Глава 34. - Бесконечность -

Электричка опаздывала на час. За это время солнце успело скрыться за горизонтом, и влажная тьма усыпала мурашками кожу Ени. Девушка уткнулась заледеневшим носом в шею Алика,  в очередной раз удивившись контрасту между хладнокровным поведением парня и его теплой кожей. 

— Есть предположение, что в городе ввели комендантский час и ночные электрички отменили, — мрачно буркнул Алик.

Голова в кепке наклонилась и коснулась подбородком девушки. От него пахло свежестью и немного — хлором. 

— Что же нам делать? — встрепенулась Еня, — Лора с Ником, наверное, уже к городу подъезжают. Вдруг их поймают, пока они будут ждать нас?

— Давай не будем придумывать страшные сценарии. Всё равно из десяти вариантов событий случится тот, которого мы не могли даже предположить. — Невозмутимо ответил Алик, и черные накладные усы над его губой, смешно дрогнули.

Для шифровки им всем пришлось изменить внешность. В этом им помог гардероб фермеров со старомодной одеждой. Еня вспомнила, как надевала на себя спортивный костюм, найденный в фермерском шкафу. Серая олимпийка висела на ней, как на вешалке, а штаны держались только благодаря тугой резинке. От яркого макияжа пришлось отказаться: девушка выбрала непривычную ей естественность, а растрепанные непослушные волосы, заплела в косички — так ее разноцветные пряди меньше бросались в глаза. Единственное, отчего она не смогла отказаться — это от любимых фенечек на запястьях. К облегчению Алика и друзей, плетеные украшения скрывали длинные рукава спортивного костюма.

Алик переоделся в уже знакомый по ночному побегу образ: синие штаны из плащовки, шерстяной свитер, накладные усы и очки с диоптриями. Парень великодушно отдал парик Никите, а свои непослушные кудрявые волосы, к великому удовлетворению Аллы Ковальской, связал в пучок и убрал под кепку.

Лора спрятала лицо козырьком спортивной бейсболки. Поскольку вся одежда Штольц осталась в трейлере балерин, и кроме, балетной пачки у девушки ничего не было, она позаимствовала у жены фермера старые джинсы, клетчатую рубашку и кроссовки. На ее стройную фигурку облегающий фасон сел, как оверсайз. Впрочем, девушку это устроило: сама бы она в жизни такое не надела, а значит, вероятность подозрений у прохожих снижалась.

Никита ограничился париком, черной кожаной курточкой фермера, которую часто носят провинциальные мужчины средних лет и кепкой-уточкой.

— Вы все похожи на гопников, — оценила Лика метаморфозы друзей, — ну, кроме Алика. Он выглядит словно завсегдатай пенсионного фонда.

— Тебе, брат, только трости в руке не хватает, — хлопнул Никита друга по плечу.

— То, что на гопников похожи — это хорошо. Значит, к нам точно никто не пристанет, — ответила Лора, вертясь перед зеркалом в прихожей.

— Спасибо Олегу и его любви к кепкам! — засмеялась Еня.

Друзья попрощались с Аллой и Ликой и разбрелись в разные стороны. Лора с Ником направились к машине Скорой помощи, спрятанной в лесу, а Еня с Аликом на станцию. Согласно договоренности, они должны были встретиться в двух кварталах от центра исследований, когда куранты на городской башне пробьют полночь. До назначенного времени оставался всего час. Еня занервничала. Зародившееся внутри беспокойство расползалось по телу. Тысячи «если» в разноцветной голове запели голосами сомнений.

— Я переживаю, — шепнула Еня в теплое ухо. — Понимаю, что это глупо и совсем не вовремя, но не могу иначе.

Алик посмотрел в глаза девушки. В наступившей ночи они были такими черными, что скрывали эмоции. И всё же, врач чувствовал напряжение Ени в ее скованных мышцах, в растерянном голосе. Он не стал давать девушке полезные советы по успокоению. На этот раз Алик поступил по велению сердца: нежно прижал Еню к себе и нашел в темноте холодные мягкие губы. Два лица слились в долгом поцелуе. И свидетелями тому моменту стали лишь звёзды, да полевые сверчки. 

— Стало теплее, — пролепетала Еня, отстраняясь первой. — Смотри! — Она подбежала к краю перрона и указала рукой в темноту. — Едет! — девушка запрыгала от радости.

Алик прищурился. Рыжий глаз поездного фонаря показался точкой на горизонте и, высветив стальные рельсы перед собой, стал расти в размерах. Запоздавший состав остановился на станции «Полевая» и с тяжелым грохотом распахнул двери.

Еня и Алик зашли внутрь пустого вагона. Из лампочек под потолком горела лишь часть.

— Опусти голову, — сказал Алик художнице.

Он бегло осмотрел вагон. Две видеокамеры висели над двумя входами и печально смотрели разбитыми объективами. Ярость вандалов пришлась Ене с Аликом на руку. В приглушенном свете парень с девушкой прошли мимо заваленных бутылками и фантиками сидений и сели в самом дальнем углу вагона, подальше от входа и окон. Состав, скрипнув колесами, двинулся вперед. Деревенский перрон за окном сменился темнотой полей.

Алик открыл рюкзак и нащупал рукой шприцы со снотворным и газовый баллончик. Это была их единственная защита от нежелательных встреч. Два ружья — огнестрельное и ветеринарное — отправились на машине вместе с Никитой и Лорой.

Рука парня скользнула к внутреннему карману рюкзака. Пальцы потянули за молнию и нащупали три заветных ампулы: две с gene6 и одну с «домашним» антидотом. Всё в порядке. Путь к спасению — с ними.

Еня поежилась. Тревога, дремавшая внутри девушки, высвободилась и витала под грязными тусклыми лампами на потолке. Каждый раз, когда поезд останавливался и механический голос диктора объявлял названия, внутри девушки всё сжималось, а Алик невольно тянулся к рюкзаку. Впрочем, их осторожность оказалась напрасной: редкие станции пустовали. За всё время поездки в их вагон не вошли ни пассажиры, ни контролеры.

Поезд прибыл в Градуб ночью. Безлюдный вокзал встретил ребят мигающим табло с расписанием поездов. Алик отметил, что даты на нём — вчерашние. Исчезла охрана в зоне досмотра. Остановились багажные ленты. Тишина пахла соляркой и изредка нарушалась шумом электровоза.

— Где люди? — тихо спросила Еня, озираясь по сторонам.

— Дома спят в кроватях.

— Даже сотрудники вокзала?

— Могу лишь предположить, что кто-то в панике сбежал из города, кто-то заразился. Люди напуганы. Полиция занята устранением беспорядков. Мало кто захочет работать ночью, когда по городу бродят вандалы и новая армия мэра, — сказал Алик, у которого всегда на всё имелся ответ.

Они вышли из вокзала и тут же скользнули в переулок. Центр исследований имени Крука находился в километре отсюда. Чтобы не привлекать внимание, ребята договорились идти дворами.

