Глава 30. - Все идет не по плану -

Утром того же дня

«Привет, дорогой читатель. Вот и настал решающий день. Вечером жители нашего города узнают страшную тайну ученых. Правда, скрытая за высоким колючим забором выйдет наружу. Станут известны судьбы сотен людей, чьи имена превратились в порядковые номера, а кожа в синюю чешую. Оживет правосудие.

Уверена, что виновники этой грязной истории понесут наказание. Ведь за зло всегда приходится отвечать. То, что мы принимаем за безнаказанность - всего лишь отсрочка, за которой последует неизбежная победа добра.  Пусть не сейчас, не сегодня и не вчера, но рано или поздно наступит другое завтра. День, в котором наш город проснется иным. И люди. Люди откроют глаза и поймут - какой высокой оказалась цена их молчания.

Странное чувство. Я столько ждала этого дня, и вот он настал. Мечта стала реальностью, но я не чувствую торжества. Меня пожирает страх. Ноги становятся ватными от одной только мысли, что я появлюсь на публике со скандальной картиной. Но поступить по-другому я уже не могу, пусть даже у моей идеи много противников. Серые, безликие и уполномоченные - они действуют тихо и незаметно. В кабинетах, обшитых деревянными панелями, скрипят по бумагам ручки. Карательные распоряжения спускаются сверху вниз по спирали.

Позавчера они добрались и до меня. Сначала пришло пухлое письмо. Замминистр ровным почерком докладывал, что «изучил творчество гражданки Ромашкиной и совместно с коллегией принял решение о зачислении Евгении в штат городских художников с одним условием: отныне она обязана рисовать только Марка Штольца». Предложение о сотрудничестве содержало еще десять страниц, которые я даже не стала читать. Посовещавшись с Ниной, мы единогласно выразили протест.  Письмо отправилось в урну. 

По возвращению домой меня ждал сюрприз: облитая помоями дверь в квартиру и черная роза на ворсистом коврике. А вчера по дороге в галерею меня больно толкнул прохожий. Падая на асфальт, я услышала злой голос: «соглашайся».

Дорогой читатель, я прекрасно знаю, что на это сказали бы мои знакомые. Они бы спросили: ради чего ты рискуешь? А я бы ответила: ради того, чтобы дети не искали потерянных родителей, а родители потерянных детей.

Пропадают без вести уже не только обычные люди, но и знаменитости: после вечеринки у Штольц никто ничего не слышал о Карине Золотой. Концерты певицы отменили, а ее музыка чудесным образом исчезла со всех цифровых площадок. Пропал и МС Пекан. Я видела, как на нашей улице сдирали плакаты с его квадратным лицом. Через пару часов на их месте висели баннеры правящей партии. Удивительно, как все меняет эпидемия - те, кто еще вчера вещал со сцен и набирал полные стадионы, сегодня забыты. Будто главной побочкой вируса стало безмолвие и бездействие. Люди отводят глаза, вычеркивают пропавших без вести из всех списков, выносят коробки с их вещами из офисов и стыдливо передают родственникам на черном входе. Все надеются, что беда не затронет их семьи, но число заражений растет.

Несмотря на ужасные новости, наш план потихоньку воплощается в реальность. А каким образом... я вам не скажу».

Еня нажала кнопку «отправить» и закрыла ноутбук.  Никаких читателей уже давно не было. Пятьдесят подписчиков в социальной сети превратились в пять. Она поудаляла всех, кому перестала доверять и закрыла аккаунт. Блог, призванный поднять на уши общественность, превратился в личный дневник, а обращение «дорогой читатель» использовалось девушкой по привычке. И все же разум подсказывал ей, что писать подробности здесь будет лишним.

Благодаря Александру дело ребят здорово продвинулось вперед. С помощью его влияния удалось взять показания у многих свидетелей. Обратиться в суд согласились фермеры Роговы, родственники полицейского Петра, семья Карины Золотой, семья МС Пекана, парень Седовой - первой официально-зараженной пациентки, и даже Галина Птицына. Вдова пострадавшего до последнего сомневалась, но когда Александр заверил ее в том, что компенсирует остаток невыплаченной суммы, женщина согласилась. Еня с трудом подавляла отвращение к этой особе, но все же она была им нужна.

