Глава 31. - Страшные тайны -

Накануне праздника в Солнечном парке

Янтарные блики свечей гуляли по пустым фарфоровым тарелкам.

В гостевом зале стояла гробовая тишина. В честь семейного ужина прислуга подала на стол лобстеров, но её кулинарные старания остались нетронутыми. Лора и её отец расположились по разные стороны длинного стола и сверлили друг друга тяжёлыми взглядами.

Дворецкий Михаил недоумевал. Дочка мэра вернулась в родительский дом и ночевала здесь третий день подряд. Она избегала отца, бродила по этажам серой тенью. В несвойственном девушке молчании скользило напряжённое ожидание. Дворецкий привык не вмешиваться в дела хозяев. Всё, что ему оставалось — гадать о причинах разлада в семье Штольц. Впрочем, сегодня Марк распорядился приготовить торжественный ужин для них с дочкой, а значит, дело близилось к примирению.

Михаил подлил сухого вина в золотой кубок хозяина.

— Леди? — обратился он к Лоре.

— Нет, спасибо, — мотнула головой девушка. Последнее, чего ей хотелось — пить вместе с отцом.

— Оставьте нас. — Буркнул Марк.

Дворецкий поклонился и вышел за дверь.

Лора вяло ковыряла серебряной вилкой в салатнице. Аппетита не было, как и желания видеть родителя. «И зачем я согласилась?» — уныло размышляла девушка. - Что нового он может мне рассказать, помимо баек о семейном величии?

Марк пригубил вина и поставил кубок на белую накрахмаленную скатерть. Он смаковал терпкий вкус.

— Попробуй. Редкий сорт. Вино двухсотлетней выдержки.

— Что ты хочешь от меня?

— Дорогая, ты помнишь наш разговор в киностудии?

— Как его можно забыть?

— Должно быть, ты сделала выбор?

Лора отложила вилку в сторону. Причина подачи лобстеров стала ясна ей, как прозрачное стекло бокала. Весь задуманный им шикарный ужин сводился к одной цели: переманить блудную дочь на свою сторону.

— Срок твоего ультиматума истекает завтра, — напомнила она.

— Безусловно. Однако мне показалось, что ты уже приняла решение: вернулась в отчий дом, перестала якшаться с отребьем. Поправь меня, если я не прав.

Лора замялась. Она переехала в родительскую резиденцию, чтобы улучить момент и обыскать кабинет отца. Однако каждый раз, когда девушка собиралась на поиски компромата, её останавливала пробудившаяся совесть. Марк Штольц был изменщиком, обманщиком и властолюбцем. Он имел много пороков, но все же оставался её отцом. Человеком, воспитавшим её, пусть и не самыми гуманными методами. Когда-то он подарил ей будущее, за которое теперь требовал отдать долг. Правда, от одной мысли об этом, вся сущность Лоры восставала против.

— Они мои друзья.

— Нет, неправда. Нет между вами дружбы. Бедняки нуждаются в твоей помощи, и тебе это льстит.

— Не суди всех по себе, отец! — Вспыхнула Лора.

— Всех — не буду. Но ты— моя плоть и кровь. Мы похожи, как ни отрицай. — Пожал плечами Марк.

— А ещё я плоть и кровь своей матери. Её имя спрятано в моём имени. Анна никогда не ставила себя выше других.

— Ты унаследовала от матери ангельскую внешность, а от меня характер. Будь честна с собой, дорогая. Самообман доводит людей до психиатра. Рано или поздно тебе надоест играть в покровительницу, и ты захочешь вернуться в высшее общество. Вот только будет поздно.

— В самом деле? Что-то твоя новая пассия не похожа на обладательницу голубых кровей!

— Не сто́ит видеть в ней личность. Для людей нашего класса такие как Лика, — всего лишь инструмент для достижения цели.

— И какова твоя цель?

Марк раздавил панцирь лобстера молотком и вытащил вилкой белое мясо.

— Мне нужен наследник. Годы берут своё. Я не молодею. Лет двадцать — просижу, а что дальше? Ты ничего не смыслишь в политике. Моё место займёт другой. И этот другой не будет иметь ни малейшего отношения к Марку Штольцу.

— Тридцать лет назад ты устроил революцию, а теперь предлагаешь вернуть престолонаследие? Отец, ты стал тем, с кем боролся. Монархом.

Маленькие глаза Марка мрачно блеснули. Тень от свечи упала на его морщинистое лицо, подчёркивая борозды возле губ.

— Вложи в этот город столько сил, сколько вложил я, и узнаешь, каково это — чувствовать, что твои труды канут в небытие. Лет через тридцать ты проснёшься и поймёшь, что твоё завтра — может уже не наступить. Когда-нибудь, ты умрёшь и тебя закопают без всякого продолжения, и единственное, что будет напоминать о тебе ныне живущим — глава в учебнике по истории, а нерадивые школьники обязательно исковеркают твое имя и фамилию!

