Глава 33. - Одна попытка -

Дисклеймер:

Описанные в тексте эксперименты являются вымыслом автора и созданы в развлекательных целях. Они не имеют под собой научного обоснования и крайне опасны для повторения в реальной жизни.

Не пытайтесь проводить подобные опыты дома. Любые манипуляции с биологическими материалами, химическими веществами и тем более попытки создания генетических конструкций должны проводиться только сертифицированными специалистами в оборудованных лабораториях со всеми мерами безопасности.

***

Аромат свежей выпечки коснулся ноздрей Алика. Парень пробормотал нечто бессвязное и перевернулся на другой бок. До его ушей доносились приглушённые голоса: вопросительная интонация Лоры и басистый смех Никиты, звон посуды, ворчание собственной матери.

«Это невозможно», — вялая мысль пробралась в голову Ковальского сквозь завесу сна. Алик открыл глаза и увидел перед собой окно с голубыми занавесками в белую клеточку. Небольшая, но чистенькая деревянная спальня пахла мокрым лесом. Он нащупал под подушкой поясную сумку и расстегнул её. Холодные ампулы звякнули, скатываясь на ладонь. Все три штуки. Значит, произошедшее не сон.

Алик спустил ноги на вязаный прикроватный коврик и прислушался. Близкие продолжали разговор где-то за украшенной иконами стеной. Врач прикрыл глаза, вспоминая события вчерашней ночи.

...Когда он оказался на пороге уютного домика с красной черепичной крышей, то уже ничего не соображал от усталости. Водитель в клетчатой рубашке представил супруге Алика. Пухлая женщина с приветливым лицом угостила беглеца стаканом горячего молока с мёдом и отвела в комнату на чердаке. Там его ждала мягкая кровать с пуховым одеялом. Уговаривать себя Алику долго не пришлось — едва голова коснулась взбитой подушки, он отправился в царство Морфея.

Кроме фермеров прошлой ночью парень никого не заметил в доме.

«Тогда каким чудом друзья оказались здесь?»

Терзаемый любопытством, он спустился по скрипучим ступенькам и оказался в узком коридорчике. Алик прошёл по нему, толкнул прикрытую дверь и оказался на залитой солнечным светом маленькой кухне.

— Львёнок! Ты проснулся!

Алла Ковальская вскочила со стула и, раскинув руки, бросилась к сыну. За столом, покрытым скатертью, началась возня. Никита отложил вилку, на которой повис кусок сырника, и радостно загоготал. Лора улыбнулась глазами.

— Как ты себя чувствуешь? — Алла пощупала холодный лоб Алика и потрепала его по голове. — Совсем зарос на этой ужасной базе!

Она стояла перед Аликом в красном обтягивающем платье. Алла навела марафет даже в деревне.

— Ну извините, что забыл попросить конвой с дубинками сводить меня в барбершоп! — съязвил Алик.

— Сбрить бы твои кудри...

— Мам, прекрати.

Помимо близких, он заметил в углу стола черноволосую девушку. Её лицо было смутно знакомым, но сколько бы Алик ни напрягал память, вспомнить кто это — не получалось.

— Анжелика Вострикова, — представилась девушка. — Знаменитая в прошлом танцовщица, которой больше не видать эстрады.

Алик вспомнил развешанные по всему городу плакаты. Он нахмурился, пытаясь понять, как в их компании вдруг появилась селебрити, и почему среди присутствующих нет Ени.

— Что происходит? — спросил он сразу у всех.

Лора взяла с плиты чайник, внутри которого плескалась тёмная жидкость.

— Долгая история. Может, начнём с кофе? — предложила девушка.

— Не откажусь, — ответил Алик, пытаясь увильнуть от объятий матери.

— Бро, присаживайся, угощайся сырниками. Я сам готовил. — всполошился Никита, снимая крышку с большой чугунной сковороды. — Вот тебе домашняя сметана, вот малиновое варенье. Олег с Татьяной уехали рано утром. Фермеры велели нам доесть всю еду, которая может пропасть. А ещё попросили кормить скотину во дворе.

