляды встречаются и в уголках моей памяти всплывает образ из прошлого.

— Вхожу, – ответил я.

Снова этот лисий взгляд,  уже не такой доверчивый, как раньше, сейчас глаза наполнены опытом и болью, но она не может скрыть удивления, и это приятно.

— Коул, какой приятный сюрприз, – девушка подошла ближе, но не слишком, не рискуя нарушить мое личное пространство.

— Айрис Ховард, психолог мазохист, который хочет поработать ранним утром, – улыбка не сходила с моего лица, — Мог и сразу догадаться, что это ты.

Я делаю шаг на встречу и открываю свои руки так, чтоб она сама захотела обнять меня, спустя столько лет все могло изменится, не очень приятно касаться старых знакомых, даже в качестве приветствия. Но она без колебаний пошла на встречу и легко упала в мои объятия. Знакомый запах. Несколько секунд наши тела были скованы друг к другу и если быть откровенным, я бы хотел немного дольше остаться в таком положении, но она отстранилась первая, грациозным движением руки указала мне на кресло, я послушался и смирно сел напротив.

— Забавно получается, в твоем направлении не было полного имени, только инициалы, – проронила Айрис, — Но действительно, могла догадаться.

— Меня тоже не смутила фамилия Ховард, все таки не такая она у тебя и редкая, – поддержал я.

— Рада тебя видеть, здорового и целого. — И я рад.

— Давай поступим так, – она покрутила ручкой возле лица, — Я не буду задавать вопросов.

— Тогда можешь не узнать главного, – сказал я.

— У меня другое мнение, – снова мягкая улыбка, — Я попрошу тебя рассказать мне, почему мы здесь.

— Мы ?

— Верно, мы, – повторила Айрис, — Или ты думаешь это случайность ?

Я задумался. Случайности столкнуться в нашем мире было маловероятным исходом. После смерти Кайла наш контакт поддерживался около года, позже Айрис уехала заграницу и оборвала все контакты с прошлой жизнью, она никогда не открывалась людям полностью, и я не исключение, поэтому предугадать этого момента никто не мог. От чего она бежала ? Всегда задавался этим вопросом, но не искал. Я уважал ее выбор и не хотел нарушать планы, которые Айрис выстраивала.

— Я работаю над делом, которое связано с моим прошлым, если вкратце, – начал я, — Это совокупность старых преступлений, которое перетекают в настоящее. Дети, Кайл и Марта, снова дети и все еще непойманная Тень.

— Должно быть, страшно погружаться в это снова, – сказала она. Айрис слегка изменила тон, он стал чуть формальнее, — Согласно материалам, у тебя случился эмоциональный срыв в ходе допроса. Есть несколько показаний, которые это подтверждают.

Я кивнул, глядя в окно.

— Я не собираюсь отрицать. Да, я вышел из себя. Это было не по протоколу.

— Расскажи, что ты почувствовал в тот момент.

— Злость. Бессилие. Желание, чтобы он просто заткнулся, — я посмотрел на неё. — Он говорил о Кайле.

Она тяжело вздохнула, будто прокручивая в голове события, когда мы были в том доме. Девушка сделала пометку в блокноте.

— Потеря контроля, такое случается, когда мы перестаем чувствовать себя в безопасной среде, – сказала она, — Коул, мне нужно быть с тобой предельно честной. Это не просто формальность. От моей оценки зависит, сможешь ли ты продолжить работать с делом, к которому эмоционально привязан. Ты осознаешь, насколько ты в нём замешан?

— Осознаю. Это личное. Но именно поэтому я хочу закончить его. Кто, если не я?

Айрис чуть вздохнула, опираясь спиной о кресло.

— Скажи честно. Тень, дети, смерть Кайла... они всё ещё преследуют тебя?

Я отвел взгляд. Ответ не потребовал слов — она уже всё увидела.

— Тогда мне нужно понять: ты здесь, чтобы пройти через это... или чтобы сдержать разрушение, которое уже началось?

Я молчал. Впервые за долгое время, действительно не знал ответа.

— Ты задала вопросы, – подметил я.

— Я знала, что ты заметишь, детектив, – ответила она.

Айрис чуть наклонилась вперед, подбородок лег на ее стиснутые пальцы.

— Мне кажется, что всё начинает двигаться слишком быстро. Слишком много нитей, и все они снова ведут к Тени. Даже спустя годы, – слова сами выходили наружу.

— И ты думаешь, что я могу помочь?

— Я знаю, что ты можешь. Вопрос в том, хочешь ли ты.

Айрис не ответила сразу. На её лице мелькнула тень чего-то личного — воспоминание, может быть. Или боль.