— Даже если так и случится, что с того? Не всё ли равно, что останется после нас? Важно жить здесь и сейчас.

— Вот именно. Пока я жив, всё можно исправить. Лика красива. Но что ещё важнее, глупа, алчна и бедна. Такого человека легко купить, и после деторождения её миссия в моей жизни будет завершена. Ребёнком займутся гувернантки, а девица переедет в отдельный особняк. Большие деньги помогут ей отказаться от любых притязаний на ребёнка. С людьми её класса вопросы решаются просто.

— Это же смешно. У неё может родиться дочка. И что тогда? Вернёшься в семью?

— Нет. Уже нет. Ничего не будет как прежде. Если Лика не сможет подарить мне сына, значит, я найду другую девушку. Предвидя твои дальнейшие расспросы, отвечу: есть и запасной план. Учёные из центра исследований, разрабатывают вакцину для изменения пола ребёнка ещё в утробе матери. Без наследника я не останусь.

Лора издала нервный смешок. Получается, что между Ликой и отцом не было никаких чувств. Ей вспомнилась встреча с танцовщицей в ресторане. «Марк меня любит, и я его тоже!» — хихикала брюнетка. Штольц усмехнулась. Теперь настала её очередь хихикать: Лика понятия не имела, что её просто используют. Лора взглянула на равнодушное лицо отца. Его мелкие зубы вгрызались в мягкое тельце лобстера.

«Значим ли мы с мамой хоть что-то для него, или мы столько лет просто были удобны для создания имиджа семьянина?» — закралось сомнение в голову Лоры. — «Сегодня он честен со мной. Разве, это не показатель близости? Если сейчас он скажет мне всю правду, возможно, рано или поздно мне удастся простить его выходки».

— Папа, ты меня любишь?

Марк молчал.

— Просто скажи: да или нет, — одними губами прошептала Лора.

— Если ты согласишься принять мою сторону, я буду лучше к тебе относиться. А любовь — это условность.

— Если я выберу твою сторону, то ты должен рассказать мне, что на самом деле происходит в городе.

— И не мечтай. — Фыркнул Марк. — Может, когда-нибудь, но не сейчас.

— Не доверяешь мне? — прищурилась Лора.

— Никому нельзя доверять. Когда-нибудь ты это поймёшь.

— Зачем ты так? Я хоть что-то для тебя значу? А мама?

Марк тяжело вздохнул.

— Когда-то давно, ещё в молодости, один мудрый человек посоветовал мне обзавестись женой и детьми. Мэр-семьянин вызывает куда большее доверие среди электората. Так, в моей жизни появилась твоя мать: милая, красивая и располагающая к себе. Из-за слабого здоровья Анна долго не могла забеременеть. Когда родилась ты, твоя мать плакала от счастья, а я от горя. Небеса посмеялись надо мной, послав вместо сына дочку. Я не хотел признавать ошибку природы. Всё пытался воспитать из тебя личность, но всё было бестолку. Ты тянулась к матери, балету и цветочкам. С тех пор утекло много воды. Я часто думаю, что вы — моя самая большая ошибка. Нужно было уходить из образцово-показательной семьи еще тогда. До власти и статуса. И всё бы было по-другому. Мне не пришлось бы идти на крайние меры ради сохранения репутации...

Лора молча слушала отца. Ответить ей было нечего. Всякие слова потеряли смысл. Когда Марк договорил, она встала из-за стола.

Старик доел лобстера, и теперь прихлёбывал губами вино. Его маленькие глазки задумчиво смотрели вдаль, на графитовое небо в широком окне.

Девушка тихо вышла из обеденного зала и поднялась к себе в покои. Её будто окатили холодной водой и оставили стоять голой посреди улицы. Правда, которую Лора жаждала услышать, оказалась куда больнее, нежели в её фантазиях. Все сомнения были развеяны. Отныне она никогда не встанет на его сторону.

«Надо выспаться. Завтра начнутся выборы, в городской галерее откроется выставка Ени, а вечером на выступлении, жители узна́ют всю правду о вирусе из уст Александра. Времени на поиск компромата осталось чертовски мало. Остаётся надеяться, что утром отец уедет из дома. И на что я потратила два дня? На страдания в помертвевшем без маменьки доме... Лучше бы провела время с Ником».

Лора зарылась в одеяло и закрыла глаза. Шелковая простыня приятно холодила кожу. Вскоре мысли в её голове спутались. Через несколько минут девушка сладко посапывала под балдахином двуспальной кровати.