Алик взял из рук Лоры дымящуюся чашку и расположился на диване. Желудок парня, отвыкший в плену от нормальной еды, сжимался и урчал от царивших на кухне ароматов. Недолго думая, он отогнал все мысли и набросился на сырники с малиновым вареньем.

— Как вы здесь оказались? — Спросил Алик у друзей, когда его тарелка опустела, — Я многое пропустил в плену.

— Если вкратце: мы саботировали выступление мэра, после городе начался переполох и пожар. Александра заключили под стражу. По Градубу бродят беспризорные репиусы, которых мой отец притащил на праздник. — Ответила Лора.

— А ты? — он повернулся к матери.

— А я помогла Никите вывезти из больницы Анну Штольц. Представляешь, всё это время мэр травил собственную жену! А все думали — это рак.

Алик отложил вилку.

— Она здесь?

— Пока без сознания. Мы поставили капельницу с противоядием. Препарат, которым её пичкали очень сильный, но я верю, что мама выкарабкается. — Вздохнула Лора.

Врач с тревогой обратился к друзьям.

— А Еня? Она с вами приехала?

От его внимания не укрылось, как переглянулись между собой все присутствующие. Никита ткнул Лору вбок. Девушка закашлялась.

— Спит, — наконец, ответила она другу.

— А чего это вы замешкались?

— Давай мы расскажем всё по порядку... — предложила Лора.

— Где. Еня.

Никита вздохнул и похлопал друга по плечу.

— Брат, она... она...

— Да что она? — Вскипел Алик.

— Еня заразилась, спасая меня от репиуса! — вклинилась в разговор друзей Лика, — чего вы тянете с правдой?

Алик застыл, пытаясь осознать услышанное.

— Что?

— Это правда, — подтвердила Лора. — Мы просто не знали, как тебе сказать.

Алик схватился за кудри. Ему вдруг показалось, что в этой солнечной кухне не осталось воздуха.

— Отведите меня к ней, — каменным голосом обратился парень к друзьям.

— Она закрылась на замок в одной из комнат, — покачала головой Лора. — Не хочет нас заражать. И тебя к себе не пустит.

Алик стрельнул глазами, и Лора поняла, что дальнейший спор бессмыслен. Штольц поманила Ковальского рукой, и вместе они вышли в узкий коридорчик, вдоль которого шли три двери. Лора постучала в одну из них. Ей ответил бесцветный голос:

— Я сплю.

— Еня, это Лора. К тебе Алик пришёл! — как можно бодрее воскликнула Лора.

— Уходите.

Лора глубоко вздохнула. В её красноречивом взгляде, адресованном Алику, читалось: «я же говорила».

— Еня, если ты сейчас не откроешь, мне придётся выбить дверь, — врач был краток.

В отличие от других он знал, что счёт идёт на минуты, а значит, время для церемоний давно прошло. После минутной паузы в комнате послышалось шуршание. Щёлкнул замок, и дверь приоткрылась. Алик заглянул в полумрак комнаты. Его тревога сменилась облегчением — Еня выглядела почти нормально, если не считать покрасневших глаз и бисеринок пота на лбу.

Увидев в дверном проёме друзей, художница попятилась назад. Руками она нащупала позади себя кровать и присела на край пушистого пледа.

— Температура? — Спросил Алик.

— Только измерила. Тридцать восемь.

— Когда произошёл контакт с репиусом?

— Вчера... вечером. Когда мы убегали из Солнечного парка.

— Плохо,— покачал головой Алик. — И слишком рано. Согласно анамнезу заражённых, температура появляется лишь на третьи сутки. Значит, вирус мутировал и поражает организм быстрее, чем прежде.

Лора не смогла сдержать огорчённого восклицания. Алик потянулся к Ене, но девушка испуганно отпрянула в угол кровати. Пушистый плед сорвался с кровати и скрыл художницу с головой.