Последними согласились дать показания для суда Войцеховские - родители девочки, в которую когда-то был влюблен Алик. Еня нашла фотографии Аделины в социальной сети. Бывшая одноклассница до сих пор висела у Ковальского в друзьях - изящная, элегантная и совсем непохожая на Еню. Художница невольно задавалась вопросом: почему у Алика ничего не вышло с бывшей? Оба красивые и из хороших семей, они выглядели идеальной парой. Объяснений девушка не находила.

После вечера в розарии ребята ни разу не виделись со Светловым, а все новости от него передавала Лора. От Штольц ребята узнали, что Александр нашел связи на базе и с большой вероятностью, Алика получится спасти сегодня ночью. В Ениной груди теплым огоньком вспыхнула надежда.

Сегодня ребята должны были встретиться в галерее на открытии выставки. Енина задача состояла в том, чтобы показать общественности картину «Отец» и дать интервью городским медиа. После чего друзьям предстояло сесть в машину к людям Александра и уехать окольными путями на ферму Роговых. Ночью туда же привезут Алика. Все городские службы были слишком заняты подготовкой к выступлению Марка Штольца, а значит побег ребят останется незамеченным.

Разоблачение мэра целиком ложилось на плечи Александра. Несмотря на то, что формально выборы заканчивались завтра в обед, Марк Штольц решил досрочно отпраздновать победу. Площадь вокруг сцены в Солнечном парке была не такая большая, как хотелось бы мэру, и для того, чтобы его выступление видели абсолютно все жители, по городу расставили огромные телеэкраны. Александр нашел хакеров, способных взломать центральное телевидение. Все собранные документы, показания, фотографии и записи свидетелей на камеру будут показаны вместе с выступлением Александра в прямом эфире, а доказательства преступлений отправлены в Городской суд.

Еня посмотрела в зеркало. На открытии выставки действовал  дресс-код, но художница решила не предавать стиль гранж. Она надела свое любимое черное платье. Полупрозрачное, с грубыми швами и неровным подолом оно выглядело так, словно его сшили из обрывков сказочных снов. Тонкие ключицы девушка подчеркнула грубыми цепочками, а растрепанные цветные волосы  заколола металлическими заколками. Завершали образ ботинки с синими шнурками на грубой платформе. Еня подумала, что сегодня она похожа на героиню романа. 

— Дочь! Ты скоро?

Еня высунулась в окно и крикнула:

— Бегу!

Выставка открывалась через пару часов, но художница решила прийти пораньше. Ей хотелось помочь с подготовкой Нине. Еня схватила серую джинсовую сумочку и закрыв дверь на ключ, спустилась вниз. У подъезда ее ждали остальные Ромашкины. Лица родных сияли от счастья. Начальник подарил Ениной маме путевки на море. Неожиданный презент был вручен с одним условием: уехать из города нужно уже сегодня. Надежда Ромашкина переживала, что не сможет присутствовать на открытии выставки. Впервые за двадцать лет она неожиданно заинтересовалась творчеством дочки. Приняла ли мама талант художницы, как этого хотел бы отец, или сказалась растущая популярность - Ене оставалось только гадать о причинах такого участия. К ее удивлению, мама даже спокойно отреагировала на новость об отчислении из университета.   Обошлось без скандалов и криков. Надежда ограничилась глубокими разочарованными вздохами. Еня вздохнула с облегчением: больше не нужно было притворяться, что она готовится к экзаменам.

— Я не понимаю, почему мы не можем сначала сходить на твою выставку, а потом уехать! — в очередной раз возмутилась Надежда Ромашкина, когда дочь подошла к ним.

— Потому что сейчас вас отвезет машина, а если задержитесь, то до аэропорта будете добираться сами с тяжелыми чемоданами.

— Еня права. В честь праздника в центре перекроют дороги. Мы можем опоздать на рейс. — Поддержал сестру Дэн.

—  Мам, не переживай, — Художница обняла Надежду Ромашкину, —  я понимаю как обидно пропустить дебют собственной дочери. Но мои картины уже понравились критикам, а значит эта выставка будет далеко не последней.

— Кто знает, — мрачно изрек Дэн, — с вирусом нельзя ничего загадывать.

— Денис! — укоризненно воскликнула Надежда,— перестань нагнетать!