****

Солнечный парк кишел людьми — казалось, сюда стеклись все жители, и даже воздух дрожал от гула голосов. Лора пыталась пробраться сквозь нарядную толпу к выходу.

— Да здравствует мэр! — гаркнул мужчина ей в ухо.

Девушка растерялась и попятилась назад, натыкаясь на потные разгорячённые тела. Паника подступила к горлу. Нужно было срочно бежать, ведь в толпе наверняка есть заражённые. Один плевок слюной репиуса и...

— Привет!

Перед Лорой возникла растрёпанная, взволнованная Еня.

— Привет! Что ты здесь делаешь? — удивилась Лора.

— Отдыхаю! Смотри! — художница достала из кармана сумки конфетти и подбросила вверх. Пёстрые бумажные искры закружились в воздухе.

— Идём! Нам нужно уходить! — Лора схватила Еню за руку. Холодную и шершавую, как...

Неоновый луч стробоскопа упал на покрытую синей чешуёй подругу. Восторг в зелёных глазах художницы сменился животным ужасом. Музыкальный оркестр сменил весёлый мотив на похоронный марш. Еня протянула к Штольц когтистые лапы и прохрипела: «нам всем конец...». Лора попятилась. Человек из толпы толкнул её, и она шлёпнулась на асфальт.

Вспышка боли сменилась жёлтым светом. Штольц очнулась на ковре возле кровати. Батистовая сорочка намокла от пота и прилипла к телу. Девушка опасливо огляделась. Свет пробивался сквозь тюль в комнату её детства. «Всего лишь сон». — Она облегчённо выдохнула. Стрелки настенных часов показывали целых одиннадцать часов. Сегодня Лора проснулась непривычно поздно. События последних дней здорово вымотали её, а расслабиться в одном доме с отцом, она так и не смогла. Лора поднялась с пола и выглянула в окно. Парковка пустовала. Улыбнувшись, Штольц набрала номер дворецкого. Нужно было убедиться, что Марка нет дома.

— Юная леди проснулась?

— Я хочу завтракать с папой. Мы вчера так славно поужинали!

— Боюсь, это невозможно. Хозяин уехал по делам ещё рано утром.

— Спасибо, тогда я ещё посплю. Прошу не беспокоить меня, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответила девушка.

— Как вам угодно. — согласился Михаил.

Лора сбросила звонок. Пришло время действовать. Она положила в карман пижамы телефон и копию ключа от отцовского кабинета. Чтобы не шуметь, Штольц натянула на ноги свои «бесшумные» пушистые носки. Будучи подростком, она надевала их по ночам, когда бегала тайком на кухню за сладким.

Лора вышла в тёмный коридор и на цыпочках подкралась к отцовскому кабинету. Копия ключа легко вошла в замочную скважину. Два поворота, и механизм покорно щёлкнул. Массивная дверь приоткрылась. Лора проскользнула в кабинет, закрылась на замок и огляделась. Солнечные лучи сочились из огромных стеклянных окон, превращая воздушные пылинки в золотую пыль. Два бархатных кресла возле огромного дубового стола приглашали присесть. Тикали напольные часы. Головы убитых оленей молчаливо взирали со стены. Девушка отвернулась. Воспоминания об охоте напомнили о себе металлическим привкусом во рту. Стараясь не думать о прошлом, Лора приступила к обыску шкафов.

За первой створкой она обнаружила старинный фарфор, оставшийся во дворце со времён графов. Штольц вспомнила встречу с бездомным в парке. Он был одним из пострадавших от Марка, и эта посуда могла принадлежать ему. Лора стыдливо закрыла дверцу шкафа. За второй створкой хранилась папка с отчётами по электроэнергетике. Марк Штольц был противником захламления: из мэрии он забирал на дом лишь срочные документы, которые возвращал на место сразу же после работы с ними.

Лора прошлась по полкам. Сверху на коллекционных книгах пылилась семейная фотокарточка. На ней молодые родители, обнявшись, улыбались в камеру, а маленькая Лора держала их за руки. Девушка оторвала отца и положила его на место. Клочок фотографии с собой и матерью она спрятала в карман.

Больше в кабинете не было ничего интересного.

В отчаянии Штольц прислонилась к стеновой панели, чувствуя, как холод дерева проникает сквозь пижаму. Сжав кулак, Лора со злостью стукнула по стене. Раздался щелчок. Деревянная панель, казавшаяся монолитной, дрогнула и с тихим скрипом отъехала в сторону, открывая узкую нишу. Внутри стояла коробка с вещами, явно не предназначенными для чужих глаз: револьвер, несколько пачек с банкнотами в иностранной валюте, паспорт на чужое имя и бумажная папка с файлами.

