Глава 32. - Пир во время чумы - (ч.2.)

Лора пробиралась сквозь поредевшую толпу. Перфоманс Ени возымел эффект и часть тревожных людей поспешила убраться подобру-поздорову. Остались любопытные и, как пошутила Нина Фрид, самые голодные. После концерта публике обещали раздать бесплатные гостинцы и теперь скопище людей терпеливо гудело в ожидании, напоминая булькающий суп на плите.

Штольц не обращала внимания на шум. Единственное, что ее волновало - это встреча с отцом, ради которой нужно было любой ценой попасть на сцену. Следуя цели, Лора плыла сквозь толпу, как ледокол по замерзшему морю пока незнакомец-добряк не отвесил ей пинок под зад. От неожиданности девушка споткнулась и налетела на металлическое ограждение за которым виднелась сцена.

— Гражданочка, далеко собрались? — Перед лицом Лоры возникли охранники в черных костюмах.

Красная дорожка за их широкими спинами поднималась по ступенькам и вела в закулисье.

— Пустите! Мне нужно к отцу! Я знаю - он здесь! — Лора шагнула вперед.

— Стоять! — огромная лапища схватила ее за плечо и грубо оттащила в сторону. Один из стражей порядка загородил девушке путь. — Для прохода в зону выступлений предъявите пропуск.

— Какой еще пропуск? — сверкнули негодованием синие глаза. — Вы хоть знаете с кем разговариваете?

— Посторонним вход запрещен!

— Я — Лорианна Штольц, дочь первого лица в Градубе!

— Да хоть царь Горох собственной персоной! У нас приказ.

— Да как вы смеете! — топнула ногой Штольц.

— Правила есть правила. — Покачал головой черный костюм. — Извините, но без бумажки мы вас не пропустим. За такое увольняют.

Лора натянула на лицо улыбку и попыталась придать голосу мягкой учтивости:— Ладно,вы молодцы. Тест на профессионализм пройден: с такими доблестными сотрудниками мой отец может спать спокойно. А теперь пустите меня за кулисы и я заплачу вам столько, что в ближайшее время вы забудете, что такое работа.

— Разговор окончен. Уходите. Иначе мы вызовем полицию. — отрезал мужчина.

— Ого, вы еще и антикоррупционеры! — попыталась разрядить обстановку Лора.

Охранники расправили плечи. Резиновые дубинки на их поясах отражали разноцветные лампочки гирлянд. Лора покосилась на усмиряющие дух изделия и сделала вывод, что дальнейший диалог бесполезен. Здесь могла помочь только хитрость.

— Хорошего дня! — улыбнулась она сотрудникам.

Чёрные костюмы ответили хмурыми взглядами исподлобья. Так и не дождавшись ответной любезности, Штольц нырнула обратно в толпу и поплыла в сторону леса.

Заорала музыка — на эстраде один за другим выступали никому не известные ноунеймы, которыми заменили пропавших без вести культовых исполнителей.

«Скоро отец возвратится к градубцам с новой пафосной речью. Нужно сыграть на опережение и задать вопрос, пока его сладкие речи не одурманили всю толпу. Но как это сделать?» — Лора метнула взгляд отчаяния в сторону охраняемого прохода, — «Думай, милая, думай». Она облокотилась на толстый ствол старого дуба и нахмурилась. Хаос внутри мешал собрать мысли. Лора чувствовала, что решение находится где-то рядом, лежит на самом видном месте, оттого замыливает взгляд.

Хруст веток отвлёк девушку от размышлений. Штольц подняла голову и прищурилась: между зелёными листьями кустов что-то блестело. Подойдя ближе, Лора увидела серебристый автофургон с глянцевой надписью на бочине. «Балет» — гласили коралловые буквы. Из открытой настежь двери выпорхнула длинноногая девушка в белой балетной пачке. Следом за ней по маленькой лесенке спустились ещё три одинаковых балерины. Схожесть танцовщицам придавал макияж из толстого слоя белил, а также шапочки из перьев, скрывавшие собранные в пучки волосы.

«Лебединое озеро» — догадалась Лора по костюмам балерин.

— Поспеши, милая! — озабоченно крикнула одна из девушек вглубь фургона. — До твоего выхода осталось три номера!

Лора не расслышала ответ. Лебедицы помялись возле фургона и, заверив опаздывающую балерину, что будут ждать её у сцены, полетели стаей в сторону служебного входа. Охранники услужливо кивнули и сняли цепь между ограждений. Танцовщицы без лишних вопросов прошли за сцену. Чёрным костюмам хватило того факта, что перед ними красивые балерины.

«Вот гады. А передо мной строили из себя бдительных сторожевых псов» — возмутилась Лора, и тут же хлопнула себя по лбу.

Решение само пришло в голову: она убедит последнюю лебедицу отдать место в балете. Штольц бросилась стремглав сквозь кусты к автофургону, лихорадочно придумывая на ходу, что сказать незнакомой девушке.

Она поднялась по лесенке и, постучав, зашла в просторный трейлер. Внутри сладко пахло тальком. Вдоль стен стояли лавки с сумками, а на крючках висела одежда танцовщиц. Лоре была знакома эта атмосфера: фургон для балерин служил одновременно и гримёркой, и раздевалкой, и местом для отдыха. Возле покрытого лампочками зеркала спиной к входу сидела девушка. Лора узнала её по волосам: длинным, жёстким, цвета воронова крыла. Танцовщица обернулась на скрип двери и, увидев нежданную гостью, воскликнула:— Опять ты!

«Опять она!» — стиснула зубы Штольц.

Конечно, она знала, что наглая девица заявится с выступлением на праздник, но чтобы балериной! Жест Лики показался Лоре скрытой насмешкой. Издевательством над детской мечтой Лоры.

— Чего тебе надо? Опять пришла меня подкупать? — Лика скривила покрытое наполовину гримом лицо. — Можешь даже не пытаться! Я Марка не брошу.