— Не надо объятий, прошу. Я же заразна.

— Я всего лишь хотел провести осмотр кожных покровов. Судя по внешнему виду и поведению, до плевков синей слизью тебе ещё далеко.

— Поведению? — удивилась Лора.

— Она романтизирует мои действия, а значит, всё ещё остаётся собой. Пока что Еня не представляет опасности, — обратился Алик к Штольц.

— Альберт, мне плохо, — донёсся глухой голос из под пледа, — Я будто глупею: путаюсь в именах и событиях. Я не помню, как звали нашу соседку по лестничной площадке.

— Честно говоря, я тоже всегда забываю её имя. — Алик присел на край кровати и провёл ладонью по голове под пушистым ворсом. — Всё будет хорошо, просто поверь мне. Мы вылечим тебя.

Его слова повисли под плафонами люстры и остались без ответа. Девушка на кровати беззвучно всхлипывала, содрогаясь всем телом. Лора неловко переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя лишней. Наконец, она кивнула другу и вышла из комнаты.

— Мы одни. — Обратился врач к Ене.

— Алик, спасайтесь. Ни к чему геройствовать. Моя песенка уже спета.

Парень покачал головой, и кудри упали на его лицо.

«Неужели она не понимает?»

— Почему моя девушка такая упёртая? — вопрос сорвался с его губ и прозвучал вслух.

— Твоя... кто?

— Моя девушка. — Ровный голос Алика дрогнул. Он отвернулся, скрывая от внимательного взгляда Ени горящие щёки. — Знаешь, о чём я жалел, пока лежал за решёткой на холодном бетонном полу? Вовсе не о несбывшихся научных лаврах. Вернее, не только о них. Больше всего мне было грустно оттого, что я не сказал тебе главного, а именно то, как сильно я люблю тебя.

На долю секунды фигура под пледом застыла. Разноцветная голова вынырнула наружу и уставилась на парня широко раскрытыми, налитыми кровью, глазами.

— Я тебя тоже люблю. Каждой незаражённой частичкой себя, каждую оставшуюся у нас минуту. Те вечера на кухне...Запомни нас такими, какими мы были. Здоровыми, счастливыми и влюблёнными.

Лицо Алика озарилось улыбкой. Он взял девушку за руку. Лёгкая, тонкая и горячая кожа ещё не начала покрываться чешуёй. Несмотря на охватившую её лихорадку, Еня сияла.

— Конечно, запомню. Будут и другие вечера, получше предыдущих. Потому что мы тебя вылечим.

— Как? — с недоверием спросила художница.

— Я встретил на базе твоего отца... и он вспомнил тебя по фенечке.

— Что? Он в порядке?

— Я пообщался с ним, пока лежал на базе, обтянутый ремнями. С помощью воспоминаний мне удалось вернуть ему сознание. Значит, не всё потеряно. Я забрал с базы ампулы с ДНК вымершей ящерицы. Учёные использовали его для создания вируса. Если я смогу перепрограммировать клетки и создать обратный генетический код, то мы вернём репиусов в человеческий вид.

— Поверить не могу! — воскликнула Еня, — но как... — она обвела взглядом комнатку, — как ты собираешься создавать антидот в деревне?

— Примерно так же, как создавал в квартире твоих родителей, — усмехнулся Алик. — Окольными путями. Сейчас шансов больше, — придал он уверенности своему голосу, — теперь мы знаем, что вирус превращает людей в ящериц, переписывая их ДНК. Что разум и память не стёрты, а просто заблокированы. У нас есть Gene6, а значит, мы сделаем антидот.

— Алик, налей воды, пожалуйста, — попросила Еня, — горло...сушит.

Врач покорно кивнул. Он сходил на кухню за графином воды и стаканом. Когда Еня утолила жажду, Алик подвёл её к окну. Солнечный свет коснулся тонкой ручки. Горячая гладкая кожа слегка отдавала голубоватым оттенком.