Еня шла за спиной Алика и вглядывалась в последствия безумия, охватившего город: на обочинах улиц лежали перевернутые автомобили, вокруг переполненных мусорных баков валялись пакеты с помоями. Предвыборные билборды с портретами Штольца были беспощадно изуродованы и облиты краской. Пожар потушили, но копоть и гарь всё еще висели в тяжелом воздухе.

— Нас не было в городе всего неделю. Неужели всё так изменилось? — потрясенно выдохнула Еня.

Вопреки ее желанию поскорее вернуться в Градуб, друзья настояли на том, чтобы девушка оправилась от вируса до конца. Еня была категорически против того, чтобы друзья ехали без неё, и планы пришлось отложить на два дня. За это время им удалось подготовиться к поездке и набраться сил.

— Разрушение всегда дается легче, чем создание. Можно писать научную диссертацию год и отправить ее в корзину одним кликом мышки. С городом также, — в голосе Алика прозвучала грусть.

Они прошли мимо домов, стоявших напротив парка и сгоревших дотла. Мертвые проемы окон безмолвно следили за движением ребят. В Центральном районе еще висели праздничные гирлянды, освещая задорными огоньками разбитые витрины и украшенные свежими граффити благородные фасады зданий. Еня разглядела на стенах изображения репиусов, непристойную брань и непонятные символы. Когда они проходили под мостом, художница увидела граффити с калькой собственной картины «Отец».

— Тот репортаж из парка... видимо, все-таки попал в прямой эфир, — сказала вслух Еня. — Не о такой славе я мечтала. Теперь весь город в огне и хаосе.

— Ты сказала правду. — отрезал Алик. — Все молчали, а ты осмелилась. Градуб давно в агонии, и в этом нет твоей вины, милая.

— Может быть. Но скажи ее кто-то другой, мне жилось бы легче, — вздохнула Еня.

Вдалеке завыла сирена. Под подошвой ботинка хрустнули осколки стекла. Они проходили мимо разворованной лавки мясника, когда Еня споткнулась об кишащую белыми опарышами свиную голову и закричала.

Алик обернулся, и, увидев раскрытые от страха глаза девушки, тут же подлетел к ней и закрыл ладонью рот.

— Тсссс.

От соседнего дома отделилась серая тень и беззвучно прошмыгнула в подворотню.

Куранты на городской башне пробили полночь.

— Уходим! — бросил Алик, хватая художницу за руку. — Живее.

Дрожащей рукой Еня сорвала со столба пожелтевший лист с рекламой психологической помощи, смяла бумажку и вытерла обувь.

Они продолжили путь, пробираясь между темными квадратами домов. Свет в окнах не горел. Шторы были плотно задернуты. Изредка лучи уличных фонарей выхватывали из ночи силуэты, беззвучно и поспешно исчезающие в переулках. Сначала Еня пугалась и хваталась за сумку с баллончиком и шприцами, но потом просто научилась прибавлять шаг. В конце-концов, они были вооружены.

Лора с Никитой ждали на заброшенной автостоянке. Друзья спрятали машину Скорой помощи между двух прогнивших от старости грузовиков. Когда Еня тихо постучала в окошко автомобиля, задняя дверь открылась, и на асфальт выпрыгнул Никита с ружьем наперевес.

— Стой! Кто идет?

— Ник, это мы! — отсалютовал Алик.

— Ура, вы добрались! Мы уже подумали, что вас поймали! — воскликнул друг, опуская ружьё.

— Электричка опоздала, — ответила Еня.

Из темных недр машины показалась светловолосая голова Лоры.

— Где вас носило? — проворчала Штольц, — мимо автостоянки два раза проходили патрули! Мы здесь от страха чуть с ума не сошли.

— Патрули? — удивилась Еня. — Мы за весь пеший путь не встретили ни души! Лишь одну тень...кажется, я напугала ее своим криком, когда наступила на свиную голову.

— Что? — Лора поморщилась. — Ладно. Чтобы там не было, я не хочу об этом знать.

Забрав необходимый инвентарь, все четверо двинулись в сторону центра исследований. После совещания ребята единогласно решили проникать в здание через служебный вход. Алик предположил, что на нём будет меньше охраны, которую будет легче усыпить. Никита обрадовался: наконец, ему представилась возможность продемонстрировать черный пояс по борьбе.

Центр исследований встретил друзей темнотой и тишиной. Стеклянный купол небоскреба без освещения казался угольно-черным, как ночь, сгустившаяся над Градубом. Здание ограждал высокий кованый забор с острыми пиками.

— И что дальше? — тихо спросила Лора.

— Дальше мы перебираемся через забор, проникаем в здание и ищем лабораторию с биореактором, в котором я смогу размножить копии деревенского антидота, — ответил Алик. — В здании нет отдельного крыла, значит, в первую очередь, мы изучаем подземные помещения. Это классическое расположение для опасных и критически важных объектов. Глубина обеспечивает защиту, изоляцию и позволяет содержать объекты, требующие максимальной конфиденциальности.

— Звучит легко, вот только мы даже через забор не сможем перебраться, — покачала головой Штольц.

— Ну почему же? — хмыкнул Никита.

Он оттолкнулся от земли, ухватился мускулистыми руками за решетку, подтянулся и без труда перемахнул через забор. Друзья, отреагировали восторгом и перекинули Никите свои вещи.

— Зря я прогуливала физкультуру в школе, — вздохнула Еня, сравнивая высоту забора со своим маленьким ростом.

— Залезай ко мне на плечи, — сказал Алик. — С той стороны тебя встретит Ник.

Девушки одна за другой перелезли через забор с помощью парней. За ними через острые пики с третьей попытки, проклиная собственные физические способности, перемахнул Алик. Друзья быстрым размашистым преодолели заросший газон и, обогнув здание, оказались на ступеньках служебного входа. Им повезло: на двери висел навесной замок. Никита залепил глазок камеры жвачкой и, достав из рюкзака лом-гвоздодер, приступил к делу. Тихий скрежет сменился громким металлическим хрустом. Дужка замка отлетела и брякнулась на крыльцо.

— Добро пожаловать! — парень достал из рюкзака налобный фонарик и надев его, первым шагнул в квадрат темноты. 

Еня с Аликом переглянулись.

— Пусть идет первым, — сказал врач девушке. — Он сильный, с хорошей реакцией. Я буду замыкающим.

Они направились гуськом по узкому коридору. Никита с ружьем наперевес, возглавлял вереницу, Еня с Лорой шли в середине, Алик прикрывал тыл. Осторожные шаги эхом отдавались от стен в оглушительной тишине, изредка нарушаемой шумом вентиляции.

В здании не было ни души. Коридор вывел их в просторный холл со свежим ремонтом. Денег на центр исследований не пожалели: в каменных горшках стояли бонсай, вдоль стен расположились кожаные кресла и стеклянные столики. Белые стены пахли свежей штукатуркой и были украшены картинами из стабилизированного мха. А в углу холла темнела стойка бариста с дорогим кофейным оборудованием.

— Теперь я понимаю, почему ты, брат, так всегда стремился здесь работать... — Никита посмотрел на Алика.

На лице парня застыло восхищенное выражение.

— Вовсе не поэтому, — поморщился врач.

— Ребят, тише! — шикнула Лора.