Лора подошла к той, кого на протяжении последних месяцев называла занозой, а то и словами похуже. Она скользнула взглядом по ощетинившийся в кресле танцовщице. В белом, прямолинейном свете лампочек Лика казалась уставшей и зарёванной, совсем не похожей на красотку с рекламных плакатов. Ее идеальная кожа вблизи отдавала желтизной и была покрыта прыщами. Острый лисий носик распух в большую красную картофелину. Пухлые губы, ставшие визитной карточкой танцовщицы, выглядели искусанными до крови. На гримёрном столе среди косметики лежала скомканная бумажка с эмблемой медицинского центра исследований Крука.

— Ну, так чего тебе? — буркнула Лика.

— Как давно ты знаешь об этом? — Лора взяла бумажку в руки. Как она и предполагала, это оказалось заключение с диагнозом бесплодия от врача.

— А ну, отдай! — Танцовщица вырвала бумажку из рук Лоры и быстро заморгала, как загнанный в угол зверёк. — Тебя это не касается!

Вся жгучая ярость Лоры испарилась, оставив место растерянности. Участь Лики не вызывала жалости, но и злорадства — тоже. «Интересно, она догадывается, что её ждёт?» — подслушанный утренний разговор обрывками зазвучал в голове Штольц. «Нет, это вряд ли. — на лбу пролегла хмурая складка, — Иначе она не сидела бы здесь так спокойно».

Лора глубоко вздохнула. Темнота внутри неё ядовито шептала: «молчи и не вмешивайся. Маленькая дрянь в кресле заслужила возмездия». Но нечто лёгкое и светлое ей возражало: «помоги, никто не заслуживает смерти». Лоре вспомнился разговор накануне дня рождения мамы. «Лорианна, для меня ты всегда Анна. В части твоего имени есть моё имя. Тебя даже зовут как меня, как ты можешь быть другой?» — ласково звучал голос из воспоминаний. «Мама никогда бы не поступила подло. И я не смогу считать себя её дочкой, если выберу месть».

Лора набрала воздуха в лёгкие. Правда, горькая и тяжёлая, лежала грузом на языке и не желала выходить наружу. Разбивать мечты оказалось тяжелее, чем в мечтах, пусть даже это и были мечты врага.

— Ты права, твои проблемы со здоровьем меня не касаются. Но тебе грозит опасность, и молчать я не стану! — выпалила Лора, и впервые в жизни по-настоящему почувствовала себя Анной. Она присела в соседнее кресло и предвидя вопросы, сказала:

— У меня есть доказательства.

— И я должна поверить в эту чепуху? — фыркнула Лика.

— Я знаю, что ты не можешь иметь детей.

— Тебе известно, чем карается кража персональных данных? — вздёрнула чёрную бровь Лика.

Алый спонжик в её руке красил румянами выбеленную щеку.

Лора достала из кармана телефон и отыскала в галерее нужный файл. Одно нажатие, и низкий голос отца заполнил пространство трейлера. Лика продолжила краситься. Она старательно делала вид, что не слушает видеозапись, но как только Марк заговорил о её утилизации, разом затряслась. Алый спонжик выпал из тонких пальцев.

— Если что, твои персональные данные я красть не собиралась, — разбавила мёртвую тишину Лора. — Мне бы вполне хватило отцовских.

— Этого не может быть. Монтаж! Искусственный интеллект! — процедила Лика. — Марк...он меня любит. Правда, любит. Пусть и не говорит этого вслух. Он птица высокого полёта. Такие люди показывают отношение не словами, а поступками. Долгое время... — девушка запнулась, подбирая слова, — я считала его своим, потому что такая же. Мне трудно говорить о чувствах, легче показать делом. Да, я рассчитывала на его деньги, чтобы пробиться в высшее общество. Но не ради себя. Вернее, не только ради себя. Нижний район нуждается в восстановлении. Мои родные живут в ужасных условиях, и я надеялась, что твой отец мне поможет. А теперь... — Лика всхлипнула и замолчала.

— А теперь ты знаешь правду.

— И кому от этого легче?! Теперь я тебя еще больше ненавижу! Потому что все эти ужасные новости будут ассоциироваться с тобой! — вскинулась танцовщица. — Будь проклят этот день, разбивший мне жизнь! — Лика уронила голову на грудь.

Её разукрашенное лицо скрылось за смоляными волосами. Послышался тихий плач, сквозь который прорывались отдельные фразы: о диагнозе я узнала только сегодня... родить ребёнка... и стать первой леди Градуба... всё могло бы быть иначе.

Лора покачала головой.

— Строить счастье на чужих костях — изначально плохая затея. Ты веселилась, пока его супруга тихо умирала, так чего было ждать? Несмотря на это, я вовсе не рада, что с тобой всё так сложилось. Мне жаль, что ты узнала плохие новости от меня — ненавистного тебе человека.

— Что? Где твоё ликование?

— Месяц назад я мечтала об этом. Но сейчас внутри меня лишь пустота и неловкость.

Лика ответила плачем.

Лора в замешательстве переминалась с ноги на ногу. Она не привыкла утешать даже близких людей, чего уж говорить о неприятелях. И всё же, девушку нужно было привести в чувство: если переманить Лику на свою сторону, то она поможет поквитаться с Марком. Лора налила в стакан воды из кулера и плеснула ее в лицо танцовщице.

— Эй! Ты сдурела? — завизжала Лика.

— Соберись! — рявкнула Штольц. — Слезами горю не поможешь. Хочешь отомстить Марку? Сейчас самое время. Вы танцуете сцену из Лебединого озера?

— Отрывок из второго акта. Девочки исполняют танец лебедей, а я, сразу после них, вариацию Одетты.

У Лоры сперло дыхание. «Не может быть....вот так совпадение! Та же сцена, тот же танец». Именно он, десять лет назад, принёс ей позор.

— Марк выйдет к зрителям сразу после вашего выступления?

— Да, он отдаст мне цветы и похвалит перед публикой. Я поняла к чему ты! — оживилась Лика. — Отличный шанс плюнуть ему в лицо!