— Началось... — потрясённо выдохнула девушка.

— Ложись спать. Это лучшее, что ты можешь сейчас сделать для ослабшего организма. Остальное — моя забота. — Сказал Алик, укладывая художницу в кровать. — Если что-то потребуется — зови.

— Спасибо... За всё. — Губы Ени расползлись в вялой улыбке.

— Меня раздражает твоя попытка попрощаться. До встречи.

Алик стремительным шагом направился на кухню. Увидев друга в боевом настроении, друзья выжидающе замолчали. Алла Ковальская пробормотала, что хочет проведать Анну, лежащую в соседней от Ени комнате, и тихонько вышла.

— Вы приехали на Скорой помощи. Где она? — Обратился врач к Никите.

— Я отогнал её подальше в лес, чтобы не привлекала внимание. — Ответил друг. — А что?

— Мне нужно забрать из машины всё, что может пригодиться для домашней лаборатории. Вирус мутировал и захватывает Енин организм с космической скоростью. Такими темпами завтра она обратится в репиуса. Антидот нужен ей ещё вчера.

Никита с сомнением почесал голову. Алик догадывался, о чём думает друг: что за месяц, проведённый в квартире Ромашкиных, исследования Алика ни к чему не привели.

— Понял. Идём. — Никита встал со стула.

— Я с вами, — вызвалась Лора.

— И я. — сказала Лика. — Что? — Девушка подняла бровь в ответ на удивлённые лица друзей, — не хочу сидеть как отброс в одиночестве.

Ребята не возражали. Они вышли во двор вчетвером. Несмотря на палящее солнце, в воздухе чувствовалась осенняя прохлада. Лето подходило к концу. Оно прощалось зрелой зеленью на фруктовых деревьях и подсохшими клумбами. Молчал курятник. Затаились вольеры с кроликами. Сонное спокойствие нависло голубым небом над черепичной крышей фермерского домика, и если бы не чёрные столбики дыма на горизонте, то всё произошедшее можно было бы принять за дурной вымысел.

— Город всё ещё горит, — прошептала Лика.

— Я действительно многое пропустил, — сделал вывод Алик.

В течение следующего часа друзья возились, создавая лабораторию для врача. Из машины скорой помощи, спрятанной среди лесных ёлок, они вытащили медикаменты, реактивы, медицинские инструменты и необходимое Алику оборудование. Тем временем Алла Ковальская провела генеральную уборку на чердаке и обработала спиртом все поверхности для домашней лаборатории сына. Между делом Алик успел поделиться всеми ужасами и открытиями, происходившими на базе Винтер, а ребята, в свою очередь, рассказали в подробностях, что происходило в городе.

Когда всё было готово к работе, Алик похвалил близких за оперативное участие в подготовке.

— Теперь для пробы мне нужны вирусы для бактерий, — пробормотал он, окидывая задумчивым взглядом скляночки на столе.

— Бактериофаги? — уточнил Никита, — можем взять домашний йогурт, физраствор и немного глюкозы.

— Ого! — Алик хлопнул в ладоши, — не ожидал от тебя.

— Не такой уж я и тупой, как вы все думаете, — надул щёки Никита. — Я, между прочим, за ум взялся и теперь вместо клубов читаю учебники!

— Молодец. Идём, я расскажу тебе, как сильно мы тебя ценим. А Алику сейчас лучше не мешать. — Лора взяла своего возлюбленного за руку и потащила к выходу.

Врач благодарно кивнул друзьям и запер дверь. На адреналине он быстро, можно сказать, на коленке, набросал план по разработке антидота и приступил к практической части.

Для начала Алик выделил бактериофаги из придуманной Никитой смеси и проверить их работоспособность. Спустя две минуты консистенция в склянке посветлела. Алик отфильтровал раствор через марлю с углем и приступил к созданию и видоизменению копий ДНК ящерицы. Согласно плану, они должны были действовать как заглушки для мутировавшего гена.