Девушка пригнулась. Друзья, повинуясь стадному инстинкту, последовали за ней. Штольц указала красным ногтем на будку охранника, расположенную у главного входа. За прозрачным стеклом мерцал голубой свет.

— Да там же никого нет! — прошептал Алик.

— А свет...

— Это горят панели видеонаблюдения!

— Схожу на разведку! — вызвался Никита.

Парень взял в руки ружьё и осторожно приблизился к будке. Осмотревшись, он махнул рукой затаившимся друзьям, и они робко подошли к нему.

В просторной будке горела приборная панель. Двадцать этажей с разного ракурса транслировались в прямом режиме на огромном телеэкране. Они отыскали себя в левом углу изображения.

— Давайте отключим, — предложила Еня. — Мне как-то не по себе.

Никита выдернул из розеток все провода. Экран не погас.

— Видеонаблюдение питается из источника бесперебойного питания, — сказал Алик. — Дохлый номер.

— Так давайте его найдем, — почесал голову Никита.

— Некогда. — Возразил Алик. — Нам нужно как можно скорее завершить начатое и делать ноги. Лучше взгляните на это! — парень показал рукой на план здания, висящий на стене внутри будки.

Никита присвистнул:

— Здесь тридцать этажей!

— Но нам нужен подземный. — Алик ткнул пальцем на лестницу, ведущую вниз к блоку, обозначенным, как «ОЗ».

— Что это значит? — подняла бровь Лора.

— Опасная зона, — объяснил Алик. — Блок, в котором проводят испытания. С вероятностью девяносто процентов биореактор расположен здесь.

— Ну и дела... — прошептал Никита.

Согласно схеме, им нужно было пройти через всё здание, спуститься по лестнице и пройти через гермодверь.

Друзья покинули холл. Их путь лежал мимо пустых кабинетов со стеклянными стенами, странными машинами и разноцветными колбами, в которых плескались химические вещества. В воздухе запахло лекарствами. Еня чихнула и поморщилась.

— И как люди здесь работают? — спросила она у друзей. — Здесь всё прозрачное: стены, потолки. Всюду глаза, всюду уши. Никакого личного пространства!

— В этом и фишка, — пояснила Лора, — такая публичность не оставляет пространства для безделья.

На выходе из офисной части их ждали выключенные лифты и дверь, ведущая на винтовую лестницу. Друзья ступили на ступеньки, уходящие в черную темноту ржавой спиралью. Еня вцепилась в руку Алика и, стараясь не поддаваться панике, отважно зашагала вниз. Вторжение на чужую охраняемую территорию с секретами, не укладывалось в голове девушки. Оно казалось неправдоподобно легким и заставляло нервничать еще сильнее. В компьютерных играх, которые так сильно любил ее младший брат Дэн, в таких моментах всегда крылась ловушка.

— Алик! — обратилась Еня к своему парню.

Врач вопросительно посмотрел на неё.

— Тебе не кажется это странным? Одно из самых засекреченных мест Градуба осталось без охраны. Почему сюда до сих пор не пробрались вандалы? Вдруг нас здесь уже ждут? Что, если нам разрешили войти?

Алик вздохнул и прибавил шаг.

— Мне тоже это не нравится. Но мы уже на финишной прямой. Теперь всё зависит от нашей скорости. Отступать поздно.

— Никогда не поздно.

— Еня! Ты предлагаешь поехать назад на ферму?

— Нет. Но моя интуиция...

— Мы уже засветились в городе. Идем. Ну же!

— Он прав, — согласилась с Аликом Лора. — Поздно сомневаться.

Друзья спускались все ниже и ниже. Лучи фонариков на их лбах высвечивали бетонные стены, от которых веяло влажностью. По ощущениям Ени, они спустились уже вниз этажей на семь. С каждой ступенькой к сырости примешивался новый запах. Он звучал всё отчетливее, отдавая сладковатой гнилью. Еня слишком поздно распознала эту вонь — так пахла омерзительная слизь репиуса.

Монстр выпрыгнул из темноты в тот момент, когда Никита шагнул

С последней ступеньки на шершавый пол. Луч фонаря высветил в когтистых лапах черный карабин.

— Берегись! Слева! — закричала Еня другу.

Надо было отдать должное реакции Никиты. Он резко отпрыгнул в сторону, и рептилия неуклюже споткнулась об лестницу. Щелкнуло ветеринарное ружьё, заряженное деревенским антидотом. Выстрел шприцем пришелся в хвост. Репиус зашипел и, завалившись набок, забился в судорогах, сотрясая лестницу. Лора, Еня и Алик вцепились в перила, жмурясь от адского грохота.

Через минуту монстр обмяк и закрыл глаза.

— Он жив? — прошептала Еня, уставившись широко раскрытыми глазами на распростертое тело.

— Дыхание есть, — ответил Алик, осмотрев вздымающиеся круглые бока зараженного. Если верить моей теории, то скоро начнет обращаться назад в человека. Пусть вас это не утешает, — обвел он взглядом ошарашенные лица друзей, — там, где один репиус, скоро будет целая армия. В наших интересах поспешить. Текущего запаса антидота на обезвреживание всех особей нам не хватит.

— Идем! — Никита поманил друзей рукой. — Больше никого нет.

Троица осторожно обошла зараженного и оказалась возле первой гермодвери. Красная табличка с черепом гласила «не входить. Опасная зона».

Никита нажал на ручку. Закрыто. Темное прочное стеклянное окошко на двери отражало свет его фонаря. Он достал из рюкзака свой лом и, приноровившись, ударил в центр окошка. На стекле проступила слабая трещина. Еще один удар — и трещина поползла вверх.

— Надо чаще ходить в зал. Или на бокс. Вот что я понял сегодня ночью, — проворчал парень, смахивая капельки пота со лба.

Он замахнулся в третий раз, и стекло со звоном посыпалось на пол. Никита запустил руку в окошко и, нащупав рукой замок, открыл дверь изнутри.

— Чтобы мы делали без тебя... — похлопал друга по плечу Алик. Врач нырнул под завесу из пленочной шторы. Еня с Лорой последовали за ним. Никита подпёр входную дверь ломом-гвоздодером.

Подпольное помещение представляло собой огромное пространство с резервуарами, холодильниками, и ламинарными боксами, расположенными вдоль высоких белых стен. Еня поежилась. По ее ощущениям, температура здесь была около нуля. Луч фонаря высветил в центре зала стеллажи с емкостями, центрифугами и странными приборами. Енины знания по биологии помогли ей среди прочих узнать микроскоп и пробирки.

— Где-то здесь должен быть биореактор. — сказал Алик друзьям. — Я буду искать нужные элементы для создания антидота. Ник, — обратился он к другу, — стой у двери с ружьем. Если кто-то решит нас навестить, мы должны знать заранее. Дамы, — повернулся Алик к девушкам, — осмотрите помещение на наличие камер и запасных дверей. В текущей ситуации мы должны знать о любой потенциальной опасности. И возьмите... — он покопался в рюкзаке и протянул друзьям заряженные вакциной шприцы, — лишним точно не будет.