— И что дальше? Он сотрёт твой плевок, а ты просидишь в камере всю жизнь. — поморщилась Лора. — У меня есть к тебе предложение получше.

— Какое?

— Отдай эту роль мне. Я посвятила балету половину жизни и думаю, что смогу исполнить роль Одетты. Когда отец выйдет, я задам ему всего один изобличающий вопрос. Марку придётся ответить, а зрителям — задуматься о нравственных ценностях их правителя.

— С дуба рухнула? Отдать тебе главную роль?! — открыла от возмущения рот Лика. — Я шла к этому годами. Да и потом, — взгляд девушки помутнел, — даже если меня посадят за плевок, терять уже нечего. Моя жизнь разрушена.

Лора посмотрела в глаза Лике и отчеканила:— Не говори так. Никогда.

В дверь постучали.

— Анжелика! Ты готова?

Лора присела на корточки рядом со всхлипывающей танцовщицей и взмолилась:— Помоги мне, пожалуйста. Прошу тебя, отдай своё место! Я спрошу за нас всех!

Лика нервно теребила мочку уха. — Идите! Не ждите меня! Встретимся на сцене! — наконец, крикнула она человеку за дверью.

Руки танцовщицы схватили белила и спонж.

— Давай-ка быстро накрасим тебя, пока я не передумала — ответила она Лоре. — У нас есть минут пять, не больше.

Штольц не верила своим ушам. Чтобы не спугнуть Лику бурной радостью, она тихо согласилась и заняла место у зеркала.

— Спасибо.

— Задай мерзавцу жару. И постарайся не запороть выступление. Обидно за Одетту-неумеху.

— Я занималась балетом. Когда-то.

— Ого, — Лика удивлённо моргнула. — Не знала.

Пять минут спустя Лора стояла в накрахмаленной пачке. Она провела рукой по белому фатину, и кожа покрылась мурашками. Забытая тревога от предстоящего выступления сковала мышцы. Девушка вспомнила, как в детстве от танца у неё вырастали крылья. Вместе с последним аккордом к Лоре приходило чувство внутренней силы, незыблемой уверенности в собственных способностях. Она всё делала правильно. До того самого дня...

О котором думать перед выходом на сцену нельзя.

Лора встала на носочки и сделала пробный пируэт. Пуанты из гримёрки оказались ей впору.

— Возьми, — Лика протянула Лоре свой пропуск. — С моей красотой твоя, конечно, не сравнится, но мимо охраны пройдёшь. Они не помнят нас в лицо.

— Я пыталась пройти через них полчаса назад.

— С гримом не узнают, — отмахнулась Лика.

Лора поправила выбившийся из под шапочки белый локон и направилась к двери. Уже на ступеньках она услышала тихое напутствие:— Не думала, что когда-нибудь скажу это тебе, но желаю удачи.

— Спасибо.

Штольц поспешила к уже знакомому проходу. Пропуск придал её лицу невозмутимой уверенности. Охранники скользнули рассеянным взглядом по стройным ножкам и сняли оградительную цепочку.

«Готово! Получилось!» — возликовала Лора, утирая выступивший на лбу пот. Она подошла к стоящим у подмостков лебедицам.

— Ну наконец-то! А мы испугались, что Одетта улетела! — всплеснула руками одна из балерин. — Так, стоп. — Девушка отшатнулась. — Ты не Анжелика.

— К счастью. — Прошептала Лора и опасливо огляделась.

Охранники продолжали отгонять зевак от прохода. Ей повезло: никто из сотрудников не услышал возглас лебедицы. И всё же, балерину нужно было приструнить. Глупо попасться в двух шагах от сцены.

Грянула музыка. Ведущий анонсировал танец маленьких лебедей. Балерины нервно переглянулись.

— Ступайте и танцуйте. Я буду Одеттой и выйду на сцену в нужный момент.

— Вы вообще кто?

— Я Лорианна Штольц. И если вы сейчас поднимете шум, то лишитесь шанса показать себя в прямом эфире телевидения, на глазах всего Градуба. Прошу вас, просто ступайте!

Девушки колебались недолго. Белые пачки вспорхнули и исчезли за красной шторой. Лора осталась одна. Чтобы избежать лишних взглядов и вопросов, она затаилась за кулисами. На сцене раздались приветственные аплодисменты, и воспоминания, которые Лора мучительно отгоняла от себя последние полчаса, обрушились на неё. Перед глазами вновь вспыхнул жестокий свет софитов. Зазвучал оглушительный смех зрителей. Её накрыло давно забытое жгучее унижение от падения. Вновь выйти к публике и испытать чувство всепоглощающей беспомощности? Нет, никогда. Десять лет назад она дала себе обещание больше никогда не выступать.

«Но я должна. Ради себя, мамы, а ещё ради Никиты, и Ени с Альбертом. Ради каждого пострадавшего от рук отца и его приспешников. Мы сделали такую работу, что по сравнению с ней мой страх?»

Со сцены лился серебряный свет. Штольц осторожно выглянула из-за шторы. Четыре изящных силуэта сплелись за руки и слились в единое целое под ритмичную музыку. Каждое па эхом отдавалось в сердце Лоры. Она пошевелила пальцами. Ладони внутри белых перчаток вспотели от близости момента. Ей показалось, что танец маленьких лебедей прокрутили в ускоренной перемотке. Когда стихли последние аккорды вальса, балерины поклонились публике и скрылись за кулисами, унося с собой шорох тюля и ритм, который когда-то был ритмом Лоры.

Тишина. Давящая и гробовая перед выходом. Десять лет молчания тела, забывшего язык пуант и лёгкость взлётов. Десять лет сладкого забвения в блогинге и вечеринках. Её жизнь без танцев была пустой изнутри, как расписная шкатулка без украшений.

И вот теперь — этот провал в свет, этот вздох зала.Она вышла. Не скользнула, как прежде, не полетела — просто вышла. Один шаг на зыбкую почву сцены и под ногами скрипнул пол. Прожектор ударил в лицо ярким светом. Лора растерянно моргнула и вздёрнула подбородок. Нельзя давать волю страху. Зазвучали первые знакомые до боли ноты адажио. Тело вспомнило раньше сознания. Нога пошла на позицию. Рука, трепеща, поднялась в изящном жесте.