Девушка включила камеру телефона и открыла документы: в основном бумаги были связаны с финансированием корпорации братьев-близнецов: научные гранты на развитие генной инженерии, контракты на выполнение исследовательских работ, и даже договор на передачу репиусов в собственность мэра.

Лора почесала лоб, пытаясь понять, зачем её отцу нужны три сотни заражённых монстров. Не найдя логического объяснения, она перешла к следующим файлам и застыла в изумлении: среди прочих документов отец хранил копию медкарты её матери!

Штольц показалось странным, что её отец, любитель порядка обо всём — хранит документы о здоровье жены в тайнике. Лора открыла медкарту. Анну Штольц лечил лучший врач в самой дорогой частной клинике, принадлежавшей маме Альберта. Курс состоял из химиотерапии и приёма лекарств — новейшей разработки корпорации Винтер. Несмотря на все старания, состояние пациентки становилось всё хуже и хуже. Лора прищурилась. Каракули врача она расшифровывала с трудом, а смысл написанного — не понимала вовсе. И всё же, что-то в документах смущало девушку, не сходилось. Штольц изучила график лечения и обомлела: первая дата приёма антиракового препарата стояла годом ранее — задолго до того, как мама заболела. Последний приём был назначен на завтра — сразу после оглашения результатов выборов.

«Чёрт побери, как такое возможно?» — Лора судорожно выдохнула. Название лекарства ей ничего не говорило, а единственный человек в её окружении, который разбирался в фармакологии, находился в плену на секретной научной базе. Дрожащие руки с трудом держали телефон. С третьей попытки ей удалось сфотографировать содержимое папки. Нужно было уходить.

Внезапно в коридоре раздались голоса. Девушка вздрогнула и поспешно спрятала коробку в нишу. Нужно было как-то закрыть стену. Чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, Лора уцепилась за деревянную панель и попыталась её задвинуть. Конструкция не поддавалась. Голоса звучали все ближе и ближе к кабинету. Девушка с ужасом узнала среди них отца. В отчаянии она стукнула кулаком по панели, и та медленно, но послушно поползла назад, закрывая тайник в стене.

Лора подлетела к окну. Слишком высоко для прыжка, но гардина плотная. Если никто не захочет открыть форточку, то она спасена.

Дверь открылась. Послышался топот, затем скрип кресел. Приглушённые голоса обсуждали между собой выборы. Девушка выглянула в щель между гардиной и стеной. Марк Штольц расположился за дубовым столом. Его спутниками оказались братья-близнецы Антон и Артур Винтер. Они уселись в бархатные кресла. Дворецкий Михаил любезно предложил кофе хозяину и гостям. Отец Лоры велел принести коньяк, лимон и три стакана со льдом.

Лора поняла, что сейчас будет серьёзный разговор, и тихонько включила камеру на телефоне, направив объектив на беседующих.

— Мы не пьем. — возразил Артур.

— Сегодня — пьете.

— Ну ради такого повода, — протянул Антон Винтер, чей голос был тоньше, чем у брата, — красивые у вас олени.

— Это мои охотничьи трофеи. Одного из них, кстати, зовут Артур, а второго — Антон.

В кабинете воцарилась тишина, прерываемая стуком напольных часов. Наконец, Артур ответил:

— Чу́дно.

— Утром я посетил вашу базу. Скажу честно, когда три месяца назад Могильный Клим Саныч доложил мне о ваших делишках, я был в ярости. Как вы посмели ставить эксперименты над людьми без моего согласия! Когда у фермеров в хлеву нашли рептилию и информация просочилась в газету, я хотел стереть вас с лица земли. Ваши учёные со своими утечками вируса чуть не испортили мне предвыборную малину. Пришлось поработать, закрывая всем рты! Хлопот вы мне добавили столько, что если бы не ваша помощь с Анной, вы бы уже были мертвы. Но сегодня, осмотрев ваших бойцов, я понял какую пользу способны приносить коммерсанты вроде вас. И речь не про налоги и не про уменьшение безработицы! Сегодня на выступлении я представлю свою новую армию из ваших мутантов. Ропщите, народ! Отныне никаких выборов. Даже фальшивых.

— Я рад, что наша ошибка пошла во благо, — сказал Антон Винтер.

— А я рад, что мы нашли компромисс. Умение соглашаться — важное качество для крупных бизнесменов.

— Верно-верно. С властью надо дружить.

В дверь постучали. Марк разрешил дворецкому войти. Михаил поставил поднос на стол, разлил коньяк по стаканам и удалился.

— За процветание Градуба! — произнёс тост отец Лоры.

— За рост прибыли! — сказал Артур.

— За благополучие мэра! — подхватил Антон.

Раздался звон стаканов. Затем наступила тишина. Собеседники смаковали коньяк.