— План-капкан, бро. Я буду на стреме. — Никита кивнул и занял положение у двери.

Девушки кивнули и разбрелись в разные стороны, осматривая помещение.

Алик быстро нашел биореактор. Огромный стальной цилиндр с кучей датчиков находился в самом центре помещения. Парень протер стеклянный стол и перенес на него со стеллажа бутыли и пакеты. Из рюкзака он извлек ампулы с gene6 и образец созданного в деревне вакцины. После дезинфекции рук Алик натянул латексные перчатки и приступил к созданию вещества, в котором будут расти клетки.

Еня и Лора не нашли ничего подозрительного. Никита стоял у входа и наблюдал в разбитое окошко за распростертым на лестнице репиусом. Существо начинало приходить в себя: зашевелился хвост, участилось дыхание. Парень насторожился и на всякий случай взял в руку шприц.

— Он просыпается! — сообщил Никита друзьям.

Девушки подлетели к двери и, увидев зараженного, испуганно взвизгнули. Алик метнул на них взгляд — некогда отвлекаться. Он закончил с настройкой температуры и подачей кислорода в биореакторе. Оставалось залить внутрь созданное питательное вещество для роста клеток и скрещенный с gene6 деревенский антидот. Алик открыл ампулу и взял оттуда ровно каплю. Остальное врач убрал в сторону. Он смешал все вещества и залил жидкость в огромный стальной цилиндр. Герметичная крышка плавно захлопнулась. Алик нашел нужный датчик и поставил таймер. Красные цифры на дисплее показали шестьдесят минут. Датчик издал резкий писк и начал обратный отсчет. На соседнем дисплее появилась надпись «готовность материала - 0%» и тут же сменилась цифрой в один процент. Показатели медленно, но верно поползи вверх.

Алик сполз по стене. Радостная улыбка озарила его уставшее лицо. Колени парня дрожали от волнения. Он не стал волновать друзей и говорить им, как сейчас дорога каждая секунда. Ведь для того, чтобы клетки в биореакторе успели поделиться и сгенерировать достаточное количество антидота — часа могло быть недостаточно.

Тем временем друзья у двери ужасались метаморфозам зараженного.

— Мамочки! — прошептала Еня, глядя на зараженного. — Со мной происходило то же самое?

— Нет. У тебя был не такой запущенный случай, — ответила Лора, прикрывая лицо.

Еня подавила в себе желание отвернуться. Страшное зрелище трансформации невольно завораживало девушку своим уродством. Огромное тело репиуса сжималось в размерах, словно лопнувший воздушный шарик. Первым с грохотом отвалился хвост. Затем раздался шелест: чешуя отслаивалась и хлопьями падала на ступени. Синева кожных покровов уходила, уступая место гладкой коже. Существо протяжно завыло и вытянулось в полный рост. Конечности уже полностью очеловечились. Зараженный пошевелил пальцами. Желтые толстые когти хрустнули и остались на полу.

— Где я? — прохрипел преобразившийся человек.

Перед ними стоял мужчина средних лет, покрытый с головы до ног синей слизью. Лора направила на него фонарь, и, обращенный заморгал красными глазами.

— В центре научных исследований. — Ответила Еня, ощущая всю странность ситуации.

— А, опять их опыты... — мужчина затравленно огляделся по сторонам. — Вы тоже пациенты?

— Кто вы? — спросила Лора.

— Василий...Птицын, — неуверенно пробормотал человек, смахивая с себя куски слизи. — Нулевой. А вы какие по счёту?

— Что? Он жив? — ошеломленно пробормотал Алик, подошедший к друзьям.

— Мы не участвуем в опытах, — сказала Еня обращенному, — мы спасаем город от эпидемии. Вы что-нибудь помните?

— Я принял участие в тестировании нейробустера. Сначала всё шло хорошо, но потом началась лихорадка. Дальше... разноцветные пятна. Решетки. Боль. Холод. Я... — мужчина поморщился и неожиданно захныкал, — мне... холодно. Сейчас. Мне холодно.

— Возьмите, — Никита снял кожаную куртку и протянул ее через окно Василию. — Я бы предложил вам войти, но у нас в помещении еще холоднее.

Бум! Резкий грохот наверху оборвал диалог ребят с Птицыным.

Ба-бах! Второй удар нарушил наполненную страхом тишину.

— Что это? — одними губами спросила Лора.

Новый удар содрогнул стены. Еня задрала голову вверх и ужаснулась: с потолка посыпалась белая струйка пыли.

Шум нарастал. Редкие удары переросли в равномерный тяжелый топот. Нечто огромное ходило по этажам сверху, и судя по звукам, двигалось оно в сторону опасной зоны.

— Быстрее! — Никита распахнул дверь, впуская пострадавшего от опытов мужчину внутрь. Василий Птицын влетел в помещение и трижды перекрестился.

— Что это за чертовщина? — срывающимся голосом спросил он у друзей.

Дверь наверху распахнулась. Послышались звуки возни. Огромное тело попыталось пролезть в узкий проём.

— Еще один репиус, — огласил Никита мысли друзей. — То есть, будущий человек, — пошутил парень, покрутив в руках очередной шприц с антидотом.

Ене было не так весело. Она кожей чувствовала нечто ужасное в воздухе. Ее опасения начали сбываться. 

— Потушите фонарики, — распорядился Алик. — Будем надеяться, что темнота собьет его с толку.

Ребята дружно выключили свет.

Резкая вспышка заставила всех присутствующих зажмуриться. Потолочные квадраты ламп загорелись холодным светом. Из динамиков на белых стенах раздался сухой механический треск.

— Что происходит? — растерянно вертела головой по сторонам Еня.

Инстинктивно ребята сбились в кучу. Динамик на стене, откашлявшись, заговорил голосом мэра.

— Вот мы и встретились, а главное — в какой обстановке. Глупые маленькие щенки! Вас даже отлавливать по кустам не пришлось. Сами залезли в капкан. Теперь я понимаю значение фразы «если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть, как мимо проплывает труп твоего врага». Это забавно, ведь я никогда не верил в восточные мудрости. Я всегда считал и считаю, что врагам нет места в моём городе. Их нужно устранять. Сразу. Жестоко. Но в вашем случае... Наблюдать за вами было одно удовольствие. Я давно смотрю это кино. С тех пор как городская служба безопасности зафиксировала подозрительную активность в блоге одной юной особы. Она писала глупые вещи, в которые никто не верил. Мне предлагали посадить ее еще тогда, но согласитесь, так было бы неинтересно. Как вы говорите? Не прикольно. — Знаете, кого я ненавижу больше своих врагов? — Штольц выдержал паузу и ответил на свой вопрос, — предателей. Это особый сорт крыс, змеюк, пригретых на груди. Хотите сохранить жизнь? Выдайте мне мою дочь. Предавший однажды, предаст дважды. Вы ничего не потеряете, а я гарантирую вам безопасность.

Еня бросила взгляд на подругу. Лора застыла, широко раскрыв глаза. Впервые в жизни художница увидела в глазах дочки мэра животный страх.