Лора боялась вздохнуть. Ей казалось, что одно неверное движение и всё рассыплется. Отвыкшие от тренировок мышцы кричали о бессилии. Она пошла. Первые па были не скольжением, а робким спотыкающимся шагом. Каждый нерв звенел, как натянутая струна. Девушка ждала подвоха: подворота ноги, головокружения или срыва дыхания. Но потом музыка вошла в неё и смыла с сердца ржавчину лет. Пальцы сложились в нежный изгиб крыла, а скованная шея изящно склонилась к плечу. Она не танцевала, она вспоминала. Когда-то её танец называли чистой поэзией, но теперь же он был болью, усилием и искуплением. Лора больше не выступала ради аплодисментов, она танцевала для той маленькой девочки, которую оставили на растерзание публики десять лет назад. Сегодня под рыдание скрипок, две её личности наконец-то встретились. Всё тот же танец, те же движения, что и тогда. Но именно в этот момент Лора поняла, что её жизнь изменилась, и уже никогда не станет прежней. Она закрыла глаза, следуя за памятью тела, и растворилась в музыке и движении. Отец, отравление матери, спасение Альберта, растущий на теле города словно опухоль вирус — всё перестало иметь значение. Здесь, на сцене, существовала лишь принцесса Одетта.

Последний взмах и конец танца. Солнечный парк разразился аплодисментами. Лора впервые посмотрела на публику. Только сейчас, со сцены, она оценила масштаб праздника. Толпа напоминала бескрайнее море. На огромном телеэкране девушка увидела саму себя — разгорячённую танцем, в лучах серебристого света. Она поклонилась зрителям и застыла, прикрыв глаза. Сквозь веки пробивались разноцветные пятна.

— Городской танцевальный ансамбль и подающая надежды всеми известная Анжелика Вострикова! — представил девушку ведущий, — Объявляется благодарность лично от мэра! — добавил он в микрофон.

Парк восторженно загудел. Лора, всё ещё пребывая в пьянящем шоке от танца, собиралась с мыслями. Послышался тяжёлый шаг. Из-за кулис показался Марк Штольц. Его квадратная лакированная голова блестела под прожекторами, будто кожаный мяч. В руках мэр сжимал букет белых лилий.

«Похоронные цветы» — Лора внутренне содрогнулась от любви отца к символизму.

Уверенной походкой Марк направился к дочке, натянув на тонкие губы медийную полуулыбку, используемую для официальных выступлений.

— Явите лицо Градубу! — попросил он склонившую голову дочь.

— Слушаю и повинуюсь, Ваше Высочество, — тихо ответила девушка. Она выпрямилась в полный рост и посмотрела в серые глазки отца.

— Ты? — застыл в замешательстве старик.

— Я.

Лора сорвала белую шапочку с головы, и белокурые волосы волнами рассы́пались по плечам. Зрители ахнули. Недоумённый шёпот ветерком пронёсся по толпе.

— Где главная балерина? — холодно спросил отец.

— Ты её так называешь? — усмехнулась Лора. — Ладно, я пришла не за этим. На самом деле, я хочу задать тебе лишь один вопрос. Уверена, что при всех этих людях, — она указала рукой на притихшую публику, — ты ответишь честно.

Впервые за много лет отец посмотрел на дочь с любопытством. Лора услышала возню за спиной. Охрана сообразила, что выступление пошло не по плану, и выбежала на сцену. Одно распоряжение — и затее грозил конец. Но отец повёл себя иначе: он цокнул языком и, приобняв Лору за плечи, повернулся к зрителям.

— Дорогие горожане! Поприветствуйте мою влюблённую в балет дочь! Перед вами Лорианна Штольц собственной персоной! И сейчас она задаст мне провокационный вопрос! Уважаемый! Принеси второй микрофон! — Марк ухватил за рукав ведущего.

Среди зрителей раздались жидкие хлопки. Люди не понимали, как расценивать происходящее, и в замешательстве ждали продолжение шоу. Лора замешкалась. Отец повёл себя совсем не так, как она ожидала, и теперь, речь, составленная в голове девушки, рассы́палась на бессвязные предложения. «Не давай слабину. Он специально пытается выбить из колеи дружелюбием», — мысленно велела себе Лора.

Менеджер сунул ей в руку холодный микрофон. Дочь посмотрела в глаза старику и не отводя прямого взгляда, спросила:

— Отец! Не думал ли ты, что будет, когда ты потеряешь власть? Что останется в твоих руках, кроме пепла от всех, кого ты сжёг ради неё?

Зрители затаили дыхание. Оператор направил камеру на мэра, и плотная фигура тотчас появилась на огромном телеэкране. Уголок рта Марка дрогнул и пополз вверх. В серых глазках на долю секунды мелькнуло замешательство, но он справился с собой и заговорил ровным тоном, почти механически, без намёка на эмоции.

— Всё, что я сжёг, давно стало частью меня. Я захватывал власть, а она захватывала меня, требуя большего. Пожирала, и в то же время заражала своей ненасытностью. Потакая ей, я постепенно разрушал прежнюю личность, покрывался броней, как чешуей. Власть...разрушала меня и возводила. Если бы я сожалел, то сказал бы, что все эти жертвы были напрасны. Но я ничего не чувствую. Что останется после? Тишина. Лучший спутник на свете. Она ничего не попросит. Ей не нужна любовь, деньги, признание. В ее молчании не будет боли и мук совести. Тишина не говорит о жертвах. Она спрашивает только одно: «Что ты построил на их пепле?» И я смотрю на свой город — на мой благоустроенный парк, построенный мной центр исследований, мои дороги — и отвечаю: «Всё. Я построил всё». И тишина смеётся со мной. Потому что это единственный честный смех, который у меня остался.

Публика умолкла. Мэр поправил галстук и широко улыбнулся в объектив камеры.