—  Ма, ну взгляни ты уже правде в глаза. Где наши родственники?

Надежда возвела глаза к небу.

— Надеюсь, с ними все хорошо. Еня, где твоя маска?

— В кармане, мам.

— А должна быть на лице. Не забудь про нее, пожалуйста, когда придешь в галерею.

— Хорошо, —  согласилась Еня, осознавая бесполезность спора.

Мама обняла дочку и чмокнула ее в щеку. Денис приобнял сестру за плечи и горько вздохнул. С самого начала эпидемии и до сегодняшнего дня Ромашкины держались вместе. Предстоящая разлука поселила смутную тревогу в сердце каждого члена семьи. Еня была уверена, что у всех родных комом в груди стоял немой вопрос: а встретятся ли они вновь?

—  Я наготовила тебе еды на несколько дней вперед. Только кушай, пожалуйста! Совсем худая стала.

— Спасибо! Съем все до последней крошки, — Еня прижалась к матери.

Ей стало невыносимо грустно от собственного вранья, но говорить, что сегодня она покинет город и мамины труды пропадут зря, не хотелось.

— Никиту не приглашай. Он все за один вечер съест. — Пошутила Надежда.

— Спасибо за идею!  — засмеялась Еня.

Девушка присела на чемодан и обняла младшую сестру. Маленькая Ася раскраснелась и шмыгала носом.

— Пожалуйста, поехали с нами! —  пропищала она.

— Не могу. Я должна остаться на открытие выставки.

— Но потом то ты приедешь?

— Надеюсь. Я не могу обещать. Но знаешь что? Я хочу, чтобы ты знала: я всегда рядом, даже если нахожусь далеко.

— Я люблю тебя!

— А я тебя, кроха. Вас всех.

Еня еще раз по очереди обняла всех родственников. Подъехала машина и усатый водитель открыл багажник.

— Ну все, идите. Напишите, как доберетесь до санатория.

Им предстояла долгая дорога. Еня помахала семье.  Автомобиль тронулся с места, подпрыгнул на ухабе, и скрылся за поворотом. Девушка достала из сумки платочек. По щекам струились горячие слезы и стекали соленой водой в рот. Она так и не сказала матери правду: путевки были отнюдь не щедрым подарком от начальника, а частью плана по эвакуации близких. Еще тогда, в розарии, Александр пообещал обеспечить безопасность семьям ребят и сдержал свое слово. Несмотря на грусть от расставания, Еня была рада, что родные покинули город. Случай с облитой помоями дверью напугал художницу: ей не хотелось втягивать в расследование свою семью. Пандемия, потеря близких, безденежье - за последние месяцы на них навалилось достаточно горестей. В этот раз повезло - дома никого не было и пакость от преступников осталась маленькой тайной Ени. Но что было бы дальше?

Родителей Никиты вывезли еще вчера. Мама Алика на приглашение не ответила. Анну Штольц вывезти из клиники Ковальских было тяжело: даже если организовать должный уход и привести ее в сознание, Лориной маме требовалось постоянное наблюдение врачей и химиотерапия.

Еня шла вверх по улице. Город готовился к празднику. В отличии от ее родного Нижнего, застывшего в пыли и бедности, Центральный преображался на глазах. Коммунальщики вешали на провода разноцветные флажки и гирлянды, из баров и ресторанов призывно играла веселая музыка.

Еня перешла дорогу. Возле галереи творился какой-то хаос: столпились люди и пахло гарью. В отражении окон мерцали синие отблески мигалок. Девушка прибавила шаг и обогнула здание. У центрального входа стояла пожарная машина и скорая. Работники галереи вперемешку с художниками собрались возле сложенных в груду картин. Чуть поодаль полицейские разговаривали с Ниной Фрид. Еня нырнула под красную ленту и подбежала к владелице галереи.

— Боже мой! Что случилось?

— Пожар. — ответил ей полицейский.

— Поджог! — возразила Нина.

— Гражданка, вы кем являетесь собственнице галереи?

— Я ее протеже, — ответила Еня полицейскому.

— Тогда отойдите, посторонним здесь не место, — полицейский схватил девушку за локоть и потащил к ограждению.

— Не трогайте ее! — взбеленилась Нина Фрид, — и я требую принять мое заявление о поджоге!