— Ну так, что? Вы, молодые, перспективные, талантливые люди. Моему городу нужны художники, ученые и даже — санитары. Не губите свое будущее, ради той, что способна предать кого угодно.

— Иди ты к чёрту, Штольц! — крикнула Еня.

— В самом деле? — старик зашелся зловещим смехом. — А что вы скажете на это?

Динамик на секунду умолк, а затем заговорил голосами друзей.

«В других больницах шептались несколько недель о новом заболевании, но мы думали это очередные врачебные байки, — прозвучал голос Альберта, — слёг Енин отец, в стационар поступила наша с Ником одноклассница... пропали документы заражённых из регистратуры. — Я забрался в кабинет главврача и подслушал разговор о вывозе зараженной на базу. Главврач отчитывался министру здравоохранения о соблюдении секретности в медицинском учреждении».

Динамик ответил обиженным голосом Ени: «Ты мне этого не рассказывал!»

«Мы же были в ссоре», — ответил голос Альберта.

«И мне не рассказывал, хотя мы в ссоре не были», — послышалось ворчание Никиты.

— Что это? — спросила Еня, повернувшись к Лоре.

Штольц сделала глубокий вдох.

— Я записывала вас на диктофон, когда мы только начинали общаться. Я вела двойную игру, чтобы собрать компромат на отца. Диктофон с записями мне сломала Лика, когда мы встретились в ресторане. Видимо, подчиненные отца обыскали мой номер в отеле и каким-то образом починили поломку. Повторюсь, это всё давно в прошлом. Я призналась вам в искренности намерений еще тем вечером в парке.

Лора с мольбой посмотрела на друзей.

— Вот и дружбе пришел конец, — засмеялся в динамике старик.

— Слышишь! Пошел ты к чёрту, Штольц! — закричала Еня, показывая кулак потолку. — Нам плевать, каким человеком была Лора до нашей дружбы. Главное, какой мы ее знаем: верной, смелой и доброй.

— Как трогательно! — прохрипел Штольц. — Что ж, вы сделали выбор. Я уже предвкушаю новый репортаж на Главном канале. «Юные исследователи, жаждавшие прикоснуться к тайнам, сгинули после неудачного эксперимента...». — Старик зашелся зловещим смехом. — Мой вам совет: не тратьте силы на крик. Стены со звукоизоляцией поглощают любой шум. Наслаждайтесь собственными муками! Долгих вам мучений, маленькие щенки и любимая дочь!

Динамик замолк. В наступившей тишине тихо жужжали потолочные лампы.

— Он, что, нас видит? — прошипела Лора. — Здесь же нет камер.

— Значит, есть скрытые, — пробормотала Еня. — Как я и думала, это ловушка.

— Он загнал нас в самый низ, чтобы натравить на нас зараженных и передавить, как клопов! — ответила подруга. — Смотри!

От увиденного у Ени перехватило дыхание. В темном квадрате разбитого дверного окошка виднелись очертания лестницы, по которой спускалась вереница из толстых чешуйчатых тел. Красные глаза зараженных горели недобрым блеском.

— Их там целая армия! — прошептал Птицын, вместе с еще парочкой нецензурной слов.

— Сколько у нас осталось шприцов? — спросила Лора у Ени с Никитой.

Парень с девушкой достали запасы из сумки. Оставалось девять шприцов с антидотом и двадцать со снотворным.

— Этого нам не хватит, — констатировала Лора. — Но у Никиты есть охотничье ружьё с патронами.

Друзья переглянулись.

— Я не смогу. — Отрезал Никита. — Простите, но они— бывшие люди. Заложники ситуации. Такие, как он. — Парень махнул рукой в сторону Птицына. — Я буду наносить удары прикладом в рамках защиты, но стрелять — увольте!

— Понимаю. — кивнула Лора. — Хьюстон, у нас проблемы! — крикнула она Алику, который возился с датчиками.

Врач метнулся к биореактору. Прошло всего двадцать минут. Цифры на датчике показывали, что материал в цилиндре готов на 40%.

«Мы не успеем» — неприятная мысль холодком прошлась по спине Алика.

— Нужно забаррикадироваться! — сказал он друзьям. — Двигаем к двери всё тяжелое, что найдем. Сейчас главное — выиграть время.

Началась суета. Никита, Алик и Василий совместными усилиями закрыли дверь холодильником. В борьбе с тяжеловесными репиусами такая баррикада показалась им ненадежной, и ребята придвинули к двери термобаки, стеллажи и столы. Еня и Лора утяжеляли груз баклажками с водой.

Первый удар в дверь пришелся на тот момент, когда Алик в очередной раз решил проверить готовность антидота в биореакторе. Холодильник под натиском монстров жалобно лязгнул. Ребята вместе с Птицыным налегли на баррикаду.

— Алик! Сколько времени еще нужно? — крикнула Еня.

Парень кинул отчаянный взгляд на дисплей. Цифры ползли вверх неутешительно медленно.

— До завершения осталось 30%, но материалу нужно пройти процедуру фильтрации, — ответил он девушке. — Мне нужно еще десять минут. Если у нас получится удержать оборону, то скоро мы проверим антидот в действии!

— Добро! — прокряхтел Никита.

Алик заметался вокруг стеллажей в поисках нужной баклажки. Ему, вдруг, стало ясно, что у них нет времени упаковывать материал в шприцы.

«Единственный способ победить разъяренную толпу репиусов — это полить их». Парень схватил раствор, упаковывающий препарат в липидные наночастицы, и залил его в жерло биореактора. Среди прочих лабораторных инструментов Алик отыскал на полках шланг, и, метнувшись, присоединил его к сливному клапану.

Датчик бодро запикал. Цифры на экране панели выдали готовность 100%. Парень застыл над количеством кнопок, пытаясь найти среди них фильтрацию.

Ба-бах! Резкий толчок сорвал с двери лом. Удары участились, превратившись в серию. Четверо человек изо всех сил налегли на баррикаду, но всё было тщетно. Под натиском репиусов мебель задрожала и сдалась, сантиметр за сантиметром со скрипом, освобождая проход.

— А-а-лик! — закричала Еня. — Нельзя ли ускорить процесс?

«Вот она!». Врач нашел нужную кнопку. «Процесс фильтрации запущен. Готовность 0%».

— Я стараюсь как могу, но это биологический процесс, — ответил Алик Ене.

В образовавшейся между холодильником и выбитой дверью щели показалась лапа репиуса. Желтые когти царапнули стену, оставляя на белой штукатурке глубокие борозды.

Никита воткнул шприц с антидотом в лапу зараженного. Вой, по ту сторону баррикад, сменился шипением, затем жалким скулением. Лапа со шприцом исчезла, и на секунду всё стихло.

«Фильтрация - 50%».

Резкий толчок отбросил сорванную дверь вместе с холодильником в сторону. В дверном проеме показался репиус, а за его спиной вереницей тянулись десятки зараженных.

— Боже мой! — выдохнула Лора.

Репиусы пошли на таран. Они навалились на сваленные в проходе столы, и горка из мебели поехала вперед.

Никита достал ветеринарное ружьё, заряженное шприцами со снотворным, и прицелился. Выстрел. Первый монстр недоумённо посмотрел на хвост, в который вонзился шприц, и двинулся дальше.