В этот раз обошлось без оваций. Безмолвие накрыло толпу, и единственное, что доносилось — это потрескивание сценической аппаратуры и шелест ветра в чёрных партийных знамёнах. Зловещая тень  нависла над парком, надулась мыльным пузырём, вобрала в себя зрителей, ларьки с продавцами, художников с мольбертами, клоунов с игрушками и автофургоны с артистами.

— Извини, дорогая, но танцы окончены, песенка спета. Тебе пора. — Марк отвернулся от дочери и кивнул кулисам. Из-за красной шторы вышла охрана и направилась к фигурке в балетной пачке. Лора попятилась к краю сцены.

Из динамиков заиграла музыка из заставки новостей. Резкий звук всполошил всех присутствующих. Охранники застыли как вкопанные, обратив вместе с другими зрителями лица к телеэкрану. На нём возник Александр за столом ведущего в киностудии.

— Всем привет! С вами Светлов. Как вам известно, завтра огласят результаты выборов. Я подготовил для вас подборку из интересных фактов о мэре и его партии. Говорить буду мало: доказательства, представленные в видео, скажут все за себя. Вы должны знать, за кого проголосовали.

Лицо Александра сменилось секундной заставкой, после чего на экране возникли фотографии Ениного отца, газетная вырезка о происшествии на ферме и снимки Алика с базы Винтер. Закадровый голос вещал жестокую правду о заражениях в городе, о пропавших без вести людях и страшных рептилиях, скрываемых мэром на секретной базе. Когда видеоряд закончился, телеэкран вновь показал Александра.

— Фотошоп? Искусственный интеллект? Спросите со скепсисом вы. Хотелось бы в это верить, но нет! К несчастью — это правда. Жестокая, страшная, горькая и разбивающая сердца. Она разрушает стены того прекрасного города, построенного Марком за время своего правления. Лапша на наших ушах получилась съедобная, даже вкусная, только она не вернёт ваших близких, а красивые фасады не оправдают потерь. Вы ещё сомневаетесь? Что же. Продолжим.

Третья часть видео состояла из показаний свидетелей. В кадре появился Олег Рогов и его жена, похожая на овечку.

— Я встал на заре, как обычно. Выкурил первую утреннюю сигарету и отправился в хлев кормить коров, а там чешуйчатая тварюга спящая...

Для пущей наглядности в видео ещё раз показали фотографию рептилии.

В толпе зазвучали потрясённые крики. После Роговых с показаниями выступили другие пострадавшие. С каждой новой историей волнение среди зрителей нарастало. Когда Александр поведал про опыты на базе Винтер и чудесах вакцины, шепот превратился в тихий гул.

— Но хуже всего, то, что наш дорогой мэр не питает тёплых чувств даже к своей семье. Медиа навязали нам образ показательной семьи, но что вы знаете на самом деле?

С экрана послышался треск и приглушенные голоса братьев Винтер и мэра. Лора напряглась. Это была её утренняя тайная съемка. Когда признание в отравлении жены прозвучало на весь парк — толпа взорвалась. Яростные крики, свист и гневные вопросы устремились в сторону сцены. Даже охранники, что пожаловали по душу Лоры, спрятали резиновые дубинки за пояс и растерянно переглядывались между собой.

— Теперь, когда вы знаете правду, впору задуматься о том, какой психопат нами правит. Я хочу, чтобы вы знали: всё плохо, но поправимо. Никогда не поздно отозвать голоса за Марка. Если ваши руки ещё не покрылись чешуёй, значит, ещё есть время! — закончил своё выступление напутствием Александр.

Толпа превратилась в штормовое море.

— Мамочки! Вирус!

— Мерзавец Штольц! И дочка его — мерзкая заносчивая девица! Никогда они мне не нравились! — каркала женщина в первом ряду.

— Это правда. Вся в батю. И блог её фальшивый, и ведёт его не она! — поддакнули ей остальные. — Это каждый дурак в городе знает!

— Среди нас зараженные!

— Ааааа!

— Эй вы! Идеальные Штольцы! Ответите за дела?

На сцену вылетела бутылка и с противным треском разбилась об пол рядом с Лорой. Стеклянный осколок ранил девушке ногу. Она вскрикнула от боли и огляделась в поисках помощи. Никого. Только скопище гневных лиц и полный ненависти взгляд отца.

«Он догадался, кто слил информацию. Бежать некуда. Сцену окружили разъярённые люди, а на черном выходе дежурят охранники», — мелькнула мысль в голове Лоры. Не видя другого выхода, она поспешила в сторону кулис, где спряталась в тяжёлые красные шторы. Сердце в груди молчало, замерев от ужаса.

«Только бы из толпы сейчас не выпрыгнула Еня», — с ужасом подумала Лора. Осознание того, что её импульсивная подруга может захотеть прийти на помощь, заставило её внутренности заледенеть.

— Нашли кого слушать! — рявкнул Марк в микрофон. — Светлов — паразит! Много лет он работал на государственной службе и пользовался всеми благами от мэрии, а как только его лишили кормушки, вмиг переобулся в честного и порядочного! Он волк в овечьей шкуре и враг народа!

— Не смей говорить за народ! — крикнул из толпы мужик.

— Долой ограждения! — подхватили его товарищи.

— Ай-да его!

Под оглушительный свист толпа пошла на охранников. Растерянные служащие достали резиновые дубинки. В воздухе запахло дракой. Зрители успели раздобыть помидоры. Овощ прилетел в Марка и оставил на его белоснежном пиджаке красную кляксу.

— Этот персонаж хочет пошатнуть порядок и привести город в состояние упадка, которое было при графах! — заорал Марк, стряхивая с пиджака кашицу из мякоти.

— Он всё о графах!

— Дались они ему!

— Покажите мне хоть одного представителя былой аристократии в Градубе! — хмыкнул мэр.

— Один точно есть, — проскрипел голос рядом со сценой.

Возле железного ограждения стоял рыжебородый седой старик и с усмешкой взирал на растерянного Марка.

— Взять его! — мэр завопил, что было мочи, и ткнул пальцем в то место, где только стоял граф, но от бездомного уже след простыл.