— Ну как идёт тестирование новой вакцины? — Марк прервал тишину первым.

— Новой вакцины?! — хором спросили близнецы.

— О, не стройте из себя дураков, — голос Марка стал тихим и злым, — Нет смысла отпираться, у меня на руках все документы и свидетельства ваших разработок.

— Но откуда?

— Сегодня Крук рассказал мне о вашей новой разработке. Я знаю, что с помощью нее вы лишите своих сотрудников всех амбиций.

— Николай Николаевич не мог вам такое сказать. Это прямое нарушение коммерческой тайны. — Возразил Артур.

— Мы с ним давние знакомые. И от сотрудничества со мной он получит намного больше, чем от работы на ваш центр, который, кстати, построен на гранты от меня. Вы ходите по тонкому льду, скрывая от меня важные разработки.

— Что вы хотите? — зазвенел голос Артура. — Мы же договорились, что сделаем для вас армию из заражённых. Взамен вы обещали замять дело и не трогать наш бизнес.

— А теперь я хочу, чтобы вакцина «идеальный работник» стала вакциной «идеальный гражданин». Подкупив врачей для отравления моей жены, вы оказали мне услугу, и только поэтому я столько времени закрывал глаза на вашу лавочку, — прорычал отец Лоры, — теперь пришло время делиться открытиями! Я сделал для вас слишком много: построил центр исследований, подделал тендер на землю и отдал вам государственный санаторий за бесценок, скрыл утечку вируса. Пора бы и честь знать!

Лора впилась ногтями в ладони и стиснула зубы. В голове эхом звучали слова отца: «Услуга. Отравление жены». Так вот почему маме назначили препарат раньше, чем она заболела. Всё это время, она принимала не лекарство, а яд». В груди неожиданно стало тесно, словно лёгкие забыли, как дышать. Девушка попыталась осмыслить, какого масштаба компромат она записала и поняла, что должна сейчас сохранить самообладание, чего бы это ни стоило. Одна эта мысль заставила Лору держаться дальше.

— На создание вакцины ушло сотню миллионов. Если мы отдадим её задарма, то через несколько лет разоримся.

— А если не отдадите, вашему бизнесу придёт конец уже завтра. — В голосе Марка зазвенел металл.

— Вы понимаете, чем грозит использование непроверенной вакцины? Такие вещи вводят в массы только через пять лет, после проверки всех побочек. Подумайте о безопасности. У нас уже есть один вирус в городе. Второй скрыть не получится.

— Но вы на своих сотрудниках тестируете вакцины уже сейчас. Это незаконно. И первый вирус появился из-за ваших экспериментов. Так что у вас, дорогие мои, нет выбора. Либо вы играете по моим правилам, либо контролирующие органы находят в вашей бизнес-модели вопиющие несоответствия нашему законодательству.

Братья переглянулись. Антон подлил коньяка в свой стакан и, забыв, что не пьёт, осушил его залпом.

— Хорошо. Мы подпишем контракт на передачу разработок в пользу государства.

Марк вытащил из кожаного портфеля три договора. Послышался шорох бумаг и скрип ручки. Вновь зазвенели стаканы.

— Славно, когда бизнес лоялен власти, — промурлыкал Марк.

— Я всё равно не понимаю, — голос Артура звучал хрипло. — Чего хорошего в том, что весь электорат станет овощем?

— Весь — не станет. В первую очередь мы вакцинируем жителей Нижнего района. Они слишком много требуют: то дорогу им почини, то больницы в порядок приведи. Надо убить их надежды на лучшую жизнь. Экономически нам невыгодно улучшать их условия, так что пусть живут в дерьме, и не бунтуют. Сегодня на выступлении я расскажу об эпидемии. Объявим народу, что вирус изобрели противники моей власти, а репиусов представим, как городских стражей! Охранников порядка!

— Только намордники не забудьте. Они же заразны. — поморщился Антон.

— Сколько времени вам потребуется на подготовку к вакцинации?

— Два дня, чтобы пустить все запасы в массы.

— Отлично. Я скажу про вспышку вируса в Нижнем районе. Когда у нас всё будет готово, объявим день безопасности и загоним бедняков в больницы на вакцинацию. Сделаем из них идеальных граждан, и я буду править ещё двадцать лет. За это время у меня родится и вырастет наследник.

— Кстати, насчёт этого. Вы просили провести обследование Анжелики Востриковой. По вердикту наших специалистов она не сможет иметь детей.

Марк отставил стакан в сторону и побагровел. На широком лбе вздулись синие вены. Старик сжал руку в кулак и ударил по столешнице.

— Вот чёрт! Тогда придётся её утилизировать!

— Может, с нами поделитесь? — издал смешок один из предпринимателей. — Мы найдём ей применение.