— Заявления мы принимаем в только участке. Пройдемте с нами, все заполните, подпишите, а мы уже разберемся.

Под красную ленту нырнул мужчина с надписью «Технадзор» на спине. 

— Нарушение правил пожарной безопасности, — буркнул он полицейским. — Пожар по причине халатности владельца.

— Да что вы говорите? Какие могут быть нарушения? Моя галерея работала исправно все десять лет, — возразила Нина.

— Мы проявили экспертизу. Эвакуационный выход был захламлен.

— Потому что он расположен на складе! Слушайте, ко мне уже приходила пожарная инспекция в этом году. Все в пределах нормы. У меня есть официальные заключения.

— Дадут инспекторам на лапу, и все у них в пределах нормы, а потом пожары случаются. Совсем уже со своей коррупцией обнаглели! — Поджал губы полицейский. — Мы вынуждены закрыть галерею на неопределенный срок.

— Но у нас запланировано открытие выставки в два часа! — голос Нины сорвался на крик.

Специалист из технадзора молча подписал документы и протянул их женщине.

— Можете обжаловать наше решение через суд.

Нина вырвала бумагу из его рук и спрятала в сумке. Полицейские покачали головами и отошли.

— Пожар? Все ли целы? — вскричала Еня.

— Небольшое задымление на крыльце. Кто-то поджег бумажку и бросил в урну, из-за чего сработала сигнализация на задымление. Мы эвакуировались. Все целы. Картины тоже успели вынести.

— Всего лишь?! — Енины глаза округлились от удивления, — А столько шуму поднялось! Я рада, что все живы, но что делать с выставкой?

Нина Фрид нервно курила, выпуская белый дым из расширенных ноздрей. Еня внимательно следила за яростью арт-дилера. «Придет время, и я напишу ее портрет в гневе»,  — решила девушка.

— К этому дню я готовилась полгода! Я это просто так не оставлю!  — ответила Нина. — Друзья! — Она обратилась к остальным художникам, пакующим картины. — Кто готов сегодня участвовать в выставке? Давайте проведем мероприятие в другом месте. 

— Но где? — спросил парень в лиловой рубашке, — ваша галерея - единственная в городе.

— Не знаю. Но если у вас есть предположения, буду рада их выслушать.

Среди художников поднялся гвалт. Оживленные обсуждения всевозможных мест были прерваны криком кудрявой девушки.

— Нина, послушайте! Мои знакомые работают в администрации Солнечного парка! Я объяснила им ситуацию, и они дали добро на размещение работ в зоне отдыха неподалеку от сцены. Из плюсов, там есть навесы. Это обезопасит картины от внезапного дождя.

— Да какой дождь! — перебил ее парень в лиловой рубашке, — ради  праздника тучи разогнали на две недели вперед!

— Парк - хорошая идея. — Согласилась Нина Фрид. — Откроем выставку незадолго до выступления мэра. На концерт придут сотни людей, а значит картины получат еще больше внимания! Итак, кто за?

В толпе поднялся лес рук. Еня колебалась: задерживаться на концерте у мэра было небезопасно. В этом случае ей придется отказаться от запланированного ребятами плана. Лора будет не в восторге. Александр - тоже. 

— Евгения? — подняла тонкую бровь Нина. — Надеюсь, ты просто забыла поднять руку? Без тебя мы многое потеряем.

— Я с вами. — твердо ответила Еня.

Нина удовлетворенно кивнула. Большая часть художников приступила к сборам, и лишь пару человек ушли. Еня сказала арт-дилеру, что ей нужно позвонить и завернула за здание. Она не могла отказаться от участия в выставке. Еня надеялась, что друзья поймут и перенесут побег на пару часов.

Штольц долго не брала трубку. Со второй попытки она, наконец, ответила:

— Алло!

— Ло, галерею закрыли из-за пожара.

— Что?

— Долго объяснять. Мы переносим выставку в Солнечный парк. Мне придется задержаться до начала праздника. Я не смогу сбежать вместе с вами, но попробую добраться самостоятельно на электричке.   Прости меня, Ло.

— Тебе не за что извиняться. Я тоже буду на концерте. Встретимся там и уедем позже все вместе. Я попрошу Александра изменить время и место подачи машины.

— Спасибо. — Ошарашено ответила Еня.

Штольц бросила трубку.