О его визите напоминало только поваленное на асфальт ограждение.

— Что за чертовщина! — прорычал мэр, которого уже никто не слушал.

Истерика, охватившая людей, грозила погромом. Марк достал из кармана пиджака рацию и велел выводить на сцену репиусов. Оркестр больше не встречал новых гостей торжественными аккордами: музыканты побросали инструменты и убежали. Ведущий концерта тоже исчез.

Лора обернулась к чёрному входу. Её внимание привлёк тяжёлый нарастающий шум. Бум-бум! Стучали когтистые лапы огромных существ. Свет софитов озарил глянцевую синюю чешую на гигантских спинах.

На сцену вывели отряд из ящероподобных монстров — тех, кого прежде Лора видела лишь на фотографиях. Рептилии принарядились в боевые камуфляжи. На их клыкастых мордах плотно сидели намордники, а на ремнях покачивались автоматы. Заражённые выстроились шеренгой позади мэра и по его команде вытянулись по струнке.

Лора задрожала от представившегося зрелища. Люди внизу закричали от страха. Началась давка: перепуганные зрители поспешили к выходу, а охотники за хайпом, наоборот, включили камеры и направились к сцене. Те, кому повезло попасть в клубок суматохи из тел, кричали и молили о помощи. Но всё было тщетно.

— Я обещал вам сюрприз в конце выступления! — вещал в микрофон впечатлённый паникой мэр. — Но раз вы решили завершить его досрочно: так и быть. Вашему вниманию представляю тех самых монстров, которых разоблачил Светлов. Знакомьтесь! — он указал рукой на рептилий, — представляю вам репиусов. Это новейшая разработка науки! Когда-то репиусы были людьми, но потом подписали бумаги и добровольно согласились стать монстрами во благо родине. Они обратились и пожертвовали всем ради вашей защиты от предателей вроде Светлова. Пропажа людей в городе — его рук дело! Никакого вируса — нет! Не верите? Даю слово первому учёному Градубу — Николаю Круку!

Объявленный гость не спешил выходить.

— Николай, ты где? Твой выход! — повторил Марк.

Ему ответил рычащий мотор за деревьями. Взвизгнув тормозами, машина сорвалась с места. Шум растворился в густой листве.

Мэр сделался красным от гнева. Он сжал мясистыми пальцами микрофон в руке и быстро-быстро заговорил:

— По моему поручению учёные разработали вакцину «идеальный гражданин» для жителей нашего города. Достаточно добавить лишь одну каплю в любую жидкость, и вещество навсегда изменит структуру вашего мозга. Вы станете умнее и жизнерадостнее, будете больше смеяться, а смех продлевает жизнь! Вы же хотите увидеть внуков? У вас есть все шансы. Попробуйте прямо сейчас! Я обещал вам гостинцы в конце выступления? Пожалуйста! Получайте!

Охранник вытащил на сцену большую коробку. Марк достал из неё пластиковые бутылочки с синей жидкостью и стал кидать их в толпу. Впрочем, скоро ему пришлось отказаться от этой идеи: разъярённые люди не желали отведать инновационные напитки. Бутылки со свистом возвращались. Обезумевшему старику не осталось ничего другого, как уворачиваться. Задыхаясь от злости, он обратился в микрофон к Александру:

— Держись, прокля́тый трусливый человечишка! Этот бунт тебе выйдет боком, клянусь! Такие, как ты, только и могут вещать с экрана. Раз смелый такой, покажись!

— Я — здесь, — раздался снизу громкий голос.

Мужчина в чёрной футболке переступил сваленное ранее графом ограждение и ухватился руками за край высокого подиума. Он оттолкнулся ногами от усилителя, послужившего небольшой ступенькой, сделал прыжок и предстал перед Марком.

— Я знал, что ты захочешь поговорить лично. — Бросил он в лицо мэру. — Ну что ж, я весь твой. Расскажешь нам дуракам, почему твои бойцы в намордниках, если вируса не существует?

Зрители одобрительно загудели.

— Взять его! — приказал Марк репиусам.

Монстры в два прыжка оказались рядом с Александром. Четыре когтистых лапы схватили дерзкого бунтаря за руки и ноги.

— Прошу вас лишь об одном! Ни в коем случае не пейте синюю дрянь из его рук! — крикнул толпе Светлов, прежде чем монстры уволокли его за кулисы.

Лора застыла в немом крике. Её другу грозила опасность, а она запуталась в тяжёлой шторе, как в коконе.

Александр обернулся на шум и увидел старания девушки. Одними губами он прошептал:

— Не надо. Спасай себя, а не меня. Я знал, на что иду.

И исчез за сценой.

— Чего шумите? — Обратился мэр к зрителям. — Всё, что вы видели на телеэкране — клевета и ложь. Вируса нет, любовницы тоже, и жену я не убивал. Монстры созданы для вашей защиты. Вспомните девиз Чёрной Розы: Всё — для вашего блага!

— Любовницы нет? А кто я для тебя? — Лика забралась на плечи одному из зевак и теперь возвышалась над остальными головами. — Эй, народ! — девушка крикнула в сложенные рупором ладони, — Я— та самая любовница, которую он хочет убить за бездетность! Что молчишь, папаша? Я больше не твоя пуси-девочка!

— Фас! — скомандовал мэр.

Один из репиусов отделился от шеренги, прыгнул прямо в толпу и устремился к обмеревшей от страха Лике. Парень, на плечах которого она сидела, сбросил её на пол и убежал, оставив девушку лежать на земле. При виде репиуса внизу люди в панике бросились прочь, освобождая дорогу неведомому существу. Зрители, стоявшие подальше от эпицентра событий, разразились призывами к расплате и наказанию для мэра. Сквозь пробитое ограждение на сцену хлынули решительно настроенные горожане. На этот раз репиусам не потребовалась команда мэра. Монстры встали кругом, образовав защитный щит для старика. Мужчины из толпы схватили одну из рептилий за огромный хвост и что есть силы дёрнули его. Утробный рык пронёсся над парком. Взмах когтистой лапы, и один из нападавших полетел назад в толпу, словно пёрышко. Вместо того чтобы испугаться и отступить, люди разозлились ещё сильнее. В сторону сцены полетела бутылка. В этот раз с зажигательной смесью. Она попала в вертикальное знамя чёрной розы, висящее сбоку от подиума и, прочертив огненную полосу на ткани, горящими осколками посыпалась на сценическую технику.