— Не действует! — крикнул Никита Алику.

— Видимо, на базе им кололи снотворное покрепче, — яростно прошептал себе под нос Алик.

До окончания фильтрации осталось 10%.

Лора подскочила к репиусу и вколола ему шприц с антидотом. Зараженный попятился назад, проваливаясь в толпу из чешуйчатых тел. Где-то на лестнице раздался вой.

Следующий укол сделала Еня. Четвертый репиус забился в судорогах, покидая помещение.

— У нас мало шприцов. На всех точно не хватит. Мы так долго не протянем! — в отчаянии обратилась художница к парню.

Ее крик утонул в новом ударе. Мебель разлетелась в разные углы. Толпа из чешуйчатых хлынула в помещение, заставив ребят отпрянуть в сторону.

Никита кинул ветеринарное ружьё Алику. Врач подобрал ствол к себе. Что бы ни случилось, подпускать монстров к биореактору раньше времени было нельзя.

Один из репиусов подскочил к Никите и замахнулся на него. Парень увернулся, и воткнул шприц ему в хвост. Другой бросился на Василия Птицына, не узнав в нём своего недавнего товарища по несчастью. Лора перегородила дорогу к остолбеневшему от страха мужчине и, прицелившись, попала шприцем в рептильную лапу. Еня, тем временем, уворачивалась сразу от двух монстров.

Среди напряженных звуков борьбы Алик отчетливо услышал звук датчика. Материал был готов. Стараясь не привлекать к себе внимание, он схватил шланг, незаметно обогнул биореактор и, пригнувшись, нащупал вентиль.

Резкий удар сбил Алика с ног. Когтистая лапа рассекла ремень, на котором висело ружьё. Ствол отлетел в сторону. Репиус, подкравшийся сзади, склонился над ним и обнажил клыки в страшной пасти. Парень зажмурился и попытался отбиться ногами, но это было всё равно что пинать бетонную плиту. Существо замахнулось лапой. Алик увернулся влево, но репиус зацепил его плечо когтями. Порезы на клетчатой рубашке окрасились алой кровью. Алик резко дернулся и, дотронувшись пальцами до заветного вентиля, открыл его.

Шланг в его руке выпрямился под давлением наполненной антидотом воды. Первая струя со свистом вырвалась из столитрового бака и ударила в оскаленную пасть нападавшего. Репиус от неожиданности отпрыгнул и взвыл.

— Разойдись! — крикнул Алик ребятам, — грядет аквадискотека! — парень поднялся на ноги и направил струю воды с антидотом в репиусов, — получайте!

Напор увеличился. Чувствуя себя садовником, Алик поливал из шланга зараженных. Мокрые и напуганные, они выли, пытаясь увернуться от антидота.

Трансформация происходила стремительно. Прямо на глазах ребят у зараженных отваливались хвосты и когти, облезала чешуя. Через десять минут среди них не осталось монстров. Около сорока покрытых слизью людей, с ужасом взирали красными глазами на лабораторию.

— Кто мы-ы? Где м-мы? — растягивая слог, пробормотал один из пострадавших.

— Вы стали жертвами вируса REP01. Ваши тела пережили мутацию, из-за чего у мозга случилась кратковременная потеря памяти. — Обратился к бывшим репиусам Алик. — Мы излечили вас. Оставайтесь здесь, мы вызовем врачей для оказания экстренной помощи. За нами идти не нужно. Там, — врач показал рукой в сторону лестницы, — может быть опасно. 

Новоиспеченные люди, дрожа от холода, покорно кивнули. Состояние шока удерживало их от паники и безрассудных поступков. Алик и его друзья нашли на стеллажах пакет со шприцами и накачали их остатками антидота.

— Марк... он может быть наверху. — пробормотала Лора. — И одному небу известно, сколько с ним еще зараженных.

Друзья вышли из лаборатории.

— Стойте! — их окликнул мужской голос.

Еня обернулась. В дверном проеме стоял Василий Птицын. Тот самый нулевой пациент. Первый обращенный в монстра человек. Муж женщины, променявшей его на телевизор.

— Я иду с вами, — заявил Василий друзьям. — Вы сделали для меня доброе дело, и я хочу вам помочь.

Осторожно ступая, они впятером, направились вверх по винтовой лестнице. Наверху было всё так же темно, пусто и тихо. На секунду в голове Ени мелькнуло предположение, что Марк подключился к динамикам удаленно.

— В холле на ресепшн должен быть проводной телефон, — сказал друзьям Алик. — Мы должны вызвать скорую, службу спасения и полицию.

— А я поищу в других офисах, — вызвался Птицын. — Мало ли, найду быстрее.

Мужчина свернул по стеклянному коридору и исчез за офисными перегородками.

Когда ребята добрались до центрального входа, то не сразу заметили подвох. Монстр отделился от стены бесшумно. Никита закричал от неожиданности. Лора схватила шприц и попыталась воткнуть его в репиуса. Игла сломалась об непробиваемый резиновый костюм. Новый боец был обмундирован и хорошо вооружен. Никита ударил его прикладом карабина, и существо упало на пол. Еня не мешкая воткнула шприц с антидотом в его голый хвост.

В холле вспыхнул свет. На кожаном диване сидел, раскинувшись, Марк Штольц собственной персоной. Сегодня вместо смокинга он надел скафандр. Вместо телохранителей в костюмах с черной розой его окружали вооруженные репиусы.

— А вы оказались умнее, чем я думал. — Ухмыльнулось морщинистое лицо в стекле скафандра. — Тем интереснее. Люблю наблюдать за муками храбрых и сообразительных! Взять их! — приказал он репиусам.

Зараженные направили дула на друзей и медленным шагом направились к ним. Еня попятилась назад и ощутила спиной холодную стену. Отступать было некуда. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как холодные лапы связывают её запястья, царапая кожу.

Остальных тоже поймали. Связанные и беспомощные, они мучительно ожидали своей участи у стены.

«Как перед расстрелом — подумала Еня. - Хотя, почему как?»

Ее взгляд скользнул по автоматам на плечах репиусов.

Как долго Марк захочет над ними издеваться, было вопросом времени.

Мэр веселился. Он откинул забрало шлема и ходил взад-вперед возле пленников, глумясь и заглядывая в их лица. Глядя, как ползут вверх его седые брови, как сияют от радости бесцветные глаза, Лора вдруг осознала, что никогда не видела отца таким счастливым.

— Я же предупреждал вас: со мной шутки плохи! Забавно получилось, не правда ли? Считали себя умнее всех, а оказались в дураках! Я знал, что вы клюнете на казнь Александра и сами придете в ловушку! Вы— жертвы глупых принципов и устаревших прописных истин! О, ваши эмоции сейчас... безусловно, они стоят игры вдолгую!

— Саша жив?! — потрясенно воскликнула Лора. — Скажи, что это правда!

Еня вспомнила репортаж по телевизору. Монотонный голос диктора, бегущая новостная строка о публичной казни в парке... кадров не показали. Как говорил директор хозяйственного магазина, любивший детективы: «нет тела, нет дела».