Алик вскрыл ампулу и капнул gene6 на стерильное стекло. В ДНК ящерицы он добавил фермент, после чего разогрел и охладил полученную смесь. Осталось добавить человеческое ДНК, чтобы остановить обращение в репиуса.

Врач попросил мысленно прощение у своей девушки и добавил в смесь слюну. Он смешал содержимое двух склянок, и, откинувшись на спинку стула, перевёл дух. Антидот был готов. Сработает ли импровизированное изобретение — могла показать только практика.

Алик встал из-за стола и прошёлся по чердаку. Шея и плечи затекли и неприятно гудели. Небо за клетчатыми шторами уже окрасилось в послезакатную синеву.

«Сколько же времени я просидел?» — задумался врач. Экран телефона показывал десятый час. Его ни разу никто не побеспокоил, значит, с Еней всё было в порядке. По крайней мере, Алику хотелось в это верить. Он осознавал все риски и опасности, но другого выхода не видел. Вся надежда на будущее стояла перед ним в прозрачной склянке.

Он взял шприц, склянку, вату со спиртом, и пошёл к Ене.

Художница сопела, распластавшись на кровати. На посиневших щеках проступили первые чешуйки. Вирус спешил захватить юное тело целиком.

Алик перетянул руку девушки жгутом, смазал место укола спиртом и ввёл шприц. Еня продолжила спать, что показалось врачу неудивительным с её температурой — горячая кожа отдавала жаром. Жидкость из цилиндра медленно ушла в вену художницы. Теперь оставалось лишь ждать.

— Вот и всё. Надеюсь, сработает. — Сказал врач сам себе.

Впервые в жизни ему захотелось перекреститься.

Алик стал ждать. Время ползло медленно, тикая равнодушными стрелками часов в тёмной комнате, и вскоре врач потерял счёт.

Мысленно он взывал к небесам с просьбами о помощи. В конце концов, в падающих самолётах атеистов нет. Именно так однажды сказала Еня. В тот день Алик посмеялся над девушкой: мол, как можно верить в антинаучную чушь? Теперь же его самолёт потерял управление и штопором летел вниз.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде, чем скрипнула дверь. В комнату вместе с полоской коридорного света вошла его мать.

— Львёнок! Ты чего здесь спрятался? Не боишься заразиться от этой странной девчонки? — тихонько спросила Алла.

— Мама! Не называй так мою девушку! И она сейчас не заразна.

Она подошла на цыпочках к Алику и плюхнулась на пуфик рядом.

— Прости. Твою, кого?

— Ты всё прекрасно слышала. У меня сейчас нет сил отрабатывать твои возражения насчёт моего выбора. — Алик устало повёл плечом.

— Возражений больше не будет. Я как раз пришла поговорить об этом. Вообще-то, я хотела навестить тебя ещё ночью, но твои друзья меня не пустили! Сказали, что тебе нужен сон для восстановления. Сынок! Если бы я знала, чем всё обернётся... — Алла нервно заломила руки.

— Так это ты сдала меня? — Алик нахмурился.

На его высоком лбу пролегла глубокая складка.

— Я хотела как лучше! Мне сказали, что если ты согласишься работать с ними, то ты станешь великим учёным... После того как Лорианна поведала мне всю правду, я места себе не находила! Всё думала о тебе. О том, в каких условиях тебя держат, и как ты себя там чувствуешь со своим хилым иммунитетом.

— Не будем о моём хилом иммунитете, мам.

— Не перебивай старших! — яростно прошептала Алла, — ты знаешь, как мне тяжело признавать собственные ошибки, а значит, понимаешь, каким трудом мне даются эти слова. Прости меня! За вчерашний день я осознала, как сильно травмировала тебя своей гиперопекой. Всё хотела уберечь тебя от ошибок, указать тебе верный путь в тернистой жизни, а в итоге лишилась самого сокровенного — душевной близости между нами. Привычка руководить не должна была просочиться за стены моей клиники. Отныне и впредь обязуюсь контролировать лишь собственную жизнь. Не буду лезть к тебе и навязывать свои взгляды. Даже советы давать не буду. Только если ты сам попросишь. И, конечно, если ты меня простишь и мы будем общаться. — завершив тираду, Ковальская с мольбой посмотрела на сына.