Вспыхнул пожар. Оранжевое пламя в долю секунды перекинулось на деревянный настил подиума, а затем на закулисные шторы. Раздался протяжный вой. В обезумевших при виде огня репиусах сработал инстинкт самосохранения. Перепуганные монстры попрыгали со сцены и, махнув хвостами, исчезли в кустах. Мэр и его охрана тоже не колебались. Как только запахло жареным, гильдия Чёрной розы скрылась за сценой.

Лора осталась одна. Едкий дым резал ноздри. Онемевшие от страха мышцы отказывались двигаться. Штольц сделала шаг вперёд и шлёпнулась на пол. Она запуталась в плотной шторе, как куколка в коконе. Жар коснулся затылка. Девушка задрала голову и обомлела: голодное пламя перешло по карнизу на красную ткань, спускаясь всё ниже и ниже. Лора лихорадочно заработала ногами, и у неё получилось: штора сползла с ног и исчезла в огне.

Сквозь клубы сизого дыма девушка добралась до края сцены и прыгнула вниз. Посетители парка в панике разбежались с площади, оставив самых отчаянных драться с брошенными репиусами.

Вдалеке зарокотали вертолётные лопасти. Та-та-та-та — раздавался шум. Ритмичный, как музыка в танце маленьких лебедей. Отец готовился к взлёту.

Лора кинулась в сторону выставочного стенда. Она молилась, чтобы Еня всё ещё была там. «Нужно срочно бежать. Только бы человек Александра ещё ждал нас на другой стороне парка!»

Пожар разрастался. Сожрав сцену, беспощадный огонь перекинулся на длинные ветви векового дуба. Спасение стало вопросом не минут, а секунд.

От стенда отделилась худая фигурка в чёрном платье. Еня неслась на встречу к Лоре, сжимая в руках картину с отцом. Она выглядела взволнованной, растрёпанной, но без повреждений на теле. Штольц с облегчением выдохнула: с подругой всё в порядке.

— Ло! Какое счастье! — закричала Еня. — Я думала, тебе крышка!

— Я укрылась за сценой. Бежим. Нужно убираться отсюда! — бросила Лора.

— Спасите! — раздался крик за спинами девушек.

Лора обернулась и увидела лежащую на земле Лику. Когтистая лапа репиуса нависла над лицом плачущей девушки. Услышав мольбу о помощи, монстр зарычал. Краем глаза Штольц увидела прошмыгнувшую мимо нее тень. Когда она поняла, что происходит, то было уже поздно — Еня заслонила собой бывшую подругу.

— Оставь её в покое! — закричала художница репиусу.

Огорченный неожиданным препятствием монстр резко дёрнулся. Раздался сухой треск — ткань на морде репиуса порвалась, и лохмотья от маски упали на асфальт.

— Еня, нет! Назад! — завопила Лора.

Но было поздно. Монстр открыл клыкастую пасть. Синяя слизь хлынула фонтаном на художницу, стекая по её длинным волосам.

Лора схватила треногу от мольберта и макнула её в огонь. Самодельный факел направился в сторону репиуса. Красные глаза монстра расширились от страха. Заражённый вмиг забыл о своей добыче и, жалобно заскулив, попятился назад.

— А, ну кыш! — цыкнула Штольц.

Повторений не потребовалось. Репиус поджал чешуйчатый хвост и помчался по парковой аллее, как дворовая собака.

Еня, тяжело дыша, вытерла грязной ладонью с лица синюю слизь.

— Я...заражена, — прошептала она в жаркую темноту парка. — Точно, заражена! И стану одной из...

— Не станешь. — Рядом с ней возникла фигура Лоры. — Мы что-нибудь придумаем и спасём тебя. А сейчас надо бежать.

— А Лика? — В зелёных глазах художницы читалась немая мольба.

Лора почесала лоб. Вся былая вражда между ними показалась ей глупой и мелочной в масштабах происходящего.

— Поедет с нами. — Ответила Штольц.

— Спасибо, что не бросили, — сказала, поднимаясь с асфальта, Лика.

Её платье висело лохмотьями. Борьба с репиусом оставила на руках девушки кровавые ссадины. Она дотянулась до лежащей поодаль сумки и достала бумажные платочки для Ени.

— Ерунда. Мы должны благодарить за спасение Лору. — Выдохнула художница.

— Я даже не знаю, что сказать. — Обратилась Лика к своей противнице. — Не ожидала от тебя такой...

— Потом придумаешь. Сейчас не время для милостей. Надо убираться отсюда как можно скорее! — перебила Лора.

Дерево рядом с девушками затрещало. Огненная ветка с хрустом отломилась и упала в двух шагах от Ени, выплюнув рыжие искры. Сухая трава мигом вспыхнула. Пламя широкой полосой побежало по газону. В небе раздался шум лопастей. В тёмных окнах кабины вертолёта отражались отблески бушующего внизу пожара.

— Марк улетел, — констатировала Еня.

— Идём! Нас ждёт машина. — поторопила Лора.

Девушки пустились наутёк. Все навигаторы вышли из строя, и бежать сквозь лесную чащу пришлось наугад. Они спотыкались о корни вековых деревьев, падали в лужи с грязью, и едва не угодили в болото.

«Господи, если ты существуешь, помоги нам», — задрала голову к небу Лора. Чёрные бумажные хлопья кружились в темнеющей синеве и не спеша оседали на газоне. «Я больше слова обидного никому не скажу нарочно, только выведи нас из парка».