— Нет! Девчонка упряма и своенравна! Её нельзя оставлять в человеческом виде. Это несёт риски моей репутации! Распорядитесь своими подчинёнными. Пусть обратят её. Раз не может быть матерью, пусть будет бойцом.

— Без проблем. Когда?

— Пусть сегодня станцует на празднике последний танец и убирается к чёрту, — прорычал Марк. — Видеть её не хочу.

— Эх, такая красота пропадёт. — Вздохнули братья-близнецы.

— Не первая, и не последняя, — махнул рукой мэр, — найду покрасивее, помоложе, с хорошим здоровьем.

Лора сосредоточенно слушала.

«Неужели речь шла об отцовской любовнице? Ей наступит конец?». Лора вспомнила вульгарное поведение брюнетки и её ядовитые слова. Столько дней и ночей, Штольц молилась, чтобы Лика навсегда исчезла из её жизни, и вот сейчас, когда её мечта вот-вот воплотится в реальность, девушка ощутила вместо злорадства странную пустоту внутри. Никто не заслуживал того, чтобы быть обращённым в рептилию. Даже такой плохой человек, как Лика.

— Ну а жена? — спросил Артур.

— Сегодня последний приём препарата. По расчётам врачей, Анька отойдёт в мир иной сразу после выборов. Так что завтра я стану безутешным вдовцом. В глазах граждан. Но по правде говоря, она давно стала для меня обузой.

— Извините за бестактность, но зачем её убивать? почему вы не подали на развод?

— Удар по репутации. Мы же образцовая семейка.

Голоса замолкли. По стаканам вновь разлили коньяк.

— М-да. — Вздохнул Артур. — Знай Алла, что в её клинике её же врачи убивают человека...

— Петровна давно перестала следить за медициной. Ковальскую интересует только доход. — ответил его близнец.

— Крук сказал мне, что вы завербовали её сына в центр исследований. И как вам удалось? — спросил Марк.

— На самом деле... он ещё не... — начал было Артур, но Антон его перебил:

— Поставили его мать перед выбором: либо её сына ждёт великое будущее в роли нашего сотрудника, либо ему конец. Уговаривать долго не пришлось, мы предоставили все доказательства: её засветился на камерах, когда полез в грузовик, а ещё он обронил в кабинете у Крысона нож.

— Вы уверены в его интеллектуальных способностях? — хохотнул Марк.

— Мы о нём даже не думаем. У нас своих предпринимательских дел хватает. За него поручился Крук, вот пусть и возится с малышом.

Костяшки на кулаках Лоры побелели. Её мир осыпался кусками, как сырая штукатурка с красивого фасада. «Пусть этот невыносимый разговор побыстрее закончится», — взмолилась девушка, — иначе я за себя не отвечаю.

Вселенная услышала Лору: мэр и предприниматели ещё немного поговорили про налоги, и, допив коньяк, ушли.

Убедившись, что в коридоре стихли шаги, девушка осторожно вышла из-за гардины, закрыла кабинет и бросилась к себе. Сердце бухало в груди так, будто вот-вот пробьёт ребро и выпрыгнет наружу. По высокому лбу струился пот. «Мама не больна, но её вот-вот убьёт яд! Скорее в больницу. Нужно рассказать всю правду Алле Ковальской и организовать транспортировку мамы, пока ещё не слишком поздно!»

Лора отправила отснятые материалы Александру Светлову. Напротив сообщения загорелись две галочки. Штольц переоделась в первое попавшееся под руку платье, побросала вещи в сумку, и, впервые за многие годы, выбежала из комнаты ненакрашенная.

В гостиной девушка встретила Михаила. Дворецкий смахивал пипидастром пыль с антикварных статуэток.

— Уже уходите? — воскликнул он, — а как же завтрак?

— Я очень спешу! Отец дома?

— Заезжал, но уже уехал в мэрию. Он готовит победную речь перед вечерним выступлением. А вы придёте на праздник?

— О, не сомневайтесь! — заверила Лора. — А сейчас меня ждут дела. Подайте мне машину к парадному входу.

Штольц выпила стакан холодной воды и вышла из дома. Чёрный электрокар уже ждал у ворот.

— Отвезите меня в клинику Ковальской! Да побыстрее! — крикнула девушка водителю.

— Добрый день. Сегодня из-за праздника на дорогах пробки.

Лора вспомнила Никиты упрёки, насчёт её общения с людьми, и спохватилась:

— Добрый день.

Водитель улыбнулся и надавил на газ.

— По навигатору нам ехать полчаса, но я постараюсь срезать путь.

Александр перезвонил, когда машина уже подъезжала к клинике.

— Что за чертовщина? Где ты это взяла?