Губы Алика дрогнули. Парень резко отвернулся к окну.

— Мне нужно переварить услышанное. Я понимаю, что злого умысла в твоих действиях не было. Понимаю, но принять мне это пока тяжело. Уходи, пожалуйста. Мне надо побыть одному.

Алла тяжело кивнула сыну и с неохотой встав, вышла в коридор.

— Ты заступился за меня перед мамой и назвал своей девушкой... это так мило, — голос Ени тонул в хриплом дыхании.

Алик подпрыгнул от неожиданности и вмиг оказался у постели художницы.

— И давно ты не спишь?

— Нет, только проснулась. Воды...

Врач протянул стакан девушке и измерил ей температуру. Ртуть на термометре поползла вниз. Дрожа от волнения, Алик включил свет и осмотрел Еню. Чешуя на щеках исчезла. Синяя кожа побледнела и почти вернулась в человеческий вид. Вирус отступал.

— Получилось! — прошептал Алик, ещё не веря до конца своему счастью, и повторил уже громче: Получилось! Ты идёшь на поправку!

Еня вытаращила глаза. Белки потеряли красноту, напоминая о заражении бледно-розовым цветом.

— Алик, это правда? Скажи, что мне это не снится, и я выздоравливаю! Что ты делаешь?! Ай! Больно! — девушка взвизгнула.

Врач ущипнул Еню за руку и довольно засмеялся. Он понимал, что расслабляться рано — антидот может в любой момент начать капризничать и повести себя неправильно — он знал, но не мог сдержать бьющую фонтаном радость.

***

На следующее утро они завтракали в полном составе. В этот раз Никита приготовил блинчики, а Лора достала из недр холодильника банку домашней сгущёнки. Еня, ещё слабая от болезни, уже окончательно пришла в себя. Художница сидела на диване, завернувшись в пушистый плед, и уплетала стряпню друга за обе щеки.

— Теперь мне ясно, почему вы с моей мамой так славно поладили! — обратилась она к Никите, — да у вас один кулинарный талант на двоих!

— Ой, да что ты, — смутился друг, — блинчики — дело житейское. Легко готовятся.

— Нет, в самом деле! — не унималась художница, — вот вы много знаете людей, вкусно пекущих блины? Такие, чтобы получались идеальной формы, с ажурной каёмочкой, румяные и хрустящие?

— Только твою маму и Никиту, — ответил Алик, и, поймав гневный взгляд Аллы Ковальской, спросил у неё: что за обиды? ты готовые блюда в доставке заказываешь.

— Неправда. Когда ты был ребёнком, я готовила! — парировала Алла.

— Эх, а я признаю́сь честно: не умею готовить. — сказала Лора. — Всю жизнь заказываю еду либо в Авоське, либо в ресторане. Но даже в мишленовских я таких вкусных блинов, как у Никиты, не ела.

— Теперь понятно, кто в нашем доме будет хозяином, — добродушно захохотал парень Лоры.

— Знаешь, когда все кончится, я бы хотела научиться готовить. Мало ли какой еще апокалипсис наступит. — Задумчиво обратилась Штольц к Никите. — Поможешь мне?

— Конечно, милая. Будем готовить на нашей кухне.

— Вы решили съехаться? — удивилась Еня, и, не дожидаясь ответа, завопила: поздравляю!

— Кхм, кхм. — Лика напомнила о своём присутствии. — Я, конечно, благодарна за вкусные блины и рада за отношения всех присутствующих, но нам бы сначала вернуться в город. Напоминаю, что в Градубе бушует эпидемия.

— Это мы помним, — раздражённо ответила Еня, — но почему бы тебе не дать нам возможность немного порадоваться после всего случившегося?