Деревья расступились и девушки вышли на залитую лунным светом площадку, посреди которой возвышался поросший мхом фонтан. Вокруг бесшумно колыхалось море из черных роз. Графский розарий жил своей жизнью, не зная ничего о бесчинствах за его пределами. Лишь запах гари доносившийся с востока напоминал о жестокой реальности.

«Жаль, если сгорит» — подумала Лора, поморщившись от боли. От интенсивного бега бок предательски закололо.

— Устроим короткую передышку? — спросила она запыхавшихся спутниц.

Предложение было встречено одобрительными кивками.

Лика присела на дряхлую лавочку и протянула:

— Какое красивое место! Никогда раньше здесь не была.

Еня подошла к фонтану. Внутри каменной чаши стояла вода. Художница перебросила ногу через стенку и застыла в сомнении. Тёмная гладь пугала.

— Не переживайте, леди. — Сбоку послышался уже знакомый дрожащий голос. — Со всей уверенностью могу заявить, что этот фонтан безопасен, чего не скажешь о синей гадости в ваших волосах.

— Граф! — радостно воскликнула Еня.

Счастливая от появления старого знакомого, художница залезла в бассейн каменной чаши и взвизгнула. Вода оказалась ледяной.

Послышался топот. Перепуганные реакцией подруги подбежали к Ене.

— Здравствуйте! — удивилась появлению графу Лора.

— Здравствуйте-здравствуйте! — проскрипел старик, снимая с седых волос чёрный поношенный цилиндр. — Вижу, многое изменилось с нашей последней встречи. — Он бросил насмешливый взгляд в сторону Лики и спросил у Лоры:

— Мир, дружба, жвачка?

— Скорее, огонь, погоня и монстры. Я видела вас в первом ряду возле сцены. Что вы там делали?

— Наблюдал. Вам надо уходить. В городе больше небезопасно.

Чистая Еня вылезла из фонтана. Вода стекала по её длинным волосам, прилипшим к спине.

— Поедемте с нами! — Взмолилась она. Художнице показалось, что устаревшее прозвучит для графа более убедительно и он согласится.

— Спасибо за приглашение, леди. Но я, пожалуй, откажусь.

— Но почему?!

Граф усмехнулся, и глубокие складки возле его рта дрогнули и сложились в печальную улыбку.

— Милая леди, однажды я уже дал слабину и уехал из Градуба. Отдал всё нажитое задарма Штольцу. Но теперь я стар. Многое на своём веку повидал всякое и последнее, чего боюсь — грядущей кончины. И хотя терять мне уже нечего, лучше уж умереть в родном городе, чем сгинуть на чужбине.

— Говорите так, будто ничего, здесь ничего не изменится, — возмутилась Еня, — речь идёт об отъезде на несколько дней, пока всё не уляжется.

— Оставь его, — покачала головой Лора.

В отличие от подруги она прекрасно понимала, что старик для себя всё решил.

— За фонтаном поверните направо и идите прямо. Дорога приведёт вас к калитке, которую вы ищите, — подсказал граф, — Отряды мэра уже ищут смутьянов, так что будьте осторожнее.

— Спасибо! — Еня приобняла бездомного и доверительно прошептала:

— Вы напоминаете мне дедушку.

— Я знаю, милая леди. Ну же, ступайте.

Граф указал рукой на узкую тропинку меж колючих кустов. Девушки в последний раз обернулись на сидящего у фонтана старика. За сгорбленной спиной появились алые языки. Ещё секунда, и огонь охватил стебли чёрных роз. Граф исчез в алом пламени.

— Гра-аф! — закричала Еня, кидаясь вперёд.

— Что ты делаешь? Бежим! — Лора схватила подругу за рукав и оттянула на тропинку спасения. — Самоубийца!

Художница послушалась и, хлюпая покрасневшим носом, последовала за подругами. Спустя десять минут они стояли возле ржавой калитки, за которой их ждала старая машина с выключенными фарами.

— Добрый вечер, мы от Светлова. — сказала Лора в открытое водительское окно.

— Вай, вай! Сигайте в салон, мои хорошие! Только не вперёд! Во-первых, там сломалась дверная ручка, а во-вторых ни к чему привлекать внимание на дорожных постах! — засуетился мужичок, в котором Лора узнала того самого таксиста с круглым животом и вонючей ёлочкой в салоне.

Воспоминание о той ночи отозвалось в ней острой тоской. День рождения мамы, знакомство с Никитой, придорожное кафе. С тех пор будто миновала вечность.

Водитель надавил на газ, и девушек откинуло на продавленные сидения. Его лихой стиль вождения заставил пристегнуться ремнём даже безалаберную Еню. Машина летела стрелой по городским дорогам. Мимо проносились охваченные пламенем деревья, бегущие прочь нарядные люди, голубые отблески мигалок, разбитые витрины. Охваченные паникой градубцы забыли отключить расставленные по всему городу телеэкраны, и теперь они по кругу транслировали то запись Александра, то выступление мэра.

У перекрёстка на капот запрыгнули радикалы в масках. Удары бит обрушились на лобовое стекло. Звеня с негодованием, оно посыпалось в салон острыми крошками.

— Полундра! Держитесь крепче! — Закричал таксист девушкам и выжал газ.

Взвизгнув тормозами, автомобиль рванул вперёд. Отморозки в маске, не ожидавшие резкого старта, шлёпнулись на асфальт и остались изрыгать проклятия далеко позади.

— О, май гад! — Выпалила Лика. — Знай я вчера, что жизнь перевернётся на сто восемьдесят градусов...

— Ты бы в это ни за что не поверила, — фыркнула Лора.

— А чего вы ждали, девоньки? — спросил таксист, — жизнь, она как скоростная автострада. Никогда не угадаешь, что ждёт за поворотом — пустая магистраль или глухая пробка. Всё, что остаётся — следить за дорогой и наслаждаться видами за окном.

— Пока не настал тот час, когда покроешься чешуёй, — мрачно изрекла Еня, разглядывая кожу на руках.

Бетонные коробки вокруг сменились загородными особняками, а затем бесконечными травянистыми полями. Полыхающий город удалялся в зеркале заднего вида.