— Допустим. Сдавайся, и я отпущу его. А заодно — их. — Марк махнул головой на друзей Лоры. — Готова пожертвовать собой?

Девушка не отвечала. Ее связанные за спиной руки нащупали в заднем кармане джинсов ключ от фермы. Она подцепила его пальцами и задержала дыхание. Веревку можно разрезать, главное — отвлечь внимание репиусов и отца.

— Что, пропало желание? Красивые слова закончились, а на действия смелости не хватило? Я же говорил вся твоя дружба с бедняками — лицемерие! Как и все избитые догмы про дружбу и любовь! Не бывает светлых чувств, бывает только договоренности и взаимовыгода.

Лора подняла голову и встретилась глазами с отцом.

— Я — готова.

— Что-что? Я не ослышался?

— Я пожертвую собой, если ты отпустишь моих друзей и Александра.

— Лора, нет! — закричал Никита и рванул вперед.

Охранявший парня репиус предостерегающе махнул когтями перед его лицом.

— Это провокация! Не ведись! — поддержала друга Еня.

— Я должна. — твердо сказала Лора.

Прокля́тый ключ пилил веревку медленно, будто нож, резавший затвердевшее масло.

— Ничего ты не должна! — возмущенно завопила Еня. — Он же псих!

— Заткнись! — рявкнул Марк, обращаясь к художнице. — Ты меня бесишь!

— Вы меня тоже! И что? — взвилась Еня. — Вы вообще напоминаете мне старый фрукт. Такой же страшный и гнилой внутри! Если рисовать вас на заказ, то только такого!

Марк Штольц побагровел. На его скулах заиграли желваки.

— Придушить ее! Немедленно! — рявкнул он охраняющему Еню репиусу.

Монстр повернулся к Ене и протянул когтистую лапу.

— Не смейте трогать ее! — завопил Алик, отталкивая монстров и бросаясь вперед.

Репиусы реагировали на происходящее медленно. Никита повторил за другом. Упала на пол разорванная веревка. Звякнул об пол металлический ключ. Лора пошевелила затекшими руками и, выхватив из карманов заряженные антидотом шприцы, вколола их в хвосты своим охранником. Репиусы отпрыгнули и забились в судорогах перевоплощения.

Еня жадно хватала ртом воздух. Ледяная лапа сжала ее тонкую шею. Крупицы кислорода еще оставались в легких девушки, но лицо уже начинало багроветь.

— Еня! Нет! — закричал Алик, которого вновь поймали монстры. — Лора, Ник! — сделайте же, что-нибудь!

Никита пытался отбиться от монстра. Лора уворачивалась от двух репиусов и пыталась достать из сумки новый шприц.

Еня почувствовала, как замедляется сердце. Перед глазами поплыли темные круги. Она заглянула в морду своего душителя. Затуманенный вирусом взгляд смутно напомнил девушке кого-то родного...Человека, учившего ее, кататься на велосипеде и купившего маленькой девочке первые краски.

Красные глаза репиуса широко раскрылись. Хватка на горле девушки ослабла. Судорожный вдох придал ей сил. Еня прохрипела:

— Папа... помоги.

Зараженный застонал и отстранился. Он застыл, разглядывая девушку перед собой.

— Папа... папочка! Это я... Енечка.

— Какого чёрта так долго? — зарычал за их спинами Марк Штольц.

Бывший человек по имени Савелий Ромашкин, и ныне обращенный репиус, медленно обернулся к пунцовому от злобы мэру. Желтые когти сверкнули в белом свете ламп и одним махом рассекли ткань на скафандре. Порез задел кофту, обнажив толстый волосатый живот старика. Зараженный открыл рот, и водопад синей слизи хлынул на голую кожу мэра.

Лора зарядила шприц и воткнула его в Савелия. Репиус дернулся и забился в судорогах, готовясь к метаморфозе. Оставшиеся монстры застыли, наблюдая за происходящим.

Марк Штольц медленно опустил голову вниз, глядя, как под ним растет синяя лужа. Еще пребывая в шоке, он запустил руку в разрезанный скафандр и зачерпнул ладонью слизь зараженного.

— Не может быть... Я же должен... править вечно. — Растерянно пробормотал он, обращаясь в никуда.

— А теперь станешь вечным пленником чешуи. — Лора возникла перед тем, кого называла когда-то отцом.

— Дочка...доченька! Помоги. — Старик посмотрел на шприц с антидотом в руках Лоры. — Я не хочу становиться животным.

— Ты уже им стал. — Голос девушки дрожал. — Прости, Марк. Может, я и не стала идеальной дочерью для тебя, но еще могу сделать доброе дело для горожан.

Мэр тотчас изменился в лице.

— Наивная девчонка! — процедил он сквозь зубы, — Думаешь, победила меня? Скоро здесь будут спецслужбы. Меня спасут. А ты сядешь первая. Потому что каждому дураку в Градубе известно: Марк Штольц не терпит кровного предательства.

— Уничтожьте ее! — указал он репиусам на Лору.

— Нет! — перегородила Еня дорогу к подруге.

— Нет! — взял девушку за руку Алик.

— Нет! — присоединился к друзьям Никита.

— Опять эти сопли про дружбу! — закатил глаза Марк. — Вы все — слабохарактерные слизняки. Только овцы сбиваются в стадо, а хищники охотятся в одиночку.

Савелий на полу издал протяжный вой и отбросил когти. Остальные репиусы испуганно отпрянули. Лора схватила ветеринарное ружьё, прицелилась и всадила по шприцу в хвост каждому из монстров.

На главном ходе послышался шум. Сгорбленный силуэт толкнул прозрачную крутящуюся дверь. Та с легкостью повернулась, пропуская рыжебородого старца внутрь. Неожиданный гость снял черный цилиндр и, опираясь, на трость, шаркающей походку подошел к мэру.

— Я слышал фразу... Марк Штольц не терпит предательства... — эхом прошелестел голос Граф. — И это говоришь ты! Сынок...

Голос графа оборвался. Воздух в помещении резко потяжелел.

Друзья в замешательстве переглянулись. Лора выронила шприц из рук. 

Мэр откинулся на спинку кожаного дивана и быстро задышал. Его лицо побелело. Таким испуганным Еня не видела правителя, даже во время публичного выступления Александра.

— Какого чёрта! Я думал, ты давно мертв! — выдавил из себя Марк.

— А возле сцены ты увидел мое привидение? — горько усмехнулся, Граф. — Нет, Кристоф Ланкорский. Покуда в тебе теплится хоть искра сознания, я буду жить. А когда настанет мой час и вечность заберет меня к себе, совесть всё равно будет приходить к тебе по ночам, напоминая тебе об изгнании собственного отца.

— О чём он? — спросила Лора.

Марк задыхался. Он нервно махнул рукой в сторону графа и схватился за сердце. Синие глаза бездомного сверкнули болью.