— Сняла на камеру, пока пряталась за шторой в кабинете отца.

— Господи, Ло. Где ты?

— В клинике, — Штольц миновала ресепшен и устремилась вверх по лестнице. — Иду разговаривать с Аллой Ковальской. Нам нужно спасти маму. Срочно. Сегодня ей хотят ввести последнюю инъекцию яда.

— Оставь это мне. Я организую всё в лучшем виде.

— Алекс, спасибо за помощь, но речь идёт о моей маме, — взмолилась девушка — у нас счёт идет на минуты. Я не могу ждать. Я перезвоню.

Лора положила трубку и заглянула в палату матери. Анна лежала одна, на просторной кровати. Тонкие губы матери посинели, руки иссохли. Девушка смотрела на самого близкого ей человека. Глаза наполнялись жгучими слезами вины. Всё это время её обманывали, а она даже не попыталась сменить врача. Доверилась лучшей клинике города...

— Прости меня, мам. — Лора поцеловала холодную щеку. — Я вытащу тебя отсюда. Обещаю.

Внутри девушки кипела смесь из ярости, негодования и боли. Словно в тумане она вышла в коридор. Мимо прошаркала медсестра в чешках. Лора схватила женщину за белый рукав.

— Алла Ковальская сегодня здесь?

— Она просила никого не беспокоить.

— Понятно. В каком кабинете её найти?

— Я вызову охрану...

— А я — полицию. И вашу контору закроют.

Медсестра раздражённо вздохнула и закатила глаза. Ей стало ясно, что спорить со скандальной клиенткой себе дороже, и она сдалась:

— Идёмте.

Лора не помнила, как её довели до двери с золотой табличкой «Директор клиники — Ковальская Алла Петровна», и то, как она постучалась и зашла в кабинет. Её обезумевший взгляд выхватил сидящую в кресле даму в твидовом костюме. Мама Алика сжимала в руках кофейную чашку и шмыгала носом. При виде Лоры она тут же натянула на красные губы приветливую улыбку.

— Лорианна Штольц! Какими судьбами?

Девушка вспомнила, как они с ребятами пытались связаться с Аллой после похищения Алика, но женщина не брала трубку. Никита, живший в соседнем доме, уверял, что в квартире Ковальских давно не горел свет. Друзья были уверены на сто процентов, что Аллу вывезли на секретную базу, но всё оказалось куда проще: мама Алика сидит у себя в кабинете и попивает кофе.

Не в силах больше сдерживаться, Лора взорвалась:

— Ваши врачи травят мою маму!

— О чём ты? Мы делаем всё возможное, чтобы Анна поправилась.

— Во сколько ей дают лекарство?

— Я не... надо посмотреть медкарту.

— Вы, что не в курсе? — брови Лоры поползли вверх. — А как же ваша клятва следить за лечением моей матери!

Алла подбежала к компьютеру и заклацала длинными ногтями по клавиатуре.

— Вечером последний приём препаратов.

— Помогите вывезти маму. Пока не поздно. — Лора нервно расхаживала по кабинету.

— Деточка, у тебя нервный срыв. — Алла потянулась рукой к телефону. — Тебя можно понять. Столько всего навалилось: мать в реанимации, выборы отца... давай-ка поставим тебе капельницу?

Лора выхватила телефон у Аллы из рук и зашипела:

— Только попробуйте кого-нибудь вызвать. В моём телефоне компромата на пожизненную статью для вас! — Закричала Лора.

— Не понимаю о чём ты, — Алла откинулась в кресле и устало прикрыла глаза.

— Ах, не понимаете? Тогда смотрите! — Лора включила видео из кабинета отца и показала его Алле. Сначала женщина безучастно наблюдала за происходящим, но по мере узнавания информации всё сильнее бледнела и съёживалась.

— Алик! Кровиночка моя! Прости меня, сынок! — прошептала Алла, когда видео закончилось. — В ту ночь, когда пришли люди с автоматами, я готовилась ко сну. Нежданные гости говорили, что я обеспечила сыну алиби. Мол, привела на день рождения Анны Штольц другого парня, и выдала его за Алика. Обвиняли нас в сговоре. А я... я даже не знала, что в ту ночь мой сын отправился на секретную базу. Те люди в чёрном, они все прознали. Мне поставили ультиматум: либо Алик работает на них, либо ему конец.

— И поэтому обманом отправили его в место, где людей превращают в монстров? Вас не смутило, что сын не выходит на связь?

Алла достала из сумки бумажные платочки и вытерла с лица потёкшую тушь.