— Я доверяю тебе, – упало с моих губ, — Помоги нам.

Она снова посмотрела на меня тем самым взглядом — смесь анализа и тоски. Где-то внутри все еще сопротивлялось, заскрежетало, словно ржавые зубья механизма, который долго не трогали. Но её голос, спокойный, тёплый, — словно масло в этих шестерёнках.

Она провела пальцем по краю блокнота, словно что-то прикидывая, прежде чем заговорить:

— Сначала мы разберемся с тобой, Коул. Не как с детективом, не как с коллегой, не как с человеком, который просит помощи. А как с пациентом, – она выделила последнее слово мягко, без нажима, но с той самой границей, которую больше нельзя было игнорировать, — Ты просишь, чтобы я пошла с тобой в самое тёмное место, в котором ты когда-либо был. А мне нужно быть уверенной, что ты не сорвешься посреди пути — и не потащишь меня за собой.

Я молча кивнул. Она была права. По-своему — всегда была.

— Хорошо, – продолжила Айрис, чуть изменив интонацию, переходя в терапевтический ритм, — Вернёмся в тот день. Допрос Кевина. Можешь закрыть глаза, если будет легче. Я хочу, чтобы ты описал, как именно ты почувствовал момент, когда всё пошло не так. Где в теле это отозвалось? Что увидел? Какие были запахи? Звуки?

Я уселся чуть глубже в кресле, плечи опустились. Глаза закрылись сами собой. Говорить было трудно, но слова находили путь.

— Сердце. Сначала оно будто грохнуло в груди. Потом в горле пересохло. Ладони стали липкими. А потом всё вокруг стало... резким. Он усмехнулся. Кевин.

Я замолчал. Воздух в комнате стал гуще.

— Он смеялся, – выдохнул я, — Он смотрел на меня с таким выражением, будто знал всё. Будто видел, как Кайл кричал. Как я стоял и ничего не мог сделать.

Айрис не записывала. Она просто слушала.

— Я хотел задушить его, – продолжил я, — Не для того, чтобы получить признание. Не для того, чтобы сломать. А просто... чтобы заглушить этот смех. И внутри что-то оборвалось.

— Ты чувствуешь вину за это?

— Нет.

Долгая пауза.Наконец Айрис заговорила:

— Коул, то, что ты описываешь – это не просто стресс. Это травматическое отголосие, застрявшее в тебе с тех самых пор. Каждый допрос, каждое новое дело — это будто снова и снова возвращение туда. И пока ты не разберешься с этим, пока не отпустишь или хотя бы не признаешь — ты не сможешь по-настоящему бороться с Тенью. Потому что часть тебя до сих пор сидит с ним в той комнате. С Кайлом. С Марта. Со всеми.

Я открыл глаза. В комнате всё было по-прежнему. Но казалось, как будто стены чуть отступили.

— Начать с честности. Со мной. С собой. Потом — с командой. Ты не должен нести это один.

— Это не просто.

— Я знаю. Но у тебя ведь нет выбора. Или ты живешь этим и тонешь — или учишься дышать заново.

Айрис сделала последнюю пометку в блокноте, медленно закрыла его и посмотрела на меня, приподняв брови.

— Я бы хотела сказать, что сомневаюсь. Что не уверена, стоит ли тебя возвращать к расследованию. Что ты можешь сорваться снова. Но...

Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки.

— Но я знаю тебя. И знаю, что ты не уйдёшь от этого дела, даже если я поставлю "непригоден". Только будешь копать в одиночку, на износ, пока снова не сломаешься.

Я промолчал. Она была права. Я знал это — и не спорил.

— Ты зол, измотан, привязан к прошлому. Но ты не опасен. Не для окружающих. Не для команды. И не для себя... пока у тебя есть цель, – в её голосе не было ни тени сомнения,  — Официально: ты стабилен. Условно допущен к работе. Но при одном условии.

Я поднял взгляд.

— Ты будешь приходить ко мне. Раз в неделю. Без исключений. И если хоть раз почувствуешь, что что-то не так — ты скажешь об этом. Сразу.

— Хорошо, — выдохнул я.

— Это не терапия, – добавила Айрис, — это удержание тебя на плаву. И я знаю, как сильно ты умеешь тонуть.

— Я обещаю, – сказал я. И вдруг, впервые за долгое время, добавил: — Спасибо.

— Ещё не за что, — она мягко улыбнулась. — Но если ты действительно хочешь поймать Тень, Коул... тебе придётся смотреть туда, куда даже ты боишься заглядывать.

Я кивнул. И вышел. Не с облегчением — с весом в груди. Но это был правильный вес. Рабочий. Мой.