— Расскажи моей внучке правду, — вновь обратился Граф к Марку, — О том, как ты рос слабым, отвергнутым и непонятым среди других детей. Расскажи, как стал жестоким. Я знаю, на тебя повлиял тот случай. Однажды, — обратился Граф к Лоре и ребятам, — я помиловал преступника. А он сбежал и убил свою семью. Кристоф... он был совсем ребенком, но всё понял. Тот случай повлиял на него. Он стал мучить животных и читать жестокие книжки, проникаясь радикальными идеями. — Граф посмотрел на Марка. — Мне часто снится тот день, Кристоф, когда мы гуляли с тобой у фонтана, и ты доказывал мне, что доброта — это слабость, а справедливость — тормозит развитие. Ты говорил, тогда еще в шутку, что Градубу нужен молодой правитель. А я улыбался и просил тебя быть помягче. Шутка стала реальностью, когда ты в одно утро сменил имя, а к вечеру устроил государственный переворот. Ты убил всех свидетелей, изгнал за пределы города всю родню. Я не виню тебя. Ты был юн. Я виню лишь себя. За то, что запустил твое воспитание и ты стал тем, кем есть — Марком Штольцем, — горько вздохнул Граф.

— Я стал по-настоящему свободным, — широко улыбнулся Марк. — И достиг своих целей. Город теперь — мой, люди — теперь мои, и кто знает — рано или поздно я подчиню себе саму вечность.

— Так, ты лгал, что ты сирота! — обрушилась Лора на Марка.

Мэр молчал. Он взглянул в зеркало напротив дивана. Болезненная синева уже тронула покрытое морщинами лицо.

— Скоро приедут мои люди... — пробормотал он в изнеможении, — и спасут меня. Я буду править вечность... бесконечность.

Марк-Кристоф Ланкорский-Штольц уронил голову на плечи и потерял сознание.

Из коридора вышел Василий Птицын в форме научного сотрудника центра. В руках мужчина держал стопку белых халатов.

— Я нашел телефон в кабинете директора и вызвал спецслужбы! — выпалил он. — А еще в офисном шкафу хранилась спецформа! Я поделился одеждой с людьми из подвала и вывел их наверх. Бедняги продрогли.

— Спасибо, Василий, — выдохнула Лора. — Вы наш спаситель.

— Что вы! — улыбнулся мужчина, — благодаря вашей помощи я свободен от гнета корпорации и от этого... — он снял с кожи кусочек чешуи.

Еня взяла у Василия один из халатов и протянула его отцу. Облик Савелия почти вернулся в человеческий. Мужчина тяжело дышал, стряхивая с себя ошметки слизи.

— Папа... папочка! Это я! Узнаешь? — с тревогой вгляделась в родное лицо девушка.

— Вы кто? — вытаращил красные глаза ее отец.

Еня опешила от неожиданного ответа. Она открыла рот и в растерянности посмотрела на Алика. Парень пожал плечами, мол, и такое бывает.

— Купилась?! — засмеялся Савелий, — конечно, я тебя узнал, милая. Еще будучи... им. — Отец мрачно посмотрел на собственный отброшенный хвост.

— Папа-а-а! — Заорала Еня, прыгая от счастья. — Это правда ты! Глазам не верю!

— Обниматься пока не будем, — улыбнулся Савелий. — Мне бы сначала в душ.

— Енечка! Совсем исхудала! — раздался позади девушки знакомый голос.

Еня обернулась и увидела бабушку, затягивающую пояс на белом медицинском халате.

— Бабуля! — бросилась девушка к пожилой женщине. — Как я рада тебя видеть! Сейчас поедем домой. Я позвоню маме. Они ближайшим рейсом приедут с отдыха. Накроем стол с пирожками, гостей позовем.

— Твоя мама впервые за десять лет уехала отдыхать? — удивился Савелий. — Похоже, моя болезнь пошла Надежде на пользу.

— Мама устроилась на работу. Стала больше заботиться о себе. Это не значит, что она по тебе не скучала. Она тоскует ужасно. Но этот вирус... он позволил нам осознать, что завтра может и не наступить. Нужно жить сегодня, заботиться о себе, делать то, что нравиться и не бояться реализовывать свои мечты.

— Мысль мудрая, — покачала седой головой бабушка. — Вот только домой мы не поедем. Надо сначала в больницу, убедиться, что после превращения с нами всё хорошо.

— Тоже верно, — согласилась Еня.

Она облокотилась на стену и обмякла. Силы покинули юное тело. Как в тумане девушка услышала вой сирен снаружи. По стеклянным стенам здания загуляли отблески мигалок. Хлопали двери машин. Разговаривали люди. Топали ноги. Художница наблюдала, как из коридора выходит толпа перевоплощенных в халатах и остатках синей слизи. Шокированные происходящим, пострадавшие от вируса люди позволяли медикам провожать себя в машины скорой помощи, где с ними работали медики и психологи. Еня видела, как одна из пострадавших — красивая девушка с длинными темными волосами, улыбнулась Алику и, бросив оценивающий взгляд на художницу, показала врачу большой палец.

«Аделина — догадалась Еня. — Его первая любовь».

Когда в здание вошли полицейские, Еня вздрогнула и машинально попятилась назад.

— Всё хорошо, милая, — шепнул ей на ухо Алик. — Они пришли не за нами.

Два стальных кольца сомкнулись на запястьях мэра знаком бесконечность.

— Марк Штольц! Вы арестованы за организацию незаконных экспериментов на гражданах и причинение тяжкого вреда здоровью граждан, а также за фальсификацию данных и сокрытие информации, коррупцию и незаконное финансирование, превышение должностных полномочий.

Конвой подхватил мэра за руки и поволок в грузовую машину с решётчатыми окнами.

— Осторожнее! — крикнул им вслед Алик. — Он скоро обратится.

Полицейские кивнули и исчезли в дверях.

— Пойдем домой, — обратилась Еня к Алику. — Я так устала!

Врач взял девушку за руку и вывел ее из здания. Следом за ними вышли Никита с Лорой. На парковке возле центра исследований царили шум и суета: медицинские машины, полиция, семьи родственников, журналисты.

— Ну, что, выспимся и вечером соберемся? — хохотнул Никита. — Закажем пиццы...

— Однозначно! — хором согласились все.

— Я тут думал... Пока мои волосы седели от струха в том лабораторном подвале, — замялся Никита. — ну ее, медицину. Никогда не испытывал тяги к знаниям. Мне всегда нравилось готовить. Открою-ка я пекарню... — Мечтательно протянул парень.

— Классная мысль! — поддержала его Лора.

Друзья выскользнули за ворота и оказались на пустынной улице. Прохладный ветерок обдал Еню утренней свежестью, и принес под ноги пепел вперемешку с пожелтевшими листьями. Девушка подняла лицо вверх и улыбнулась побледневшим звездам. На востоке небо уже серело, но до зари было еще далеко. Мимо простучал колесами трамвай. Первый, сонный, безлюдный.

Новое завтра. Оно наступило. Здесь — в предрассветной мгле, и сейчас — рядом с дорогими сердцу людьми. И никто больше не в силах будет его отнять, потому что больше его нельзя запретить. Всё заканчивалось, и в то же время — начиналось.

Еня сжала теплую руку Алика и подумала, что больше никогда не позволит своему будущему быть всего лишь мечтой.