— Там нет связи. Я...мне, правда, так жаль. Понимаю, мой поступок не оправдать. Я просто скажу, что беспокоилась о его безопасности... Они угрожали физической расправой над сыном, но если согласится: обещали дать научную степень, престижную работу. А про твою маму... я совершенно не знала, чем её лечат. Клянусь. — Алла открыла на компьютере медкарту и сверила её с фотографиями в телефоне Лоры. — Смотри. Показания здесь и там различаются, как и даты.

— Но вы же контролировали её лечение лично! — выпалила Лора, и, поймав растерянный взгляд женщины, прошептала: или нет?

— Деточка, я уже давно никого не контролирую.

— Но у вас в УТП клиники написано, что лечение проходит строго под вашим надзором!

— Это просто реклама, — вздохнула Алла, — я давно отошла от медицины. Анну лечил высококвалифицированный врач из корпорации Винтер. Я была уверена, что он справится. Я понятия не имела, что так будет.

— Тьфу на вас! Между прочим, моя мама разгадала ваш грандиозный обман с подменой Аликов, но простила вас и по-человечески помогла с финансированием клиники. А вы не удосужились проверить чем ее лечат.

— Святая женщина. Какой кошмар. Мне так стыдно. — Пробормотала Алла. — Видит Бог, когда всё закончится, я отойду от дел. Я плохой директор и ужасная мать.

— Но вы можете искупить свою вину и помочь, — тихо сказала Лора. — Помогите вывезти маму из клиники!

— А вы помогите мне вернуть сына, — попросила Ковальская. — Я должна ему всё объяснить.

— Сомневаюсь, что он будет вас слушать после всего.

— Пожалуйста.

Лора посмотрела на зарёванное опухшее лицо мамы Алика. Яркий, вульгарный макияж не скрывал следов усталости. Только сейчас Штольц увидела на столе у женщины портрет маленького Альберта. Кудрявый мальчик был похож на херувимчика в школьной форме. Рядом с фоторамкой стояли пустые флаконы успокоительного.

— Ладно, — вздохнула девушка. — У меня есть план. Слушайте...

****

Через полчаса голос Аллы Ковальской услышала вся больница. Она объявила срочный сбор всего медперсонала. Пока врачи покорно стекались в ординаторскую, к чёрному входу клиники подъехала машина с красным крестом. Люди в форме санитаров погрузили внутрь автомобиля носилки с человеком. Следом отправился аппарат ИВЛ, кислородный баллон, капельницы и ещё ряд электрических препаратов, неизвестных Лоре.

— Скорую помощь я ещё не угонял, — фыркнул Никита.

— Пожалуйста, веди аккуратно. — Взмолилась Штольц. — Жизнь моей мамы в буквальном смысле в твоих руках. — Как доберётесь до фермы, обязательно позвони!

— Хорошо, ангел мой.

На тонкую талию девушки легла тёплая ладонь. Лора подняла глаза и встретилась взглядом с парнем. По коже пробежали мурашки.

Их губы слились в жадном поцелуе. Сердце девушки встрепенулось, растаяло в сладкой истоме. Она уткнулась лицом в крепкое плечо парня. Последний глубокий вдох. Лоре хотелось, чтобы аромат древесного парфюма оставался как можно дольше с ней.

— Ты точно не поедешь с нами? — взволнованно спросил Никита.

— Нет, прости. Я должна остаться с Еней, и потом, у меня есть вопрос, который я хочу публично задать отцу.

— Ло, прошу тебя, не делай глупостей. Я понимаю, что Марк животное, но подумай о себе, и о нас. Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу.

— Всё будет хорошо. — Лора провела рукой щеке Никиты. Тёплая. — Я буду осторожна.

Хлопнула дверь. Из клиники выскочила Алла Ковальская.

— Ник! Поехали! — крикнула она. — Я улизнула с заседания. Сказала, что забыла отчёт в кабинете и попросила всех подождать. У нас есть минут двадцать форы, прежде чем все хватятся искать меня. Пропажу Анны Штольц заметят не раньше чем через час. Я закрыла её палату на ключ. Поставила табличку: «санитарная обработка палаты. Не беспокоить».

— Ну, удачи, — шепнула девушка Никите.

Парень запрыгнул в машину. Двери скорой помощи закрылись, и автомобиль тронулся с места. Лора проводила автомобиль взглядом и побрела к своей машине. Телефон в сумке завибрировал. Девушка взяла трубку.

— Алло!

— Ло, галерею закрыли из-за пожара! — выпалила Еня.

— Что? — Лора не поверила своим ушам.

— Долго объяснять. Мы переносим выставку в Солнечный парк. Мне придётся задержаться до начала праздника. Я не смогу сбежать вместе с вами, но попробую добраться самостоятельно на электричке. Прости меня, Ло.

Штольц объяснила подруге, что планы изменились. Дело оставалось за малым: пережить открытие выставки и выступление отца, и улизнуть из города.