— Лика права. — вступился за танцовщицу Алик. — Пока мы расслабляемся и теряем бдительность, враг не дремлет.

Лора молча взяла с кухонной полки пульт и включила маленький пузатый телевизор. Экран озарился голубым светом и показал мужчину в костюме за столом киностудии. На Главном канале шёл спецвыпуск новостей. Штольц прибавила громкость и уселась рядом с Никитой.

Друзья, затаив дыхание, прислушались к монотонному голосу диктора.

«Сегодня двадцать пятого августа, нам достоверно известно об очередной победе в выборах действующего мэра — Марка Штольца. Его выступление в Солнечном парке обернулось общегородской трагедией: в результате саботажа его оппонента — Александра Светлова, среди зрителей началась паника и давка, которая перетекла в массовые беспорядки. Городская служба порядка заявляет, что все провокации спонсируются из-за рубежа изгнанными графами. Хулиганские действия организованной группы лиц привели к отрицательному росту голосов в пользу Марка, однако Градуб славится своими патриотичными жителями. К предателям родины наши горожане занимают непримиримую позицию. Сегодня ночью в Солнечном парке был публично казнён оппозиционер «Чёрной Розы» — Александр Светлов. Его кровь смешалась с пепелищем, которое устроили его сателлиты...»

Репортёр на экране сменился видеорядом из горящих домов, машин скорой помощи и разбитых витрин. В кухне повисло тяжёлое молчание, прерываемое лишь шелестом яблони за окном.

— Этого не может быть! — горько вздохнула Еня.

— Может. — Резко возразила Лора.

— Поверить не могу, что он мёртв! — сокрушалась Еня.

— Тварь! Убью! Уничтожу! — Лора стиснула кулак, размахнулась и ударила по столу.

Чайный сервиз ответил протяжным стоном.

— Если бы мне удалось выпутаться из той шторы на сцене и вмешаться в скандал, — сказала Лора стене.

— То в Солнечном парке было бы две казни, — резонно заметила Лика. — Вспомни прощальные слова Александра.

— «Я знал, на что иду», — машинально повторила Лора, и тут же зажмурилась, — Нет! Черта лысого он знал!

— Смотрите! — закричала Еня, показывая на телевизор.

На экране показали доску, на которой висели сделанные анфас фотографии художницы, Лоры, Альберта, Никиты и Лики. К каждому из ребят был прикреплён ценник.

— Что за хрень... — пробормотал Никита.

Бегущая новостная строка сообщала, что мэр объявил этих лиц в розыск и назначил цену за их головы. Дороже всех стоила Лора.

— Уже можно шутить, как я дорога отцу? — мрачно буркнула Штольц. Девушка убавила звук и осторожно заглянула в комнату Анны Штольц.

— Всё ещё без сознания, — сообщила она, вернувшись к друзьям. — Но лучше не шуметь. Говорят, люди в коме слышат всё происходящее. Не хочу, чтобы она узнала обо всём раньше, чем поправится.

Картинки в телевизоре сменились. Ведущий новостей сообщил, что в розыск также объявлены братья Винтер, улетевшие ночью на личном самолете. Также без вести пропавшими числились директор исследовательского центра экспериментальных наук Николай Николаевич Крук и его заместитель Илья Дмитриевич Крысон.

Секретная база сгорела дотла после того, как охваченные гневом градубцы двинулись проверять достоверность ее существования.

«Добровольно мутировавших бойцов специалисты успели эвакуировать в резиденцию Штольц». — закончил выпуск новостей диктор.

Лора выключила телевизор и застыла, глядя в одну точку. Остальные тоже молчали, пытаясь переварить увиденное.

— Предлагаю уезжать, — Лика заговорила первая. — В Градубе нам больше не рады.

— Нет! — горячо возразила Еня, — там остались мои близкие, а еще — Нина Фрид, Граф и многие другие! Отец вспомнил меня, когда увидел фенечку, а значит, он в сознании. Я не могу его бросить.

Лика закатила глаза и сложила на груди руки.

— Мы должны вернуться и спасти зараженных, — голос Лоры звучал глухо, — этого хотел бы Александр.

— Вот только что мы можем сделать против армии дрессированных монстров и агрессивно настроенных граждан? Напомню — мы в розыске, — фыркнула Лика.

Алик поднял руку вверх. Он всегда так делал в школе, когда жаждал дать единственно верный ответ.

— У меня есть план. — Врач обвел друзей торжествующим взглядом. — Ночью мы проберемся в Центр исследований. Там есть биореактор, с помощью которого, можно размножить и усовершенствовать антидот.

— А дальше? — задала резонный вопрос Лора. — Будем бегать со шприцами по всему городу?

— Не совсем. Как вам известно, вирус любит воду и хорошо передается через неё. Будет хорошо, если антидот сохранит это качество. Когда раствора станет достаточное количество, я упакую его в липидные наночастицы, чтобы вода его не повредила.

— Мы будем бегать по городу, окропляя репиусов водой, словно бесов? — фыркнула Лора. 

— А что, если проникнуть на насосную станцию водоподготовки, найти главный резервуар и сбросить антидот в баки? — предложил Никита, — Нам нужна карта коммунальных сетей Градуба и немного храбрости.

Его предложение было встречено бурной реакцией.

— Ты с ума сошел, — покачала головой Алла Ковальская. — Антидот может повести себя не так, как мы планировали, и заразить здоровых. Генетика — это тебе не шутки.

— Ну тогда используем водяные пистолетики. — Хмыкнул Никита.

— Кстати, насчет пистолетиков. А что если... Мы заманим всех репиусов в одно место, возьмем у Олега в хлеву ветеринарное ружьё и вколем им вакцину? — предложила Еня. — Алик, твои мучители делали так на базе, только использовали снотворное.

— Отличная идея! — оживился врач. — Еня, ты гений! И мы в розыске. Значит, всё, что нам нужно — это после изготовления антидота дать мэру и его армии найти нас. Они сами придут к научному центру.

— Главное, чтобы Марк не узнал о том, что вы в городе раньше положенного, — голос Лики был пронизан скепсисом. — И кстати, когда мы с Еней ездили на ферму в прошлый раз, Олег встретил нас  огнестрельным ружьем. Его бы, на вашем месте, я тоже взяла. 

— Вы ездили вместе к Роговым? — удивилась Лора.

— Еще в первый раз. Когда расследовали историю с поджогом коровника. Лика попросила не упоминать ее участие в деле.

— Ну дела! — покачал головой Никита. — Сколько здесь тайн!

— Расскажешь потом, — осадил художницу Алик. — Сейчас нам важнее построить план. Итак!  Поедем в город ночью. Чтобы не привлекать внимание — разделимся. Никита — единственный у кого есть права, он подъедет к Центру Исследований на Скорой помощи. Машина нам пригодится на случай экстренного побега.

— Я с ним! — вызвалась Лора.

— Тогда мы с Еней едем на электричке, — сделал вывод Алик. — Ты, мама, — он посмотрел на Аллу Ковальскую, — остаешься на ферме, чтобы лечить Анну Штольц. Лика не горит желанием ехать, так что пусть остается тебе в помощь. Кто-то должен кормить фермерских кроликов.

— Я — за, — мгновенно отреагировала танцовщица

Алла Ковальская не обрадовалась предложению ребят.

— Львенок! Я-то останусь, но ты подумаешь хорошенько! Как минимум — это опасно, как максимум — это нереально! Стоит ли так рисковать?

— Мама, не дави на меня. Мы же вчера обсуждали это! — взбеленился Алик.

— Хорошо, хорошо, — покорно подняла руки Ковалькая.

— Когда что-то из всего того, что мы сделали, казалось нам реальным? — Усмехнулась Лора. — Я — в деле.

— План-капкан, бро. Я тоже! — подхватил Никита.

Еня ограничилась кивком.